автордың кітабын онлайн тегін оқу  Код легитимности. Часть 1

Эн Мосс

Оглавление

3. 1
4. 2
5. 3
6. 4
7. 5
8. 6
9. 7
10. 8
11. 9
12. 10
13. 11
14. 12
15. 13
16. 14
17. 15
18. 16
19. 17
20. 18
21. 19
22. 20
23. 21

Часть 1

ДЕВА. Время Овна

(Годы действия: 2049–2054)

Пролог

Всё началось ещё в юности, Алиса чётко запомнила этот момент. Ей тогда было четырнадцать, или даже уже пятнадцать лет… Это был летний вечер на побережье, уже было прохладно, но всё ещё ярко, солнечно и как-то празднично. Или это память так подсвечивает тот эпизод Алисиной жизни? Он отпечатался как редкий и уникальный кадр бесконечной ленты невесёлых событий. И она помнила это так ярко и полно, будто случилось это вчера. А случилось то, что она видела Сияние. Именно так она потом для себя это объяснила — «я видела Сияние». Солнечные лучи преломлялись на фоне бликующей воды, и идущий на встречу человек был вроде как и не человек, а сияющий сгусток света, и весь он переливался и текуче искрил в своём движении навстречу.

Юная Алиса тогда вглядывалась с изумлением в это чудесное свечение, и даже зажмуривалась несколько раз и снова распахивала свои серые и не по-детски серьёзные глаза, поворачивала и наклоняла голову, чтобы вызволить из плена сияния идущего на встречу человека и разглядеть, кто же это на самом деле.

«Оптическая иллюзия» — так уже много позже, после того как реальность полностью перекроилась после Шёпота, она определила для себя, вспоминая не раз этот эпизод.

Но от зажмуриваний и покачивания головой и даже от отклонений всем телом от оси прямого взгляда ничего не менялось, и всё так же шёл навстречу сотканный из искрящихся сполохов силуэт. Алиса чётко помнила, как, наконец, остановилась и просто стояла и ждала его приближения, готовая уже ко всему чудесному и невероятному, и даже оглядывалась по сторонам в поисках реакций прохожих на это Сияние. Но все шли по своим делам, море дышало свежестью, слышались голоса детей и лай какой-то собаки, а больше ничего не происходило. Переливающийся силуэт приближался.

И вдруг за секунду до встречи мир как будто замер и слегка поблёк, отодвинулись на задний план все звуки, воздух словно уплотнился и дрогнул, Алисе почудился шелест и взмах гигантских крыльев, и Время остановилось… Удар сердца, второй, третий… Потом она моргнула, стоп-кадр снова ожил, солнце ударило по глазам — и к ней, подойдя, наклонился какой-то мужчина:

— Эй, ты чего? Девочка, ты слышишь меня? Всё в порядке?

Алиса молча смотрела на него и чувствовала облегчение вперемешку с сожалением и каким-то тоскливым испугом… Да, потом уже взрослая Алиса часто пыталась снова вспомнить то странное и не по-детски сложное чувство — тоска от неслучившегося, испуг внезапности и облегчение от понимания, что всё «нормально»…

А незнакомец выпрямился и молча постоял рядом, вглядываясь в её лицо, Алиса ещё отметила, какие у него яркие зелёные глаза, и ещё родинку на переносице. Потом он как-то неловко похлопал её по плечу и пошёл дальше своей дорогой, уже как обычный ничем не приметный прохожий, а искры и сияние разлились в солнечной дорожке, что пролегала от Алисы по воде далеко к горизонту и растворялась где-то высоко в небе, вливаясь в солнечный диск.

Да, всё началось ещё в юности. В тот летний вечер Алиса впервые почувствовала тихую, щемящую тоску по чему-то, чего никогда не знала, но уже успела потерять.

1

Прошлое, как та самая солнечная дорожка, давно растворилось в тумане. От того мира, что был до Шёпота, остались лишь обрывки — яркие, как вспышка, и бессильные, как сон. Лиссабонский Кластер стал её новой реальностью, и эта реальность пахла не морем её детства, а дезинфекцией, рыбой и вечным дымком древесного угля.

Алисе было почти двадцать пять, и она научилась заглушать страх и гасить ярость. Иногда она ещё вспыхивала от задевавших её слов, действий, намёков, но постепенно импульсивность её натуры сгладилась, возможно — благодаря её работе в клинике. Там она становилась ровнее и мягче. Она жила как все, была как все, и даже почти забыла ужас погромов, но иногда прорывалась память о Сиянии. Здесь, на краю старой Европы, где цивилизация старалась не вспоминать, как всё рухнуло в один миг, и цеплялась за склоны холмов, собирая уцелевшее в тесные кварталы белёных домиков, в зелёные купола низких метантенков, вырабатывающих биогаз, в восстанавливаемые бережно мельницы, — здесь Алиса повзрослела.

Она работала медсестрой в муниципальной клинике — длинном, полутёмном здании, где пахло страхом и человеческой болью. Эта работа была её щитом. Под её руками раны подопечных затягивались чуть быстрее, а боль утихала, переходя в смутное онемение. В больнице она не только усмирила свою вспыльчивость. Она научилась чувствовать и дозировать свой дар, отслеживая потепление в руках и ощущение колких мурашек в них, превратив его в чуткое и плотное горение. «Добрые руки» — говорили о ней в клинике. Директор клиники, старый уже коренной лиссабонец, ставил её к самым тяжёлым пациентам — выживаемость в Алисины смены была удивительно выше средней. Ей бы стоило быть чуть осторожней. Иногда она ловила в глазах пациентов или коллег то самое подозрительное любопытство, которое когда-то заставило её семью бежать с Кипра.

По вечерам в таверне, которую держала её тётка совместно со своими сыновьями, её настигал другой шёпот. Не тот, что сломал планету, а тихий, человеческий, ползущий над столами среди таких же, как она, переселенцев. «Мой муж… у него в Лемесосе язвы сами заживали, стоило ему к земле прикоснуться…». «А моя сестра? Она чувствовала, где родник. А здесь — ничего. Сухо. Глухо, будто в склепе». «Это земля, понимаешь? Наша земля зовёт. Там сила. А здесь мы пустотелые». «Ну, попробуй вернись». «Да уж…».

И ещё один, более жуткий шёпот, всегда доносился следом: «Говорят, по всему свету ходят… эти, собиратели. Агенты. Ищут Пробуждённых. Не всех находят живыми».

Тётя Мария иногда просила её побыть пару вечерних часов в таверне, просто даже посидеть на хозяйской половине, за стойкой. В такие дни в таверне было спокойно и даже расслаблено, никто не дрался. Алиса сидела в старом кресле в углу у кухни, читая книгу, и гул разговоров, временами мрачных, временами воодушевлённых, прерывался иногда взрывом смеха, или пением Лукаса, который пытался подражать фадишта, но какое фаду, если ты грек?

По понедельникам в таверне включали радио. Оно ело совсем немного энергии, поэтому иногда его заводили и по четвергам. Но в понедельник шла трансляция из Софии, и это была Информация! Полезная, зачастую малопонятная, но всегда интересная и вызывающая потом недельные споры в таверне, вплоть до драк. В понедельник окружающий Алису мир будто расширялся и сбрасывал с себя мрачный плащ портово-ремесленного Кластера.

Да, расположение на краю континента спасло Лиссабон от самых жестоких пост-Шепотных войн, хоть и не уберегло от мародёров. Лиссабонский Кластер пусть и не процветал, но был жив. И хотя он добровольно отказался от сложности, чтобы обрести устойчивость, в нём так не хватало духа новизны, выбора, информации. И Алиса всем нутром ощущала в дни трансляции, что эта вынужденная фрагментарность, ограниченность каждого из стихийных центров выживания, отсутствие понимания, что дальше — это всё временно, и мир когда-нибудь снова будет цельным и безопасным, пусть и по другим правилам. В остальные дни спасала работа.

Иногда ещё Алиса ходила в порт. Хотя порт мало походил теперь на свои изображения в сохранившихся старых журналах, выпущенных до Квантового Шёпота и избежавших растопки в годы смуты. Но кипящая в нём днём и ночью жизнь, неторопливые пароходы и снующие между ними парусники, и даже уцелевший Красный мост были полны смысла и смутных надежд.

Но и порт со временем перестал быть дружелюбным к Алисе. Пару раз ситуации были угрожающими, к ней приставали и даже преследовали — высокая и статная, с тёмно-бронзовыми косами, Алиса не осознавала, какое впечатление производила на окружающих, а уж в порту собирался самый разный люд с самыми разными тайнами, грехами и пороками.

Но сам порт и бурлящая в нём жизнь манили Алису, поэтому она стала выбираться туда только утром, в дни без дежурств, одетая в толстовку и широченные джинсы Лукаса и с широкополой рыбацкой панамой его младшего брата.

Завтра пятница, как раз выходной. Пора наведаться в порт. К тому же у неё особое событие завтра, и припасены монеты для подарка само́й себе.

2

День обещал быть жарким и солёным. В эту пятницу, 12 августа, Алисе исполнилось двадцать пять лет. Праздник решили не устраивать, так как это была «та самая» пятница — вторая пятница каждого месяца, когда Муниципалитет распределял биогаз и уголь по домовладениям. У Алисиной тёти была таверна, поэтому им полагалось ч