Моя поэзия здесь больше не нужна, Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.
Но и тогда, Когда на всей планете Пройдет вражда племен, Исчезнет ложь и грусть,— Я буду воспевать Всем существом в поэте Шестую часть земли С названьем кратким «Русь».
Ах, родина, какой я стал смешной! На щеки впалые летит сухой румянец. Язык сограждан стал мне как чужой, В своей стране я словно иностранец.
Язык сограждан стал мне как чужой, В своей стране я словно иностранец.
Отдам всю душу октябрю и маю, Но только лиры милой не отдам.
Вот так страна! Какого ж я рожна Орал в стихах, что я с народом дружен? Моя поэзия здесь больше не нужна, Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.
Ах, родина, какой я стал смешной! На щеки впалые летит сухой румянец. Язык сограждан стал мне как чужой, В своей стране я словно иностранец.
Кого позвать мне? С кем мне поделиться Той грустной радостью, что я остался жив?
А я пойду один к неведомым пределам, Душой бунтующей навеки присмирев.
Отдам всю душу октябрю и маю, Но только лиры милой не отдам.