МОСКВА
2026

ГЛАВА 13

ДЖОКЕР

Рано утром в дверь старого особняка кто-то постучал. Поначалу я подумала, что это камень, принесенный ветром, царапает дерево. Но звук постепенно становился все громче.

Стоявший за дверью мужчина кашлянул, словно подгоняя скорее открыть ему. В столь ранний час в особняке никого не ждали.

Я немного отодвинула засов. Там, примерно на уровне глаз, было проделано небольшое отверстие, дававшее возможность сразу разглядеть посетителя. Стоило мне отодвинуть засов, как через небольшую щель я увидела светло-каштановые волосы и острый взгляд.

Глаза, осмотрев каждый уголок особняка, вскоре сосредоточились на отверстии, откуда выглядывала я.

— Леди Лиони?

Передо мной оказалось лицо Витера, которого я давненько не видела.

— Это я. Откройте дверь, — сказал он, опять кашлянул и нахмурился, увидев, сколько вокруг меня летает пыли.

Я открыла засов и распахнула дверь. Он переступил порог и оказался внутри особняка, даже не поздоровавшись. Его движения были привычными и уверенными, как будто он вошел к себе домой. Но ведь это меня посадили охранять этот особняк... Витер вел себя настолько естественно, что я почувствовала себя незваным гостем.

— Я заехал к вам по пути в столицу. Как вы поживаете?

В ослепительных лучах солнца, проникающих сквозь щель в двери, его каштановые волосы отливали медью. Золотая брошь и галстук на шее выглядели опрятно. Витер словно был воплощением аккуратности. Я не заметила никаких признаков тягот или страданий.

Наверняка он тоже знал весь план. Они вместе придумали заключить Деона в тюрьму, чтобы нанести Ажанти ответный удар. А мне об этом не сказали ни слова.

— Вы хорошо питаетесь? Лекари очень обеспокоены разжижением вашей крови. — Витер сразу же начал меня отчитывать, даже не успев присесть.

Совершенно не понимаю, какой смысл следить за состоянием крови, которую Деон все равно не будет пить. Витер сделал круг по особняку, даже не попросив меня о помощи, и сел на диван.

Я молча скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него. Сурен, какое-то время понаблюдав за нами, сказала, что принесет чаю, и ушла.

Повисло долгое молчание.

Витер, какое-то время посидев на продавленном диване, встал. Он немного нахмурился и начал обходить особняк, внимательно осматривая каждый угол и поглаживая старые обои и картины на стенах.

Коснулся облупившегося края рамки, а затем провел пальцем по камину. Витер оглядывал особняк так, словно устроил проверку. Наконец он провел ладонью по полке над камином и взглянул на черную пыль, оставшуюся на пальцах. Затем нахмурился и произнес:

— Не слишком хорошо здесь убираются. И вижу здесь только одну беловолосую служанку, которая всегда следует за вами. Куда делась остальная прислуга?

В его голосе слышалось напряжение. Словно он хотел как следует отчитать горничных, которые плохо справлялись со своими обязанностями. В столице Витер также принадлежал к высокопоставленным аристократам. Он прекрасно умел наказывать слуг, которые отлынивали от работы. Но служанок, которым следовало понести наказание, давно уже здесь не было.

— Я отослала их. Две из них вернулись в замок принца, а той, которая захотела поехать куда-то еще, я написала рекомендательное письмо.

— Что?

— Думаю, служанки, которые отправились в замок принца, уже там. А может быть, они сбежали…

Витер ответил мне озадаченным взглядом, но я просто отвернулась.

У меня не было выбора. Чтобы получить доступ к деньгам, которые мне регулярно отправлял Деон, первым делом пришлось сократить расходы на слуг. Мы с Сурен и главным дворецким решили убираться в особняке по очереди. Конечно, были и некоторые проблемы. На прошлой неделе пришлось оторвать кусок ткани от фартука Сурен, потому что у нас не хватило денег на тряпки.

Витер снова отвел от меня глаза и внимательно осмотрел каждый уголок особняка. Его взгляд впивался в каждое покрытое пылью место. Раньше он следил за огромным герцогским замком, и его привычка никуда не делась даже после переезда в столицу. Он окинул взглядом пожелтевшую скатерть, свечи со следами воска и неаккуратно сложенные в камине черные дрова, а затем произнес:

— Первым делом как следует закройте окна. Здесь довольно холодно, пусть и не такой мороз, как на Севере.

Витер указал подбородком на боковое окно. Прутья были погнуты. Все в нем говорило о дряхлости.

Вчера ночью, не выдержав испытания временем, окно разбилось. Но мы просто оставили его как есть. Выглядело оно, конечно, не очень красиво, но и большой проблемой не было, если не входить в гостиную холодной ночью. На деньги, которые пришлось бы заплатить за ремонт, мы могли прожить еще два дня.

Витер вздохнул и положил руку на лоб.

— Понимаю, что бюджет явно был недостаточен. Но как вы могли отослать аж троих человек? Возможно, поддерживать прежний уровень жизни было проблематично, но этих денег точно хватило бы на зарплаты служанкам.

Я спокойно ответила на его вопрос:

— Так или иначе я справляюсь. Не волнуйтесь.

— Так или иначе? Но вы даже не можете починить окно! Что это за горькая жижа вместо чая? На что вообще вы потратили все деньги? Неужели вы спустили их на ветер, живя так же, как в столице?

Чай, который подала Сурен, был недостаточно хорош. Лепестки не успели как следует завариться, поэтому жидкость в чашке была ближе к воде, чем к чаю. Я ничего не ответила, и он больше не стал меня отчитывать.

— Неожиданно. Я думал, вы будете жаловаться.

— …

— Считал, что из-за маленького бюджета вы примчитесь в столицу и схватите меня за грудки.

Возможно, когда-то я бы так и сделала, но не сейчас. Ведь в суде я уже узнала истинные чувства Деона.

— У вас ведь есть какой-то план, поэтому вы приняли такое решение, верно? Вот и ладно, — проговорила я.

— Что?.. — переспросил он, словно не веря своим ушам.

Увидев, что я сижу со смирением на лице, словно уже приняла свою судьбу, он почему-то пришел в замешательство.

Чему тут так удивляться? Я всего лишь веду себя как подобает знатной леди, которую продали в заложники. Разве не этого Витер хотел с самого начала?

Он растерянно посмотрел на меня, будто потерял дар речи, а потом опять кашлянул и наконец перешел к сути:

— Я слышал, что вы приезжали в столицу, пока меня не было.

— Да, — послушно ответила я.

Витер посмотрел на меня так, будто не ожидал услышать такого ответа, а затем продолжил:

— Вы много всего натворили. Даже в тюрьме побывали.

— …

— У нас был план, направленный на то, чтобы ответить на козни принца Ажанти. Когда мы перешли к его исполнению, принц чуть было нас не раскрыл, но, к счастью, благодаря вам, леди, нам удалось избежать его подозрений.

Кажется, мольбы брошенной любовницы прозвучали весьма трогательно. Я и сама считаю, что слезы, которые я проливала в тюрьме, не выглядели искусственными.

— Вот и славно, что от меня была польза. — Мой ответ был так же холоден, как поданный сегодня чай.

После этого я снова крепко сжала губы и замолчала. Услышав мой ответ, Витер, который продолжал держать в руке чашку, застыл. Он словно наблюдал за моей реакцией, что было для него несвойственно.

Я перевела взгляд на свою чашку. Плохо заваренные лепестки плавали на поверхности воды. Поскольку денег на покупку настоящих чайных листьев у нас не было, мы набрали цветы, растущие на холме позади особняка, и высушили их, чтобы подавать чай для гостей. Похоже, умений Сурен оказалось недостаточно.

Хотя лепестки оказались плохо просушенными и горчили, Витер продолжал глоток за глотком пить чай, как будто его горло горело. Сегодня я отвечала не так дерзко, как обычно, чем, похоже, привела его в немалое замешательство.

Витер достал носовой платок, вытер рот, затем поставил чашку на стол и осторожно спросил:

— Произошедшее вас смутило?

Он попал в точку.

Я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, ответила:

— Нет. Витер, вы все верно говорите. Если бы вы рассказали мне о вашем плане, я бы не пошла в тюрьму и не поехала к леди Изелле, а принц Ажанти продолжил бы что-то подозревать.

— Вы так думаете?

— Да. Если бы вы рассказали мне обо всем заранее, я бы не смогла показать актерскую игру, достаточно убедительную, чтобы одурачить принца Ажанти. Ведь я не столь хорошая актриса.

Витер снова поставил чашку на стол. Чая в ней было вполовину меньше, чем изначально.

— Леди, как вы можете называть себя плохой актрисой? Вы ведь до сих пор прекрасно справлялись с ролью любовницы принца!

На его лице возник вопрос.

Я в самом деле паршивая актриса. Потому что все мои чувства до сих пор не были актерской игрой.

Я отпила немного чая, проглотив вместе с ним слова, которые не могла высказать. Цветочные лепестки отдавали горечью. Такой сильной, что у меня даже защипало язык.

После долгого молчания Витер снова кашлянул. Не знаю, в который уже раз. Рядом с ним я чувствовала дискомфорт. Но он все никак не хотел сдаваться и настойчиво расспрашивал меня:

— Леди, в отчете, который я получил от главного дворецкого, было сказано, что в тот день вас не было в особняке. Вы вернулись только с рассветом.

— Да.

— Неужели в тот день вы остались в столице? Насколько я знаю, принц велел вам вернуться в особняк сразу же после вашей встречи в тюрьме. Поэтому я думал, что вы сразу уехали сюда. Неужели что-то было не так? — спросил он, глядя на меня пронизывающим взглядом.

Его кадык дрожал.

Я решительно помотала головой:

— Нет. Меня там не было.

Затем крепко сжала губы, чтобы у Витера не было ни малейшего сомнения в моих словах. В душе я надеялась, что он не станет задавать новых вопросов.

Витер пристально посмотрел на меня и снова взял чашку с безвкусным чаем. Допив его до дна, он приготовился ехать в столицу.

* * *

— Мяса у нас нет. Мука тоже закончилась. Хлеб никак не испечь, да и супа больше нет, — проворчала Сурен, выходя из кухни.

Неожиданный визит Витера в особняк был окончен.

— Думаю, нам придется собрать продукты самостоятельно. Но в этом году случился страшный неурожай, так что у нас большие неприятности. Я расспросила местных жителей, и они сказали, что в этом году даже ничего толком не посадили.

Сурен коротко вздохнула.

— А что у нас осталось? — спросила я.

— Что осталось?

Мой вопрос заставил Сурен резко обернуться. Подол ее темно-синего платья с рваным фартуком взлетел, описав круг.

— У нас есть вода. — Сурен указала на колодец, который мы могли видеть из окна. — А еще соль. — Она кивнула в сторону озера.

— Да уж, прекрасно.

Иными словами, у нас ничего не осталось.

Я оглядела кухню, с которой больше не доносились запахи еды, и обратилась к главному дворецкому, который смотрел на нас полным смущения взглядом:

— Думаю, вам будет лучше вернуться в столицу.

Мне показалось, что для пожилого дворецкого будет лучше поехать в теплую столицу, чем голодать здесь. Ему все еще нездоровилось. А по утрам было все труднее подняться с постели.

— Если я уеду, кто присмотрит за этим особняком?

— У меня есть Сурен.

— Но без меня здесь не останется ни одного мужчины, способного защитить вас, леди.

— Что?

Я растерянно посмотрела на дворецкого, потом с опозданием поняла, что он пошутил, и рассмеялась. Это явно не те слова, которые ожидаешь услышать от пожилого дворецкого. Он уже был стариком. Ему следовало не работать, а купить небольшой домик и вести размеренную жизнь, выпалывая сорняки и поливая цветник.

Он уже давно мог выйти на пенсию. Но вместо того, чтобы еще раз напомнить об этом, я оглядела особняк и произнесла:

— Вряд ли кому-то придет в голову вломиться в этот особняк. Да и воров здесь нет.

В этой деревне никто не причинит мне вред. Тем более сейчас, когда меня считают не слабым местом Деона, а его фальшивой любовницей. Возможно, иногда некоторые люди и проявляли любопытство, но никто из них не удосужился приехать на окраину деревни, чтобы своими глазами увидеть брошенную любовницу.

Кроме того, кто решится напасть на бывшую женщину принца и оказаться у него в немилости? Того, кто меня хотя бы пальцем тронет, Деон точно просто так не отпустит. Ведь это вопрос гордости, и неважно, что привязанность уже остыла. От таких мыслей на душе стало паршиво.

Сурен с ворчанием убрала посуду. Вода, которая стекла с тарелок, осталась лужицами на полу.

Рядом с местом, где были сложены чашки, располагалась маленькая жаровня. Я уже и не помнила, когда мы в последний раз ее зажигали. Вот уже несколько дней из трубы особняка не шел дым. Он превратился в обветшавшее здание, где жили люди, но никак не выдавали своего присутствия.

— Может, зажжем жаровню? — спросила я.

Сурен тут же ответила, как будто только этих слов и ждала:

— Да. Я принесу угли из камина.

Она принесла зажженное полено из камина в комнате для аудиенций и сразу же сунула его в жаровню.

Вскоре крошечные искры разгорелись сильнее, и через щели пошел дым. Пока я молча смотрела на свет от огня, мне в голову пришли мысли о прошлом. Камин в северном замке, где ярко пылало пламя. И слова, что Деон сказал мне, стоя рядом с ним.

— Обещаю: тебе не причинят никакого вреда. Там нужно будет только развлекаться, есть, тратить деньги и жить в добром здравии. Разве эти условия нельзя назвать неплохими?

Когда мы покидали северные земли, Деон дал такое обещание.

Лиони, неужели ты думала, что он сдержит слово?

Как же глупо. Какая же я дура, что до сих пор помню его обещание. Что верила его нежности, надеясь, что в ней окажется хотя бы капелька искренности.

* * *

Несколько дней спустя из замка принца пришло послание. Первое после моего возвращения в старый особняк, хотя с тех пор прошло уже больше месяца.

Мальчик-посыльный вежливо протянул мне письмо, держа его обеими руками. Его ясные глаза смотрели на меня.

На вид ему было лет шестнадцать. Ко мне прислали ребенка, чтобы я не смогла просто выставить его за дверь. Наверняка эта идея принадлежала Витеру. Хоть он и пробыл в особняке совсем недолго, наверняка уловил, какой дискомфорт я испытывала.

— Прошу вас прочитать и дать ответ.

Я взяла протянутое мальчиком письмо. Конверт, в котором оно лежало, был очень тонким.

 

[Надеюсь, ты явишься на прием.]

 

Содержание оказалось таким же простым. В письме была всего одна строчка.

То-то оно показалось мне удивительно легким. Даже жаль, что пришлось тратить бумагу на такое короткое послание. Почему вообще Деон потрудился написать это в письме? Такое сообщение можно было передать и устно.

Мальчик, которому поручили эту работу, растерянно смотрел на меня непонимающим взглядом.

— Ха…

Все происходящее казалось абсурдом. Когда я горько усмехнулась себе под нос, мальчик, немного поколебавшись, отошел на шаг назад.

Если бы Деон думал обо мне, он бы прислал в особняк деньги! Но он зовет на прием?

Чтобы не умереть с голоду, нам приходилось собирать упавшие фрукты, срезать ветки и готовить из них саженцы для будущей посадки. Во всех здешних владениях настало самое напряженное время.

— Подожди здесь немного. Сейчас я напишу ответ.

Оставив мальчика стоять перед дверью, я пошла в комнату.

Там я взяла открытку, которую когда-то положила в книгу вместо закладки. Как же повезло, что у меня оказалась чистая бумага. Я продала все, что могла, но бумагу никто не стал бы покупать, поэтому оставила несколько листов себе.

За окном тихо плескалась вода в озере. Повернувшись к нему спиной, я взяла перо.

Как мне отклонить приглашение максимально правдоподобным образом? Боль в горле, простуда, головная боль? Я прокрутила в голове несколько легких болезней, с которыми могла бы столкнуться, живя в особняке. Но вряд ли какая-то из этих хворей сработает. Если Деон пригласил меня на прием, значит, мне придется надеть туфли и танцевать… Я выбрала подходящую отговорку.

 

[Прежде всего, поздравляю вас с официальным возвращением статуса принца. Мне очень хотелось бы стать частью этого радостного события, но боюсь, травма лодыжки помешает мне приехать. Поздравления и подарки я отправлю со слугами…]

 

Перо в моей руке замерло. Кажется, письмо наполняла некая тоска. Сама того не осознавая, я написала слишком длинное вступление. Какой вообще смысл так подробно описывать мою ситуацию? Не думаю, что Деону хоть немного любопытно. Наверняка он, даже не посмотрев мое письмо, тут же передаст его новому дворецкому. Никаких длинных приветствий.

Я скомкала послание, открыла другую книгу и достала оттуда новую открытку.

 

[Из-за сложившихся обстоятельств боюсь, что не смогу явиться в императорский дворец. Прошу прощения.]

 

В конце короткого сообщения я поставила жирную точку. Все равно мое послание оказалось намного длиннее, чем то, которое я получила от Деона, что несколько задело мое самолюбие.

Я положила открытку в конверт и сразу же тщательно запечатала. Затем вышла из комнаты и передала письмо мальчику-посыльному:

— Передай это принцу.

Стоявший перед дверью мальчик взял тонкое письмо. Он аккуратно положил послание в сумку, которая висела у него на плече, поклонился и ушел.

Мои растрепанные волосы развевались на ветру. На некоторое время я почувствовала облегчение, как будто скинула с себя тяжелое бремя.

— Сурен, что мы должны делать теперь? — обратилась я к служанке, глядя в спину удаляющемуся мальчику.

— Нужно собрать ветки деревьев, которые мы сможем использовать в качестве дров. Хорошо хоть, что мы купили их про запас.

Сурен изо всех сил старалась, чтобы пламя не гасло. Огонь приходилось поддерживать хотя бы ради главного дворецкого — он все никак не мог выздороветь до конца.

— Тогда ты будешь сгребать опавшие листья, как в прошлый раз. А я соберу ветки и попробую починить оконную раму.

Сурен кивнула. После этого мы разошлись по особняку.

 

Я собрала ветки и сложила их перед камином. По моим подсчетам, этого количества должно было хватить дня на три. Затем я подошла к окну и попыталась согнуть сломанную решетку. Я хотела вытащить ее наружу, но она не поддавалась, сколько бы усилий я ни прикладывала. В конце концов я сдалась и отошла.

После работы все мое тело ныло. Пока я потягивалась и массировала затекшие плечи, кто-то настойчиво постучал в дверь особняка.

Удары звучали грубо. Открыв дверь, я увидела маленькие ботинки с развязанными шнурками.

Это оказался мальчик, которого я видела сегодня утром. Он стоял за дверью, пытаясь отдышаться.

— Ты еще даже не отправился в столицу?

Он сделал глубокий вдох и ответил:

— Нет. Я сразу же поехал туда. А теперь вернулся с ответом от принца.

Голос мальчика жалобно дрожал. С момента, как я отправила ответ, не прошло и трех часов. Судя по времени, было очевидно, что он доставил мое послание, а затем снова сел на лошадь и сразу же поехал сюда, не имея возможности даже передохнуть. А еще ему пришлось мчаться с огромной скоростью.

Отсюда до столицы не так уж и близко. Словно в подтверждение моих мыслей по лбу мальчика стекали капли пота.

— Вот, возьмите.

Он вынул из-за пазухи письмо. Стоило мне перевернуть конверт, как письмо выпало оттуда.

Бумага была такой же тонкой, как и в прошлый раз. Чтобы письмо не унесло ветром, я положила на него свою туфлю.

Когда мальчик это увидел, его лицо посинело от ужаса. Должно быть, с его точки зрения мое действие приравнивалось к тому, чтобы встать ногами на драгоценное письмо от своего господина.

Нисколько не смутившись, я перевернула конверт и встряхнула его, надеясь, что уж на этот раз Деон отправил мне деньги. Я открыла конверт и тщательно ощупала внутреннюю часть. Однако никаких бумаг, похожих на банкноты или чеки, не обнаружилось.

Похоже, я слишком тщательно ощупала письмо — мальчик даже спросил:

— Вы что-то ищете? Может, вы что-то ждали, но я потерял это по дороге?

С этими словами он несколько раз сжал и разжал кулаки. Кончики его пальцев жалобно дрожали. Лицо мальчика, который и без того не находил себе места от беспокойства, из-за моих странных действий становилось все темнее.

Казалось, если я сейчас скажу, что какой-то предмет пропал по дороге, он тут же заплачет и будет просить прощения. Я на него не кричала, но он весь задрожал и втянул голову в плечи. Я испытывала дискомфорт, потому что вдруг почувствовала себя госпожой, которая без всякой на то причины вымещает гнев на своих слугах.

— Нет. Просто я удивлена, что он послал тебя только для того, чтобы отправить всего один листок бумаги.

Я крепко сжала руку и смяла конверт от письма. Мальчик отскочил назад, как будто я стиснула в кулаке его самого.

— Он больше ничего не говорил?

— Что?

— Не добавил к письму никаких слов?

Мальчик, смущенный моим вопросом, почесал голову. У меня из груди сам собой вырвался вздох. Похоже, Деон так и не отправил деньги.

Я подняла упавшее на пол письмо, так грубо взяв его, что оно немного порвалось, но это не имело никакого значения. Письмо было настолько лаконичным и коротким, что даже порванный уголок не создавал помех для его прочтения.

 

[Если ты расскажешь мне подробности о своем состоянии здоровья, я пришлю к тебе врача. Буду ждать тебя на приеме.]

 

Письмо скорее напоминало короткую записку, чем полноценное письмо.

Ха! Из груди вырвался короткий смешок. Это еще что за шутка? Здесь же ни капли искренности! Я не видела в этом письме даже попытки утешить меня или, наоборот, поддразнить.

Мой лоб нахмурился. Мальчик заметил, что я изменилась в лице, и сделал шаг назад.

— В таком случае я снова приду к вам через два дня, — сказал он, сняв шляпу и отвесив поклон.

Когда он уже собирался уходить, я позвала его:

— Нет. Я отвечу прямо сейчас. Подожди немного.

Глаза мальчика округлились, и он удивленно спросил:

— Что? Так быстро?

— Сурен, дай-ка этому ребенку немного воды.

Губы мальчика дернулись, как будто он хотел что-то сказать, но я сделала вид, что ничего не заметила, отвернулась от него и скомкала бумагу.

Какова истинная причина посылать мне именно письма? Оба раза я тщательно проверила конверты, надеясь обнаружить там деньги, но вряд ли такое могло бы продолжаться и дальше. Деон явно развлекался, посылая мне конверты один за другим.

Я снова вошла в комнату и нашла чистый листок бумаги. Перо я окунула в те же чернила, что и утром.

 

[Это не та травма, о которой вам следует беспокоиться. Я уже выздоравливаю, но присутствовать на приеме будет затруднительно. Найдите себе новую партнершу. Если до приема еще есть время, думаю, это не составит особого труда.]

 

На этот раз я снова изъяснилась короткими предложениями. Я старалась писать как можно лаконичней, но сократить объяснения оказалось задачей не из простых.

Он укрепился на позиции принца. Теперь быть рядом с ним мечтают многие знатные леди. Возможно, сейчас даже те аристократы, которые были против него, когда он еще оставался герцогом, переметнутся на его сторону. Возможно, у других людей все иначе, но Деон мог бы найти партнершу даже за час до приема.

Поэтому я совершенно не понимала, почему он был так одержим моим присутствием.

Я кое-как сложила письмо пополам и открыла дверь комнаты. В зале для аудиенций на стуле все так же сидел мальчик.

От чашки, которую он сжимал в руках, все еще шел теплый пар. Похоже, я вернулась прежде, чем он успел допить воду.

Заметив, что я медленно иду по коридору, он вскочил и спросил:

— Вы уже все написали?

— Да. Можешь допить воду и отправляться не спеша. Понимаю, что ездить туда-обратно довольно тяжело. Сегодня тебе пришлось немало потрудиться.

Вот зачем было присылать мне аж два письма за один день?

Мальчик уже дважды за сегодня ездил в замок принца и обратно. Лошадь, на которой он скакал, тоже была измотана.

Мне очень хотелось дать посыльному новую лошадь, но конюшня в этом особняке была конюшней лишь на словах. Совершенно пустая: ни одной охапки сена, не говоря уж о лошадях. Я могла только догадываться, что раньше это здание использовалось как конюшня, глядя на балки, которые составляли внутренний скелет. Даже его не убрали, поэтому поводья лошадей были по-прежнему привязаны к колоннам.

— Вы… точно внимательно прочитали письмо? — проговорил мальчик, искоса поглядывая на меня и пытаясь оценить мою реакцию, а затем снова прикусил губу и добавил: — Вы и на этот раз ответили коротко?

Похоже, он уже смутно догадывался о длине написанного мною письма.

— Не могли бы вы написать еще немного? — попросил мальчик, пристально глядя на письмо.

Все верно: конверт и правда был очень тонким. На свету бумага кажется темной, но стоит присмотреться — и можно увидеть, что на ней написана всего пара строк. Даже человек, не обученный грамоте, мог почувствовать, что ответ короткий и неискренний.

— Зачем? Господин желает, чтобы я следовала этикету?

Услышав мой резкий ответ, мальчик выпрямился по струнке и замотал головой.

— Нет. Дело не в этом… Просто… я почувствовал, что короткий ответ был принцу не по душе.

Со вздохом я швырнула письмо на стол. От этого звука мальчик снова вздрогнул.

— Он говорил тебе, что хочет получить более длинный ответ?

— Нет, ничего такого он не говорил. Просто мне так кажется.

Деон точно был не из тех, кто стал бы отчитывать слугу за короткий ответ. Мальчик, должно быть, обо всем догадался по нахмуренным бровям господина.

Прежде чем жаловаться, сам бы написал письмо подлиннее. Смешно, что в его послании были лишь короткие и емкие фразы, но от меня он ожидал длинного и подробного ответа… Мне снова показалось, что только я, как дура, тосковала по нему.

— Тогда просто отнеси это.

Я увидела разочарование, мелькнувшее на лице мальчика, который всей душой надеялся, что я дополню письмо.

Он и сам знал, что ни в чем не виноват. Мальчик был всего лишь слугой, который старательно исполняет приказы господина. Мне было жаль его, ведь он оказался между мной и Деоном, вынужденный кататься туда-сюда с короткими сообщениями, но я ничего не могла с этим поделать. Я тоже была вне себя от ярости из-за грубости Деона.

Мальчик взял лежавшее на столе письмо. Затем снова отвесил поклон и торопливо удалился.

Он быстро забрался на белую лошадь и пнул ее в бок. Я смотрела в спину мальчику, который стремительно удалялся от особняка.

— Можно ли отправить письмо вот так? — спросила Сурен, тоже глядя на посыльного.

— Почему нет?

Глаза Сурен оставались прикованными к мальчику. В них явно читалось сожаление.

— Хочешь, чтобы я была с ним дружелюбнее?

Услышав мой вопрос, она отрицательно покачала головой:

— Конечно нет. Боюсь, из-за вашей резкости он обрубит нам остатки финансирования.

Я никогда не думала об этом с такой стороны. Слова Сурен немного меня обеспокоили. Неужели мне следовало хоть немного умаслить Деона?

— Постараемся найти способ выжить.

Таков был мой ответ.

* * *

Высоко подняв шест, я потрясла ветку с плодами. Один из них упал на землю.

Сурен вытерла фрукт подолом юбки и протянула мне. Он оказался фиолетового цвета. На нем было несколько уродливых отметин, но наибольший дискомфорт у меня вызывал странный цвет. Я впервые видела фрукт настолько яркого оттенка.

— Это точно можно есть? — спросила я, продолжая осторожно трясти ветку.

Сурен ответила:

— Да. Не волнуйтесь. Эти фрукты часто выращивают. Просто у них очень терпкий вкус, поэтому их редко едят. Если испечь такой плод, содержание сахара немного увеличится. Может быть, попробуем?

Сурен собрала ветки, которые заметила неподалеку. Затем ногой подтолкнула упавший плод к соломе. Этот фрукт мы нашли в месте, куда когда-то заглядывали голодные местные жители. Это означало, что его не стали есть даже простолюдины, которые не ели несколько дней.

— Мы должны набивать животы этим?

— У нас нет выбора, — пожала плечами Сурен.

Несмотря на юный возраст, она знала больше, чем я думала. Бродя по окрестным холмам, мы собирали съедобные грибы, травы и фрукты. Хотя обычно нам доставались лишь те, которые выбросили местные после своих набегов, или те, которые в этом дали урожай позже, чем обычно.

— Может, сварить из них варенье?

Я откусила от фрукта небольшой кусочек и сразу выплюнула. Его вяжущий вкус прилип к языку и не хотел пропадать.

— Варенье?

— Ага. Ведь для этого нужен только сахар.

— Так-то оно так… Но я не знаю, есть ли у нас сахар.

— Давай пока просто собирать фрукты.

Она поднялась на цыпочки и потрясла ветку сверху.

Затем ударила по дереву снизу. Колючие шипы застряли в ее одежде.

 

Мы собрали немного фруктов и пошли вниз с холма, когда уже начало темнеть. Покрытый росой склон оказался крутым. Я отряхнула грязную юбку и направилась к дому.

Спустившись с холма и подойдя к особняку, я увидела черную тень, бродившую туда-сюда перед воротами. Мужчина, который, казалось, очень нервничал, какое-то время стоял перед входом, затем подходил к колонне, а после двигался к разбитому окну. Его длинная тень беспокойно колыхалась из стороны в сторону.

Спина мужчины казалась слегка скрюченной, а походка была шаткой. Это были шаги старого человека, который только-только встал после продолжительной болезни и чьи ноги еще не полностью набрались сил.

Подойдя ближе, я разглядела седую голову. Как только черный силуэт заметил меня, он внезапно остановился и бросился ко мне.

— Почему вы возвращаетесь только сейчас?

— Дворецкий.

Как и ожидалось, силуэт принадлежал главному дворецкому. Но на его лице читалась тревога, обычно для него несвойственная. Он всегда сохранял самообладание в любой ситуации, поэтому сейчас показался мне весьма странным.

— Вы ведь нездоровы — так почему вышли сюда и ждали моего возвращения? Что-то случилось?

Главный дворецкий еще не до конца восстановился. Когда у него не было никаких дел, он обычно лежал в постели или читал книгу, так что странно было видеть его на улице посреди ночи. Он закашлялся, как будто находиться на холодном ночном воздухе было для него слишком тяжело.

— Я искал вас, леди. На всякий случай решил ждать вас перед особняком.

— Но разве я не говорила, что собираюсь на холм собирать фрукты с Сурен?

Поскольку в особняке оставалось лишь небольшое количество людей, мы, как правило, заранее сообщали друг другу о своих планах и передвижениях. Особенно сейчас, когда у нас не было никого, кто мог бы охранять особняк. Так что я точно сообщила дворецкому о нашем с Сурен плане заранее. Похоже, удивилась не я одна — Сурен поставила корзину с фруктами на землю.

— Я знаю. Но вы пришли позже, чем ожидалось.

Стояла глубокая ночь. Все небо было усыпано звездами.

— Да. Мы задержались, потому что в поисках фруктов зашли довольно далеко.

Сегодня обошли весь холм. Хотя еды набрали так мало, что могли бы унести ее просто в руках, не беря с собой корзину. Несмотря на это, дворецкий был не из тех, кто стал бы сыпать упреками. Он вообще считал, что лучше проводить время на улице, чем оставаться в доме и вышивать, как подобает благородной даме.

— Скорее идите внутрь. — Главный дворецкий осторожно подтолкнул меня в сторону особняка.

— Подождите. Вся моя обувь в грязи. Для начала я переоденусь и переобуюсь…

Я не успела договорить, потому что мягкий голос дворецкого пронзил мои барабанные перепонки.

— Здесь его высочество.

— Его высочество?..

Только что я направлялась в особняк, но вмиг застыла на месте. Был только один человек, которого дворецкий называл его высочеством.

Только теперь я заметила, что перед воротами стоял не только старик.

Я увидела большую карету. Она была настолько огромной, что казалось, загораживала все ворота, хотя просто стояла перед ними. На карете я увидела благородный лавр — символ герцога, а теперь и принца.

Впереди стоял посыльный, которого я уже дважды видела сегодня. Щеки мальчика, доставившего несколько писем за рекордно короткий промежуток времени, впали, он выглядел изможденным.

— Леди, — нерешительно заговорил он, подойдя ко мне. — Я доставил его высочеству письмо, и он изъявил желание приехать лично. Хочет увидеть вас своими глазами.

— Меня?

— Да…

Неужели простое письмо так его обидело? Я совершенно не понимала, почему он так хочет пригласить меня на прием. Как будто ему не терпелось повеселиться.

Дворецкий говорил, что этот прием не имел особого значения. Он не был организован по случаю чьего-то дня рождения, не был балом в честь приезда в столицу. Всего лишь один из многочисленных приемов, которые ежегодно устраивала императорская семья. Тем не менее Деон всеми силами пытался зазвать туда и меня.

Не думаю, что он хотел позвать меня в свой замок. По тону письма я поняла, что он приглашает меня немного насладиться банкетом, а затем вернуться обратно в особняк. У меня не было никакого желания присутствовать на таком торжестве.

Мое внимание привлек роскошный ковер, красиво разложенный на полу кареты. Ковер, на который я должна была подняться. Но ступать на него не хотелось, даже под угрозой смерти. Широко открытые двери кареты словно вели в потусторонний мир. Казалось, что они готовы проглотить меня одним махом.

Я с трудом сглотнула.

* * *

Я и впрямь давно не видела Деона. В тюрьме было темно, поэтому его лицо было трудно разглядеть. Сейчас он выглядел совершенно здоровым и прекрасным. Как будто я была единственной, кого терзали душевные муки. Даже его спутанные волосы обрели прежний вид.

Слева на груди черного костюма красовалась светло-фиолетовая брошь. Золотая оправа вокруг драгоценного камня выглядела знакомой. Этот узор точно принадлежал императорской семье. Может быть, за это время принца Ажанти уже изгнали, а Деона вернули в императорский замок?

Значит, он больше не был Деоном, которого я знала. Теперь он стал полноправным членом императорской семьи и был для меня все равно что незнакомцем.

Вся вышивка на его костюме была выполнена золотыми нитями, даже запонки на запястьях украшало золото. Пуговицы на воротнике были застегнуты до самого горла и придавали ему еще более безупречный вид. Эти роскошь и великолепие контрастировали с моей одеждой.

Чрезмерное сияние Деона совершенно не сочеталось с видом обшарпанного особняка.

Я ощущала себя некомфортно. Конечно, этот дом принадлежал Деону, но я хотела, чтобы он уехал как можно скорее.

Он сидел на диване, закинув ногу на ногу. Туда редко кто-то садился, потому что обивка выцвела и вокруг летало много пыли.

Но Деон выглядел на нем иначе. Несмотря на то что диван весь промялся и сидеть на нем с прямой спиной было непросто, мужчина сохранял абсолютно вертикальное положение.

Я подошла и села напротив. Как только я заняла место, Деон заговорил, как будто только этого и ждал:

— Я слышал, что ты повредила левую ногу.

Он говорил, пристально глядя на меня. Главный дворецкий, стоявший за спиной господина, подмигнул мне одним глазом.

«Я сказал ему, что вы повредили ногу», — прочитала я по губам дворецкого.

Похоже, он дал мне знак, чтобы я не попалась на лжи.

— Да.

— Как это произошло? Я же четко сказал тебе оставаться в особняке.

— Подвернула ногу. Когда спускалась по лестнице.

Деон не смог больше ничего ответить и только нахмурился. А затем произнес, чеканя каждое слово:

— Приходи на прием. Мы сразу отправимся в столицу, и ты начнешь подготовку.

Опять он заладил о приеме. У меня невольно вырвался вздох.

— Как я уже сказала, я не могу туда пойти. Разве вы не получили мое письмо?

— Я его получил.

— Тогда почему?..

— Захотел увидеть тебя своими глазами.

Его взгляд начал двигаться все ниже и ниже, пока не достиг моих лодыжек. Он просто смотрел, но казалось, будто меня раздевают догола.

Я быстро закрыла лодыжки юбкой, но с туфель на пол упали ошметки грязи. Холм, куда мы ходили с Сурен, был мокрым и грязным. Я торопливо потрясла ногами у входа, чтобы стряхнуть грязь, но спрятать запачканную обувь так и не смогла.

— Ты сказала, что повредила ногу, но сейчас выглядишь совершенно нормально. Вижу, даже на холм поднималась.

Он наклонился. Затем коснулся моей лодыжки проницательным взглядом.

Холодные пальцы прошлись по моей лодыжке. Я испуганно застыла.

— Почему ты солгала?

По взгляду Деона я поняла, что он сразу раскусил мою ложь. Он лениво откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня холодными глазами.

Мое лицо вспыхнуло. Я понимала, что солгала неуклюже, но не ожидала, что обман будет раскрыт так быстро. Подумать не могла, что Деон лично явится в свои владения, которые он когда-то покинул, чтобы увидеть фальшивую любовницу.

К тому же, когда я входила в особняк, я совершенно забыла, что в письме написала о травме ноги.

Знай я, что он приедет проведать меня лично, для вида бы нацепила повязку. Или вообще попросила бы Сурен поддержать меня под руку, когда мы входили в особняк. Хотя дворецкий мне и подыграл, обе мои ноги выглядели совершенно здоровыми.

Я зачем-то пошевелила пальцами ног, а затем спрятала их под юбкой. Мои туфли были мокрыми от росы.

— Внешне мои ноги выглядят вполне здоровыми, но они еще не полностью восстановились.

— Но ты все равно отправилась на холм?

— В доме мне было душно.

Он продолжал смотреть на меня суровым взглядом. Я с трудом придумала оправдание:

— Я просто вышла ненадолго прогуляться. Решив, что следует осмотреть территорию.

— Но для чего?

— Слышала, что стоит сильная засуха.

— Но почему тебя это так волнует? От дворецкого я узнал, что ты проявляешь милосердие к местным жителям. Хотя в этом нет никакой необходимости.

Неужели я должна была полностью закрыть глаза на дела окрестных деревень? И сидеть взаперти внутри особняка, зная, что за его пределами умирают дети?

Я совершенно не понимала, что в голове у Деона.

— Лиони, я тебе уже говорил. Ты должна отвечать только за себя, — сказал он.

Его тон был холодным и твердым. Хотя его голос звучал тихо, эти слова задели меня даже сильнее, чем если бы он повысил голос.

— Я просто открыла для них колодец и помогла набрать воды.

— Это не твоя забота. Потому что хозяин этого особняка — я. И мне нести ответственность за все, что здесь происходит.

Его слова ударили в самое больное место. Они прозвучали как предупреждение не трогать то, что принадлежит ему. В этом особняке с самого начала не было ничего моего. Он словно намекал, что я попала

...