А. Копытин, Дж. Платтс
Руководство по фототерапии

Введение

Несмотря на широкое распространение фотографии, до последнего времени она сравнительно редко применялась в качестве здоровьесберегающего средства. На сегодняшний день имеются лишь немногочисленные публикации, в которых описывается ее использование в целях лечения и реабилитации. Подобное применение фотографии нередко называют фототерапией.

Авторов настоящего издания объединил интерес к использованию фотографии в качестве инструмента арт-терапии. Их знакомство произошло благодаря публикации статьи Александра Копытина об использовании фотографии в арт-терапевтической практике в журнале Британской ассоциации арт-терапевтов «Inscape». Она вызвала резонанс в среде профессиональных арт-терапевтов. Одним из тех, кто откликнулся на статью, был Джордж Платтс. Завязавшаяся переписка позволила авторам обменяться опытом и в последующем провести совместное исследование роли фотографии в художественной и клинической практике арт-терапевтов России и Великобритании. Полученные результаты убедили нас в необходимости развития и популяризации арт-терапевтических методов работы с фотографией.

При написании данной книги мы стремились ответить на следующие вопросы:

• Что такое фототерапия, как работают с фотографией представители разных психотерапевтических школ?

• Где и с какими категориями пациентов используются методы фототерапии?

• Чем характеризуются лечебно-коррекционные формы использования фотографии, основанные на теоретических разработках и принципах арт-терапевтической деятельности?

• Как может быть построена работа с использованием фотографии в психотерапевтических (арт-терапевтических) группах?

• Какие факторы и психологические механизмы определяют лечебно-реабилитационные и развивающие эффекты фотографии, применяемой в контексте психотерапии и арт-терапии?

• Каковы организационные формы арт-терапевтического применения фотографии, какие конкретные техники и упражнения существуют?

Книга не только обобщает опыт применения фотографии представителями разных психотерапевтических школ, но и отражает оригинальные взгляды и опыт ее авторов. Многие рассматриваемые в настоящем издании формы ее арт-психотерапевтического применения являются инновационными.

Мы убеждены, что здоровьесберегающие возможности фотографии поистине огромны и надеемся, что книга будет способствовать ее интеграции в деятельность представителей помогающих профессий – в первую очередь, психотерапевтов и арт-терапевтов, а также практических психологов и специалистов по социальной работе.

Александр Копытин, Джордж Платтс

I. ФОТОТЕРАПИЯ

Глава 1. Определение фототерапии

Фототерапией называют лечебно-коррекционное применение фотографии, ее использование для решения психологических проблем, а также развития и гармонизации личности. Она может предполагать как работу с готовыми фотографиями, так и создание оригинальных авторских снимков. Основным содержанием фототерапии, таким образом, является создание и/или восприятие клиентом фотографических образов, дополняемое их обсуждением и разными видами творческой деятельности. Это может быть сочинение историй, применение дополнительных изобразительных техник и приемов (рисование, коллажирование, инсталлирование готовых снимков в пространство), изготовление из фотографий фигур и последующая игра с ними, элементы сценического представления и работа с костюмами и гримом, движение и танец, художественные описания и т. д.

Развивающее и исцеляющее воздействие, оказываемое восприятием или созданием фотографий, может проявляться и в повседневной жизни людей, однако фототерапия обязательно включает в себя общение со специалистом (психологом, врачом-психотерапевтом). Представители разных психотерапевтических школ и направлений могут по-разному подходить к процессу фототерапии: одни делают акцент на аналитической работе со снимками в русле психоаналитической традиции; другие уделяют преимущественное внимание тренировке навыков и развитию умений; третьи стимулируют клиента к укреплению посредством фотографии отношений с окружающими его людьми и предметами и т. д.

Если следовать психоаналитическим взглядам, то сутью процесса фототерапии является выражение посредством фотографических образов внутренних конфликтов, потребностей и переживаний клиента. Благодаря фотографии он может их словесно описать и осознать, а также изменить свое отношение к ним. В процессе создания и обсуждения фотографий в человеке оживляются как осознаваемые, так и неосознаваемые потребности и переживания, связанные с психическими травмами и незавершенными ситуациями прошлого. Выражение травматического опыта и завершение прошлых ситуаций в психотерапевтических отношениях или групповой работе является основой для психологических изменений.

Для детей и некоторых взрослых естественнее выражать свои мысли и чувства посредством образов, чем словами, поэтому фотография способна выступать для них важнейшим средством общения с миром и организации внутреннего опыта. Для некоторых людей фотографический образ может являться объектом для переноса различных содержаний психики и «овладения» ими, благодаря чему, например, такие чувства, как страх, боль или гнев могут утратить свою интенсивность и стать подконтрольными клиенту. Искусство фотографии, как одна из форм художественного творчества, может быть средством обогащения субъективного опыта и давать человеку возможность заново воспроизводить, варьировать и дифференцировать его.

Для того чтобы создание и обсуждение снимков имело психотерапевтическую направленность, необходимо взаимодействие между клиентом и специалистом. Последний в этом случае не только вовлекает клиента в процесс фотографирования и стимулирует иные виды его творческой активности (включая художественные описания, изобразительную деятельность и т. д.), но и побуждает его к описанию своих чувств и поиску смысла созданных им либо готовых фотографических образов. Принципиально важно, что специалист изначально создает для клиента безопасную среду, в которой тот может позволить себе быть спонтанным, свободно выражать свои чувства, мысли и фантазии, «играть» с реальностью и экспериментировать с новыми формами опыта.

Как правило, эстетические стандарты не имеют в фототерапии особого значения. Специалист, работающий с клиентом, не обучает его технике фотографии (по крайней мере, такое обучение не является первоочередной задачей фототерапии). В отличие от занятий в условиях фотокружка или художественной студии, где люди также могут заниматься фотографией, фототерапия фокусируется на исследовании уникальной жизненной истории клиента, его потребностей и системы отношений. Она ориентирована на выражение различных содержаний внутреннего мира клиента и достижение благодаря этому изменений в структуре его опыта, установках и взглядах на себя и окружающий мир. Таким образом, цель фототерапии – не обучение клиента, но восстановление и укрепление его здоровья и улучшение качества жизни.

Искусство фотографии само по себе многогранно, однако в любом случае в его основе лежит создание художественных образов. Это позволяет рассматривать фотографию как одну из форм визуального искусства, хотя, в отличие от живописи, графики или скульптуры, фотография невозможна без определенных технических средств. Таким образом, она является «технизированным» видом изобразительного искусства. С одной стороны, это делает ее более сложной для освоения и в каком-то смысле ограничивает спонтанность и творческую свободу. С другой стороны, это предполагает дополнительные возможности для творческого самовыражения, связанные, в частности, с возможностью тиражирования снимков, варьирования их формата и цветности, создания особых визуальных эффектов, а с развитием цифровой фотографии – трансформации и корректировки образов.

«Технизированность» фотографии как одного из жанров изобразительного искусства означает относительно высокую осознанность действий художника. Это, однако, не исключает проявления в процессе фотографирования неосознаваемых чувств и потребностей.

Фотографию также можно рассматривать как игру. Она действительно позволяет «играть» с реальностью и ее зримыми отображениями – выбирать то, что для художника наиболее интересно и важно, творчески комбинировать разные элементы реальности друг с другом и даже создавать иную, фантастическую реальность.

В фотографии может происходить соприкосновение и соединение реальности и фантазии, благодаря чему снимок становится своеобразным «транзитным объектом», инструментом наглядно-действенного освоения художником мира и собственной внутренней реальности. Благодаря своим игровым возможностям фотография может приносить удивительное ощущение свободы, возможно, сходное с тем, которое переживает во время игры ребенок.

По своей природе фотография социальна: она связана с контактами между людьми и передачей значимых для них чувств и представлений. Ее можно рассматривать как своего рода ритуал, обеспечивающий социализацию и формирование идентичности, включение в разные группы людей с характерной для них системой ценностей, а также ролевое развитие и трансформацию. Все это обусловливает тесную связь фотографии со сценическим искусством, а также возможность использования представлений и техник современной драматерапии применительно к терапевтической фотографии.

Фотографирование часто связано с саморепрезентацией – представлением себя реальной или воображаемой аудитории в определенном образе. Хотя мы часто не осознаем, насколько изменяются при этом наши внешность и поведение, а «сценарий» разыгрываемой перед фотоаппаратом драмы нам неведом, в момент фотографирования все равно происходит нечто напоминающее миниспектакль, воздействие которого и на его участников, и на зрителей порой весьма значительно.

В большинстве случаев фотография связана с запечатлением внешнего облика человека и тех или иных его значимых действий. Она позволяет сохранить во времени ощущения тела, опыт его покоя и движения. На фотографии мы можем увидеть разные позы и выражения лица, передающие те или иные реакции и состояния, в том числе вызванные находящимися рядом с нами людьми и предметами, а также нашим пребыванием в той или иной среде. Это позволяет использовать фотографию в качестве инструмента исследования телесного образа «я», пластического выражения чувств и потребностей, а также получения нового телесного опыта и его интеграции. В терапевтическом же контексте это дает возможность применять фотографию в сочетании с техниками телесно-ориентированной и танце-двигательной терапии, используя их теоретический базис для обоснования механизмов исцеляющего воздействия фотографии.

Чаще всего, показывая кому-либо фотографии, мы сопровождаем это рассказом. Рассказ позволяет не только передать наше отношение к тому, что изображено на фотографии, и прояснить то, что скрыто «за кадром», но и обозначить смысл событий и переживаний, связать воедино разные аспекты опыта. Рассказы, сопровождающие показ фотографий, подчас весьма затейливы и красочны, что не только усиливает воздействие зрительных образов, но и позволяет полнее и глубже выразить связанные с ними чувства и мысли. Потому нарративный,или повествовательный элемент фотографии очень важен, он имеет большое значение для достижения терапевтических эффектов. Данное обстоятельство можно использовать при проведении фототерапевтических занятий, предлагая их участникам сочинить на основе фотографий различные истории в форме рассказов, притч или сказок, либо создать своеобразные минисценарии, позволяющие обозначить основных действующих персонажей, их поступки, то, что могло предшествовать изображенному на фотографии событию и что может за ним последовать.

Таким образом, фотография сочетает в себе множество форм творческой деятельности, которые могут использоваться в ходе занятий в различных вариантах и сочетаниях, обеспечивая многостороннее исцеляющее, гармонизирующее и развивающее воздействие на участников.

Глава 2. Современные психотерапевтические системы, предполагающие использование фотографии

Пример объединения нескольких психотерапевтических систем рассматривается в книге Дж. Вейзер «Техники фототерапии: исследование тайн личных фотографий и семейных альбомов» (Weiser, 1993). Она является хорошим пособием в области фототерапии и отражает попытку автора использовать в работе с фотографией приемы арт-терапии. В книге представлены пять вариантов лечебного применения фотографии: работа с фотографией как стимульным материалом для исследования проекций клиента; создание клиентами фотоавтопортретов; работа с фотопортретами, созданными с помощью близких клиенту людей; работа с иными фотографическими образами, созданными клиентом, а также работа с семейными альбомами и иными биографическими фотоматериалами.

Автор, имеющая арт-терапевтическую подготовку, подчеркивает, что фотографию специалисту следует применять на основе уже освоенных им психотерапевтических приемов, преимущественно как дополнительное средство общения с клиентом. Она описывает, как использование фотографии может дополняться иными средствами визуальной передачи клиентом своих чувств и мыслей. Кроме того, она также иногда рассматривает фототерапию с точки зрения принципов семейной психотерапии и теории систем.

Вейзер подчеркивает, что для некоторых клиентов фотография может оказаться более доступным средством визуального творчества, чем большинство изобразительных техник и материалов. Привлекательно, в частности, то, что фотография может обеспечить возможность создания «моментальных» снимков, а также то, что, являясь для большинства клиентов частью их повседневного опыта, фотографирование, как правило, не сопряжено с психологическими барьерами. Для некоторых клиентов восприятие и обсуждение их фотографий в психотерапевтическом процессе оказывается менее сложным, чем обсуждение рисунков.

Достоинством книги является большое количество примеров, иллюстрирующих практический опыт использования автором различных фототерапевтических техник. Она, в частности, описывает свою работу со слабослышащими детьми, лицами, больными СПИДом и представителями иных клинических групп. Ценным также является обсуждение вопросов применения фототерапевтических техник в работе с представителями иных культур. Автор призывает соблюдать осторожность при психологическом анализе фотографий и не проецировать на них чуждые мировоззрению и опыту клиента представления.

В своей книге Вейзер утверждает, что фотографии должны рассматриваться скорее в качестве «конструктов» реальности, нежели ее объективных свидетельств, поскольку они создаются путем выбора объектов съемки, времени и места и предполагают формирование «рамки» вокруг фрагмента «целостной картины» реальности. Фотографические образы не несут в себе какого-либо «реального содержания», поскольку камера дает возможность не только фиксировать реальность, но и осуществлять ее культурную, этническую, социальную и тендерную «фильтрацию».

Во многих отношениях примечательна книга под названием «Фото-арт-терапия: юнгианская перспектива» Дж. Фриреара и И. Корбит (Fryrear, Corbit, 1992). Она интересна, в частности, тем, что в ней предлагается определенный способ соединения фотографических техник, юнгианского анализа и арт-терапевтических приемов работы. В первой части книги предпринимается попытка связать представления об архетипах коллективного бессознательного и юнгианский метод активного воображения с фотографическими и изобразительными техниками. Описывается, в частности, техника «графической разработки», при использовании которой клиента просят вырезать из фотографии свой образ и приклеить его на чистый лист бумаги. Затем ему дается возможность воспользоваться изобразительными материалами для того, чтобы создать любой рисунок.

Использование техники «мгновенной съемки» для исследования и развития воображения иллюстрируется краткими клиническими описаниями. Авторы также представляют некоторые другие теоретические подходы и показывают, что фотография может служить проявлению «автоматических образов», препятствующих психическому росту, рассматриваемых ими как аналог «автоматических утверждений» в когнитивной психотерапии.

В книге показывается, каким образом фотография и арт-терапия могут применяться в условиях краткосрочного лечения, например, страхов или депрессии, а также для разрешения внутрипсихических конфликтов. Определенное внимание также уделяется использованию фотографических и изобразительных техник в работе с группами. Авторы высказывают интересные предложения по работе с «застревающими» группами с применением не только фотографии, но и психодрамы, медитации и видеозаписи.

Отражением характерной для некоторых специалистов в области психического здоровья тенденции к соединению фотографии с различными концепциями психотерапии и социальной теорией может также служить публикация Р. Мартин (2006). Развивая феминистский подход к психотерапевтической фотографии, она делает попытку использования в его рамках социальной теории и теории культуры, указывая, например, на значимость характерных для культуры дискурсивных практик, т. е. тех систем образных репрезентаций, которые могут оказывать решающее влияние на восприятие людьми самих себя.

Характеризуя особенности созданного ею вместе с Йо Спенс метода реконструирующей фотографии, Р. Мартин пишет:

Отталкиваясь от нашего личного материала и реального контекста нашей жизни – времени, места и культуры, – мы попытались понять, как социальное «конструирование» нашей идентичности отражается в драме повседневности. Исследуя свои чувства боли и стыда, те модели тендерного поведения, которые были усвоены нами в результате общения с нашими матерями, историю своей сексуальности, наши отношения с дискурсами медицины, образования, права и различных медиа-средств, мы пытались сделать зримыми связи между личными, социальными и политическими явлениями. В своей психотерапевтической работе я признаю и уважаю как внутреннюю, так и внешнюю реальность моих клиентов.

(Мартин, 2006, с. 85)

Суть реконструирующей фотографии заключается в том, чтобы воссоздать те моменты прошлого клиента, которые оказываются «вытесненными» или «заблокированными» в силу действия откровенных или скрытых запретов культуры, например, «неписанных законов» тендерного репрезентирования, что ярко проявляется, например, в том, какие фотографии клиенты включают в свои семейные альбомы.

Сознавая, что наша жизнь запечатлена на фотографиях далеко не полностью, – пишет она, – мы попытались реконструировать прошлые события и создать образы, отражающие множество наших идентичностей. Данный метод основан на понятии фотографического дискурса, на теории культуры, на понимании связи между образами и контекстом их создания, а также на представлениях о сознательной и бессознательной идентичностях.

(Там же, с. 84)

Наряду с представлениями социальной теории и постмодернистской теории культуры, Р. Мартин также привлекает некоторые идеи и техники психосинтеза Ассаджиоли (понятие субличностей), гештальт-терапии и психодрамы Морено.

В какой-то мере взглядам Р. Мартин на природу и психотерапевтические функции фотографии близки представления британского арт-терапевта С. Хоган. В своей статье «Проблемы идентичности: деконструирование тендера в арт-терапии» (Хоган, 2001) она проводит глубокий анализ характерных для современной западной культуры форм тендерной репрезентации, привлекая в качестве иллюстративного материала фотографии современных фотохудожниц (в частности, Барбары Крюгер), а также образы женщин в массовой культуре и рекламе.

Она подвергает критике характерные для психоанализа способы работы с тендерной идентичностью клиента, которые, по ее мнению, имеют иллюзорно-символическую направленность:

Из-за бессилия женщин, на символическом уровне они могут утверждать свою значимость…, что характерно, например, для создаваемых ими в ходе арт-терапии образов… Ходя идентификация с символическими образами потенциально может вести к раскрытию человеком своих ресурсов, пребывание на уровне символических репрезентаций имеет не более чем паллиативный характер.

(Хоган, 2001, с. 76)

Обозначая перспективы феминистской арт-терапии, она выступает против использования любых универсальных теорий и за тщательный анализ конкретных обстоятельств жизни человека:

Такой анализ должен проводиться не в теоретическом вакууме, но с учетом существующих систем репрезентации, институциональных и дискурсивных практик, определяющих наше понимание субъективного опыта, болезни и здоровья.

(Там же, с. 77)

Стремление современных специалистов в области психического здоровья использовать идеи социального конструкционизмаи новые, связанные с нарративом стратегии в работе с представителями маргинальных социальных групп отражено в статье М. Барби «Визуально-нарративный подход к пониманию транссексуальной идентичности» (Барби, 2006). Работа, проводимая им с транссексуалами, включала создание серий фотографий, иллюстрирующих их «тендерные истории». Эти фотографии служили затем для интервьюирования участников группы и создания описаний их опыта. Тексты интервью анализировались с целью выявления общих тем, которые в последующем сравнивались.

Автор статьи указывает на важность опроса клиентов с целью определения индивидуальных значений трансгендерного опыта, а также на ценность фотографии как стимула для выявления этих значений. По мнению М. Барби, визуально-нарративный подход позволяет избежать патологизации опыта клиентов.

Как и Р. Мартин и С. Хоган, М. Барби придает большое значение культурному контексту, определяющему способы репрезентации людьми своего опыта. Он призывает к отказу от позитивистскоговзгляда, в соответствии с которым реальность якобы может быть передана на фотопленке, поскольку отражающие возможности фотокамеры определяются культурой того человека, который ее использует. М. Барби считает, что в процессе рефлексивного диалога с субъектами фотографирования специалист должен делить с ними свои власть и авторитет, отказываться от контроля над ситуацией и рассматривать значения образов не как нечто фиксированное, но как предмет взаимной договоренности.

М. Барби называет в числе достоинств фотографии, на которые он опирался в процессе своей работы с трансгендерными клиентами, то, что, по сравнению с прямым обсуждением проблемного материала, фотография является безопасным средством прояснения, позволяющим подтвердить взгляды исследуемого субъекта и в то же время стимулировать его к рассказу. Кроме того, фотография соединяет в себе отражение и символизацию (она не только передает картину реальности, но и и является метафорическим выражении представлений автора), активизирует воспоминания и привычные схемы мышления, может послужить материалом для сочинения историй и обеспечивает рефрейминг текущих значений:

Выступая в качестве инструмента изучения внутреннего мира, фотография обеспечивает стимулы для обсуждения того, что оказалось пропущенным и является средством безопасного исследования деликатного, неосознаваемого материала. Благодаря своим трансформативным возможностям фотография позволяет критически оценить привычные формы поведения, а также освоить и использовать новые. Работа с фотографиями предполагает не только их описание, но и создание альтернативной реальности.

(Барби, 2006, с. 165–166)

В своей работе с больными шизофренией Д. Филлипс (Phillips, 1986) рассматривает фотографию как ценную метафору Я. Он отмечает, что фотография помогает ему включиться в визуальное поле пациентов и получить представление об их чувстве реальности, а клиентам дает возможность прийти к более реалистичному восприятию себя.

Р. Зиллер (Ziller, 1990) также активно использует фотографию в своих клинических исследованиях образа Я пациентов, отдавая при этом предпочтение тем фотографиям, при создании которых пациент может выразить и осознать свое представление о мире.

Арт-терапевт Б. Торн (Thorn, 1998) в своей работе с психиатрическими пациентами сочетает литературное творчество и фотографию. Она применяет изобразительные техники в фототерапевтической группе, которую организовала на базе центра психосоциальной реабилитации. Устраивались групповые поездки за город с целью создания фотографий. Каждый участник должен был создать хотя бы один снимок. Сочетая изобразительное искусство, фотографию и литературное творчество, члены группы овладели новыми навыками, что повысило их уверенность в себе и самооценку. Благодаря такой работе у них также развились навыки общения и творческие способности.

Й. Э. Кук описывает некоторые варианты применения фотографии при проведении игровой психотерапии с детьми. Она, в частности, отмечает:

… использование фотоаппарата в работе с детьми имеет множество достоинств. Ценны не только готовые снимки, но и сам процесс выбора кадров и съемки. Варианты применения этой техники включают создание «книги воспоминаний» детьми из приемных семей, а также детьми, переехавшими на новой место жительства или переведенными в новую школу. Ребенок может скомпоновать специальный альбом, посвященный друзьям, любимому животному, увлечениям, успехам в различных делах. Он может создавать из серии фотокарточек «альбом-автобиографию» и различные «рассказы в картинках», в которых он участвует в качестве главного героя.

(Кук, 2000, с. 404)

В. Гаврилов и А. Олейников на примере творчества душевнобольных самодеятельных художников рассматривают коммуникативную функцию фотографии. Обращая внимание на наиболее характерные для таких художников темы (жанровые сцены, пейзажи, портреты и автопортреты), они отмечают, что фотопозирование – это, несомненно, заявка на диалог; по большому счету, оно является посланием к миру, отражает стремление наладить взаимопонимание с ним и одновременно является некой документальной «регистрацией» возможностей и достижений аутсайдеров (Гаврилов, Олейников, 2003).

В. Гаврилов и А. Олейников также пишут, что, если в процессе рисования художник может достаточно легко изменить реальность и свой собственный образ, то при фотографировании он поставлен перед необходимостью предварительно изменить либо свой образ, либо среду, что, несомненно, стимулирует его к контакту с внешним миром. Испытывая потребность быть увиденными и услышанными, художники-аутсайдеры нередко украшают себя, что также служит коммуникации, создает и усиливает чувство собственной уникальности или принадлежности к определенной группе. Создание же своего оригинального образа происходит, как правило, в рамках определенного культурного стереотипа.

Кроме того, «фотография как возможность игры „на законных основаниях" предоставляет широкий диапазон в выборе собственной стратегии и нахождения принципиально новых форм поведения и дает ощущение свободы от обычно „положенных" форм поведения» (там же, с. 56).

Интересной иллюстрацией соединения методов фототерапии с гендерно-ориентированным и глубинно-психологическим подходами является публикация Е. Ашастиной «Работа с образом дома: фотография в психотерапии женщин» (Ашастина, 2006). В статье описывается работа с клиенткой, в ходе которой ей было предложено фотографировать различные предметы в своей квартире с тем, чтобы, прояснив через обсуждение фотографий ее отношение к этим предметам и своему дому в целом, предоставить ей затем возможность «реорганизовать» внутреннее пространство своего жилища. По мнению автора статьи, проведенная клиенткой работа с образом дома, основанная на стороннем, эстетическом взгляде на обычную среду своего обитания, помогла ей выйти из позиции жертвы и начать действовать более активно, чувствуя себя творцом своей Вселенной.

Имеется также некоторое количество русскоязычных публикаций, отражающих опыт применения фотографии на основе метода Терапии творческим самовыражением М. Е. Бурно (Бурно, 1989, 2002; Гоголевич, 2006). Характеризуя психотерапию с помощью фотографии, М. Е. Бурно пишет:

Обретенное при творческом фотографировании чувство индивидуальности, «самособойности», нередко практически прекращает нарушение настроения, душевно поднимает человека. Сегодня есть возможность делать снимки, слайды и потом в состоянии душевной расстроенности общаться с живущими в этих снимках, слайдах деревьями, травами, людьми, которых фотографировал в соответствии со своим настроением, характером, возвращаясь таким образом «к себе самому». Наша терапевтическая методика – не в обучении мастерству съемки, а в том, чтобы помочь пациенту выразить себя, узнать свои особенности… Погружаясь в любительское, творческое фотографирование, обогащаясь им, человек делается более творческим во всех своих проявлениях… И если творческое вдохновение более или менее стойко отныне живет в нем, то, значит, он становится более серьезно защищенным внутренне от нарушения настроения. Что помогает найти свой собственный, личностный путь в творческой фотографии? Знание своего характерологического склада и, значит, особенностей своего творческого самовыражения.

(Бурно, 2002, с. 580–581)

Т.Е. Гоголевич, применяя метод Терапии творческим самовыражением (ТТС), сочетает фотографию с такими частными методиками ТТС, как творческое коллекционирование (когда пациенты «коллекционируют» свои впечатления, связанные с посещением городов, картинных галерей и т. д.), терапия ведением дневника и записных книжек, терапия созданием творческих произведений (когда, например, написанный пациентами рассказ затем иллюстрировался фотографиями), терапия творческим общением с природой и др. (Гоголевич, 2006).

Психотерапевтический механизм фотографии видится ей в ее способности смягчать душевную напряженность, выражать на снимке свое неповторимое Я, в возможности примирения с окружающей реальностью и обогащения ее своим духовным началом. Но в качестве главного механизма терапевтического воздействия фотографии на человека Т.Е. Гоголевич называет возможность показать, а затем увидеть себя и свои характерологические черты через снимок глазами психотерапевта или членов группы.

Глава 3. Фотография и психоанализ

Фотография иногда успешно используется в психоаналитической психотерапии, иллюстрацией чего может служить книга Л. Берман (Berman, 1993). Это отчасти связано с тем, что фотография предоставляет возможность исследования бессознательных процессов клиента:

Благодаря работе с фотографиями пациент может осознать те чувства, поведение и опыт, которые связаны с его прошлым и пережитыми им психическими травмами. Фотография также ценна тем, что стимулирует различные воспоминания. Рассматривая фотографии, пациент может вновь пережить те или иные события своего прошлого, забытые чувства и смутные ассоциации.

(Berman, 1993, р. 54)

Рассматривая ранний опыт клиента как источник его психологических проблем в настоящем, некоторые представители психоанализа придают большое значение фотографиям, связанным с прошлым клиента. В силу действия защитных механизмов исследование прошлого опыта, в особенности травматического, затруднительно. Фотография же позволяет исследовать прошлый опыт клиента, наиболее «мягким» для него образом обходя механизмы психологической защиты. Фотография также ценна тем, что затрагивает телесный опыт клиента и воссоздает пережитые им когда-то ощущения. Она задействует «визуальную память» клиента, преобладавшую у него в раннем детстве.

Ценность фотографии заключается в возможности более безопасной для клиента конфронтации с опытом пережитых в прошлом психотравмирующих событий, чем в условиях вербальной психотерапии, поскольку при восприятии фотографий он ощущает свою способность контролировать ситуацию. Большое значение при этом может иметь создаваемая в процессе аналитической психотерапии атмосфера безопасности и то, что клиент, в силу недирективного характера аналитического процесса, как правило, выступает в роли ведущего.

Связанные с прошлым вытесненные переживания клиента оживают отчасти благодаря психическому регрессу, происходящему по мере развития психотерапевтических отношений.

Если в распоряжении клиента имеется несколько или множество фотографий, создаются предпосылки для того, чтобы проследить по ним повторяемость событий и характерных для клиента моделей поведения, что в немалой степени способствует осознанию им патологических аспектов своего поведения и «первопричин» своих проблем.

Фотографии также способствуют установлению психотерапевтического раппорта и развитию психотерапевтических отношений. Через фотографии клиента психотерапевт имеет возможность понять его переживания в такой же степени, как через вербальный диалог с ним.

Использование фотографии в аналитической психотерапии тесно связано с проработкой.Так же, как и психотерапевтические отношения, проработка является важнейшим условием достижения психотерапевтических эффектов. Под проработкой в аналитической психотерапии имеется в виду постепенное «воссоздание» и переживание клиентом прошлых событий в их связи друг с другом, а также выражение им ранее подавленных, «заблокированных» чувств, что ведет его к инсайту. В процессе проработки клиент все в большей степени осознает и переоценивает прошлые события и их связь со своими текущими проблемами. При этом может происходить неоднократная конфронтация клиента с одними и теми же фотографиями в присутствии психотерапевта, что позволяет ему прийти к новому взгляду на историю своей жизни и лучше понять самого себя.

Психоанализ иногда считают психотерапевтическим подходом, основанным на вербальном контакте с клиентом и потому требующим от клиента умения описывать свой опыт словами. Обращение к фотографиям делает психоаналитический процесс более доступным для работы с теми, кто таким умением не обладает. Определенные моменты аналитической психотерапии могут предполагать молчаливый контакт между клиентом и психотерапевтом, когда последний находится рядом с клиентом и рассматривает его снимки:

Фотография позволяет клиенту раскрываться относительно щадящим для него образом, быть «услышанным», не говоря ни слова, поскольку за него «говорят» его фотографии… Благодаря обращению к фотографиям клиент может внутренне подготовиться к последующему рассказу.

(Berman, 1993, р. 61)

Определенный этап аналитического процесса может предполагать начало более активного вербального диалога клиента и психотерапевта. Психотерапевт при этом фасилитирует вербальное выражение клиентом чувств и ассоциаций. Он также формулирует гипотезы, объясняющие причины и механизмы воникновения имеющихся у клиента проблем и особенности его поведения. Психологическая корректность и обоснованность гипотез повышается, если у аналитика имеется по меньшей мере несколько фотографий, позволяющих увидеть повторяемость определенных поведенческих проявлений клиента. В противном случае велика вероятность проецирования психотерапевтом на фотоматериал клиента собственных чувств и проблем.

Разворачивающийся на основе фотографий диалог клиента и психотерапевта может допускать свободную «игру» с ассоциациями, фантазиями и метафорами. При этом психотерапевт может иногда задавать тон, озвучивая некоторые свои ассоциации и интерпретации фотографических образов. Ценность таких интервенций заключается в том, что они ведут к ослаблению сознательного контроля клиента над своими чувствами, его большей свободе и естественности в процессе психотерапевтического контакта, а также осознанию латентного содержания образов.

Работа с фантазиями и ассоциациями может включать такое «упражнение»: клиент представляет, что предшествовало изображенному на фотографии событию и что за ним последовало, о чем напоминает фотоснимок, с какими литературными произведениями, мифами или сказками он ассоциируется и т. д.

К фасилитирующим, способствующим самораскрытию клиента вмешательствам можно также отнести следующий вопрос: «Какая из принесенных вами фотографий для вас особенно важна или связана с теми проблемами, которые мы с вами решаем?»

Работающие с фотографиями клиентов психоаналитики большое значение придают выбору момента, когда клиенту может быть предложено принести свои снимки, а также тому, на какие явные или скрытые его мотивы психотерапевт может при этом ориентироваться. Некоторые аналитики предпочитают, чтобы клиент сам проявил инициативу и предложил принести из дома фотографии. Иногда также возможна мягкая стимуляция клиента. Л. Берман пишет:

Я считаю, что тема фотографий должна, насколько это возможно, сама собой вытекать из материала клиента… Если этого не происходит, следует подождать момента, когда станут очевидны признаки готовности клиента откликнуться на соответствующее предложение психотерапевта.

(Berman, 1993, р. 70)

Эти предложения также должны делаться весьма осторожно. Психотерапевт, например, может попросить клиента принести некоторые из своих детских фотографий, когда, вспоминая о детстве, он начнет описывать свою внешность, близких или определенное событие. Предложению принести фотографии может иногда предшествовать визуализация клиентом определенного материала. Готовность клиента к обсуждению образных представлений, в том числе, связанных с прошлым, является одним из индикаторов того, что можно обратиться к фотографиям.

Какие именно фотографии будут принесены на последующие сессии, определяет сам клиент. Психотерапевт, однако, должен внимательно проанализировать выбор клиента, поскольку фотографии, которым он отдал свое предпочтение, указывают на то, что для клиента наиболее важно. Фотография при этом является символическим выражением внутренних конфликтов и потребностей. Некоторые психоаналитики уже на первых встречах предлагают клиенту принести некоторые из своих фотографий.

Помимо работы с готовыми фотографиями, которые клиент приносит из дома, в аналитически-ориентированной фототерапии может использоваться создание новых снимков. Такая практика обычно называется «активной фототерапией». Допускается также использование фотографий, созданных психотерапевтом, которые выступают как своеобразный стимульный материал, позволяющий изучать проекции клиента и через них выходить на его внутренние конфликты и потребности.

В следующем параграфе будут дополнительно рассмотрены некоторые аспекты работы с фотографиями из семейного альбома клиента. Такая работа нередко проводится психоаналитиками и семейными психотерапевтами.

Глава 4. Семейный альбом как источник сведений о прошлых и текущих отношениях клиента

Элементы фототерапии нередко привносятся в психотерапевтический процесс благодаря обращению к семейным альбомам клиентов. Семейные альбомы являются ценным источником информации об истории жизни клиента, его семье, отношениях между ее членами, формирующих личность клиента влияниях и т. д. В отличие от отдельных фотографий, семейный альбом позволяет проследить характерные для клиента модели поведения и их изменение во времени.

Обсуждая ценность семейных альбомов для психотерапии, Л. Берман (Berman, 1993) дает некоторые рекомендации относительно того, на что следует обращать внимание при знакомстве с фотодокументами клиента. Прежде всего, по ее мнению, психотерапевту необходимо обратить внимание на общую эмоциональную атмосферу на фотографиях, проявляющуюся в выражении лиц, позах, пространственном расположении изображенных людей относительно друг друга, а также на контекст снимка – фон, на котором расположены люди, находящиеся в поле зрения объекты.

Следует рассматривать каждый снимок вместе с клиентом и внимательно следить за его реакциями. Также нужно уточнить, кто создавал семейный альбом, т. е. кому принадлежала решающая роль в отборе снимков, какие осознаваемые или неосознаваемые потребности лежали в основе их выбора. Большое значение будет иметь выяснение того, кто фотографировал различные семейные ситуации; как часто и кто смотрит семейный альбом; какие ситуации представлены в альбоме, а какие – нет; какие члены семьи в нем фигурируют чаще, какие – реже.

Семейный альбом наглядно демонстрирует отношения эмоциональной близости и, напротив, отчуждения между членами семьи, что может проявляться в их пространственном расположении друг относительно друга, позах и выражении лиц. Например, отсутствие между фотографируемыми людьми физического контакта может указывать на их эмоциональную отстраненность друг от друга. Нередко в процессе совместного с психотерапевтом просмотра фотографий из семейного альбома происходит оживление воспоминаний клиента о разных моментах семейной истории, проявление чувств и осознание характера отношений в родительской семье:

Это позволяет психотерапевту почувствовать атмосферу, в которой воспитывался клиент… По фотографии можно увидеть не только негативные семейные отношения, но и положительные, наполненные эмпатией внутрисемейные связи…, которые могут выступать фактором внутренней поддержки клиента в настоящем… Благодаря фотографиям и их сравнению пациент может научиться различать положительные и отрицательные семейные отношения.

(Berman, 1993, р. 114)

Иногда положительное отношение родителей к ребенку проявляется в том, как родитель держит его на фотографии и как ребенок на это реагирует. X. Кохут, активно использовавший в своей аналитической работе семейные альбомы клиентов, описывая один из случаев, в частности, отмечает:

По внешним признакам и исходя из того, что я знал о личности мистера 3., для меня было ясно, что наиболее ранний этап его жизни – примерно до года или полутора – был достаточно счастливым. Хотя его мать, по-видимому, являлась личностью дисгармоничной…, она была весьма молода, когда родился клиент, и близкие, теплые отношения с ребенком сопровождались проявлением здоровых качеств ее личности. По крайней мере, ребенок находился в центре ее внимания. Отец также души не чаял в ребенке, по крайней мере, об этом говорят записи в «Книге ребенка», семейные фотографии и кинодокументы. Фотографировал ли ребенка отец, когда ребенок находился на руках матери, или наоборот, мать снимала его, когда его держал отец, его выражение лица и общая атмосфера снимка говорят о том, что клиент тогда был здоровым, счастливым ребенком.

(Kohut, 1979, р. 4)

Отсутствие теплоты в отношениях родителей к ребенку может приводить к ощущению им внутренней пустоты и неудовлетворенности в отношениях, когда он становится взрослым. Дефицит эмоционального контакта будет нередко характеризовать и его отношения с собственными детьми.

Семейный альбом может также послужить ценным источником сведений об отношениях клиента со своими братьями и сестрами. Нередко на фотографиях хорошо видны проявления сиблингового соперничества, борьбы детей за родительское внимание и «привилегии». Появление в семье нового ребенка может вести к эмоциональной травматизации старших детей. Переживаемое ими чувство обиды от недостатка родительского внимания и заботы в этой ситуации заметно на семейных фотографиях.

Роли и позиции детей в семье в зависимости от порядка их появления на свет наглядно проявляются в том, как они располагаются на фотографиях. Так, самый маленький ребенок на семейном снимке часто располагается в центре, что может указывать на то, что и в семейных отношениях он является центром родительского внимания. Привилегированное положение того или иного ребенка в семье иногда определяется его половой принадлежностью. Можно, например, видеть, как, выделяя ребенка определенного пола, родитель располагает его во время фотографирования рядом с собой или сажает себе на колени.

По фотографиям семейного альбома также можно проследить процесс семейной социализации, т. е. привития ребенку определенных норм поведения и ценностей. Они могут отражаться при этом в том, каким снимкам отдается предпочтение при создании семейного альбома и как он организуется: «Каким критериям люди должны соответствовать и что они должны делать для того, чтобы их фотографии были включены в семейный альбом? Эти критерии часто идентичны тем, которые служат основой для того, чтобы быть принятым и любимым в семье» (Weiser, 1993, р. 115).

Весьма красноречивы порой взгляды членов семьи на фотографиях. Иногда родительский взгляд как способ общения с ребенком способен повлиять на него больше, чем слова. Рассматривая свои детские фотографии, клиент может осознать то, что стоит за родительскими взглядами – осуждение, раздражение, досада, любовь, восхищение. «Встречаясь» с некоторыми родительскими взглядами на фотографиях, клиент может в одних случаях испытывать чувства вины и страха, а в других – внутренней гармонии, удовлетворения и гордости.

И наконец, в некоторых случаях можно констатировать дефицит родительского внимания или их равнодушное отношение к ребенку. Их внимание на снимке может быть направлено отнюдь не на ребенка, а на что-то иное. Ниже дополнительно рассматриваются некоторые значимые для психотерапии аспекты семейного альбома.

Глава 5. Фотография и семейная психотерапия

Психотерапевты, работающие с семьями, могут с успехом применять элементы фототерапии (Berman, 1993; Krauss, 1980, Spence, 1986; Zilbach, 1986). При этом они могут руководствоваться представлениями семейной психотерапии, в частности, семейной системной психотерапии, что позволит им лучше разобраться в семейной структуре и динамике. Семейная системная психотерапия основана на рассмотрении семьи как целостной системы, каждый элемент которой (каждый член семьи) является столь же необходимой его частью, как все остальные, поскольку все они взаимосвязаны. Изменение любого элемента ведет к изменению семейной системы в целом.

Большая ценность применения фотографии в работе с семьей заключается в возможности для ее членов увидеть те или иные нарушения в семейной системе и тем самым обеспечить их фокусировку на определенной проблеме в процессе психотерапии. Нередко это также может вести к изменению членами семьи своих представлений о том, в чем заключается проблема. Разные аспекты функционирования и организации семейной системы бывают, как правило, хорошо представлены на фотографиях, сохраняющих на долгие годы свидетельства семейного неблагополучия. На что же специалист должен обращать внимание при знакомстве с семейными фотографиями, чтобы разобраться в семейных проблемах?

Семейные мифы

Семейные фотографии отражают, в частности, семейные мифы – идеализированные представления членов семьи о том, чем она является. Мифы позволяют семье защищаться от реальности и неприятных для себя фактов. Нередко они отражают то, что воспринимается членами семьи как смысл ее существования. С. Милграм по поводу отраженных на фотографиях семейных мифов пишет:«… фотография не только отражает события. Она их обусловливает» (Milgram, 1977, р. 350). Моделируя определенные отношения перед камерой, члены семьи фактически разыгрывают те сценарии, которые организуют их поведение и отношения. А. Феррейра считает, что семейные мифы представляют собой «… устойчивые клише, оживший альбом семейных фотографий, которые никто не смеет выбросить, поскольку они санкционируют и оправдывают сложившуюся систему отношений» (Ferreira, 1963, р. 460). Оправдывая и санкционируя сложившиеся отношения, в том числе патологические, семейные мифы могут служить препятствием на пути осознания членами семьи реального положения вещей и коррекции своих отношений.

Миф влияет не только на то, как члены семьи располагаются в кадре, в какой обстановке они фотографируются, во что они одеты и как выглядят, но и то, какие фотографии включаются в семейный альбом, а какие – нет. Таким образом, миф может определять селективность семейного альбома. За его внешним фасадом может, однако, скрываться иная реальность, поэтому при знакомстве с фотографиями специалист должен обращать особое внимание на то, какие аспекты жизни семьи в нем не представлены. Иногда, однако, в семейный альбом как бы по ошибке проскальзывают свидетельства иной, противоречащей мифу реальности.

Поскольку фотографии в семейный альбом проходят отбор и некоторые аспекты жизни семьи из него выпадают, у зрителя может формироваться о ней ложное представление. Селективность может проявляться в стремлении членов семьи представить себя в наилучшем свете. Во избежание попадания специалиста в «ловушку мифа», ему следует по возможности стимулировать членов семьи к комментированию фотографий. За счет этого он может проникнуть в те аспекты жизни семьи, которые альбом тщательно скрывает, либо скорректировать тот ее иллюзорный образ, который формирует семейный альбом.

Нередко то, что говорится по поводу фотографии, кардинально расходится с тем, что на ней изображено. Обнаруживая при восприятии и обсуждении фотографий противоречия между визуальным рядом и тем, что за ним стоит, специалист может помочь семье осознать реальное положение вещей и проследить длительную историю существования мифа, которая может охватывать несколько поколений. Благодаря этому фотографические образы могут быть критически переосмыслены, что сделает членов семьи более открытыми для изменений и роста. Очевидно, однако, что такое переосмысление может оказаться для них весьма болезненным.

Искажение и сокрытие реальности посредством семейных мифов, конечно же, не означает, что фотографии семьи отражают исключительно ее мифологическую составляющую. Как уже было отмечено в предыдущем разделе, на семейных фотографиях могут также быть запечатлены здоровые семейные отношения и модели поведения, т. е. то, что членам семьи следует сохранять и развивать.

Семейные роли и семейная структура

Наряду с семейными мифами, фотография позволяет определять роли членов семьи и различия в их позициях. Это может быть сделано, в частности, путем анализа пространственного расположения членов семьи относительно друг друга в кадре. Так, традиционным, соответствующим патриархальным семейным ролям мужа и жены является позиция жены сидя, а мужа – стоя. Также прослеживаются различия в ролях родителей и детей: родители чаще располагаются в центре. Недостаточная дифференциация семейных ролей будет отражаться в хаотичном расположении членов семьи в кадре или детей в том месте и положении, которые являются более характерными для родителей.

Член семьи, играющий роль козла отпущения или отверженного, на фотографиях может быть изолирован, дистанцирован от других, закрываться ими или даже отсутствовать на снимках.

С другой стороны, роль «кумира семьи» (в которой может выступать ребенок) будет проявляться в привилегированном расположении ребенка, например, рядом с родителями или между ними. При этом велика вероятность физического контакта между ребенком и родителями. Такая роль может быть, однако, не менее тяжела для ребенка, чем роль козла отпущения, поскольку на него направлено наибольшее внимание родителей, а предъявляемые к нему требования высоки.

Фотография позволяет выявить семейные треугольники. На ней бывает хорошо видно, что некоторые члены семьи сформировали альянс, в то время как еще один (козел отпущения) оказывается за его пределами. На некоторых фотографиях можно, например, заметить, что мать располагается рядом с детьми, а отец вытеснен на периферию.

Использование фотографии в семейной психотерапии позволяет членам семьи осознать не только то, какие аспекты ее организации и функционирования нарушены и нуждаются в коррекции, но и те аспекты своего поведения и отношенияй, которые имеют здоровый характер. Анализ и обсуждение фотографий с членами семьи позволяет также мотивировать их к пересмотру тех представлений о себе, которые утрируют и искажают реальность, и переходу к более реалистичному и целостному ее восприятию.

Очень важно, что использование фотографии в психотерапии семьи позволяет ее членам осознать преемственность семейной истории и внутреннюю связь с теми родственниками, которые либо умерли, либо находятся далеко. Нередко при этом происходит оживление воспоминаний, повторное переживание и осознание тех чувств, которые связаны с прошлыми и текущими отношениями и ситуациями, что может сопровождаться катарсическим эффектом.

Нередко совместный просмотр и обсуждение фотографий членами семьи во время психотерапевтических сессий активизируют их взаимодействие друг с другом и позволяют тем, кто обычно находится «в тени», обозначить свою позицию.

Помимо знакомства с фотографиями из семейного альбома с вышеназванными целями, психотерапевты могут использовать и иные формы работы с семьями на основе техник фототерапии. Так, Р. Мартин (2006) предлагает своим клиентам воссоздать перед фотокамерой определенные моменты прошлых и текущих семейных отношений, что помогает лучше их осознать. Аналогичный прием в своей работе с семьями применяет также Дж. Зильбах (Zilbach, 1986), называя его «симулятивной фотографией». Членам семьи предлагается воспроизвести перед фотокамерой некоторые характерные для них ситуации, что обеспечивает лучшую фокусировку на чувствах и отношениях, в особенности в тех случаях, когда клиенты затрудняются словесно описать их.

И. Е. Корбит помогает членам семьи в осознании их проблем, предлагая им сначала по отдельности сфотографироваться в ходе сессии, расположившись любым приемлемым для них образом перед камерой. Затем члены семьи должны вырезать свои изображения из фотографий и поместить их на общий лист бумаги или доску. При этом они могут изображать фон и любые дополнительные элементы, используя краски, мелки и иные материалы. Психотерапевт наблюдает за взаимодействием членов семьи в ходе их работы. В качестве дополнительного задания он может предложить им, используя те же фотографические образы и изобразительные средства, создать коллаж, передающий то, какими они хотели бы видеть свои отношения.

Интересным и эффективным является также сочетание фототерапевтических техник с методами семейной психотерапии и психодрамой. В некоторых случаях членам семьи предлагается, используя в качестве основы какую-либо семейную фотографию, разыграть ту ситуацию, которую она отражает. Иногда при этом они могут изменить привычный для них способ взаимодействия и привести ситуацию к новому завершению. В других случаях семейные фотографии можно использовать в качестве стимульного материала для сочинения историй.

Л. Берман активно применяет фотографию в супружеской психотерапии. Она пытается запечатлеть с помощью «мгновенной фотографии» те моменты взаимодействия супругов в ходе сессий, которые передают за счет «языка тела» характерные для них патологические поведенческие паттерны:

Неразрывная связь между психикой и телом позволяет психотерапевту путем наблюдения за физическими, визуальными проявлениями партнеров распознать их состояние… Он выделяет определенные моменты психотерапии, когда типичные для партнеров паттерны взаимодействия проявляются особенно ярко и создают драматический образ, в точности передавая суть проблемы. Партнеры бессознательно создают своего рода «живые скульптуры» тех проблем, которые характеризуют их супружеские отношения. Сфотографировать их в этот момент будет терапевтически весьма эффективно. Если пара в самом начале психотерапии дает согласие на фотографирование некоторых моментов терапевтического процесса на «Поляроид», фотографии отразят некоторые из таких моментов. Если бы не фотографирование, психотерапевту надо было бы использовать все свои вербальные способности для того, чтобы описать тот образ, который он увидел – своего рода воображаемую фотографию.

(Berman, 1993, р. 129)

В тех случаях, когда у клиента или семьи нет семейного альбома, Д… Краусс (Krauss, 1980) предлагает им создать некое подобие такового. Это может предполагать создание снимков, имитирующих определенные ситуации прошлого и настоящего.

Глава 6. Некоторые области применения фототерапии 

Пожилые и психиатрические пациенты

Помимо семейной и супружеской психотерапии, а также психоанализа, ориентированного преимущественно на клиентов с пограничными психическими расстройствами, работа с фотографией может быть важной составной частью лечения и реабилитации лиц с разными психическими и соматическими заболеваниями, а также развивающих программ и тренингов.

В настоящее время фотография с успехом применяется в работе с людьми пожилого возраста. При этом очень ценным является то, что она стимулирует обмен опытом, оживляет воспоминания, способствует осознанию связи между разными событиями жизни и даже помогает подвести ее «итоги». Для обозначения использования фотографии в терапии пожилых людей иногда применяют понятие «психотерапия воспоминаниями».

Имеется также опыт работы с фотографией на базе психиатрических учреждений, в особенности дневных стационаров и домов престарелых (Berman, 1993). Наряду со снимками, которые эмоционально оживляют группу и стимулируют ее участников к самораскрытию, при этом иногда также используются личные предметы (сувениры, книги и т. д.). В данной практике учитывается, что фотография является более безопасным средством рассказать о себе, чем слова, и позволяет компенсировать ослабленные в результате заболевания или старения коммуникативные навыки. Она также способствует сохранению чувства Я пациентов, является зримым свидетельством пережитых ими событий, утверждая ценность прошлого, когда настоящее может казаться неясным или проблематичным.

Дети и подростки

При работе с детьми и подростками фотография помогает установить с ними контакт, активизировать их вербальную экспрессию и повысить самооценку (Ammerman, Fryrear, 1975). Описан опыт применения фотографии в работе с детьми, передаваемыми в приемные семьи (Berman, 1993). При этом ребенок создает фотоальбом, отражающий его прежние связи и опыт. Альбом выполняет функцию «транзитного объекта», смягчая остроту чувств утраты и тревоги. Аналогичной цели могут служить фотографии (в том числе, снимки комнаты, в которой проходила психотерапия), сделанные в ходе психотерапевтической работы с ребенком, когда в работе делается перерыв.

Нередко альбом с фотографиями, сделанными во время психотерапевтических занятий, подготавливается психотерапевтом совместно с ребенком на завершающем этапе работы, а затем вручается ребенку. Такая практика может рассматриваться в качестве своеобразного терминационного ритуала, помогающего ребенку подвести итоги психотерапии и обобщить полученный опыт.

Крайне эффективным при работе с детьми и подростками может оказаться их фотографирование психотерапевтом и другими детьми (если работа проводится в группе), а также создание ими фотографий разных ситуаций и предметов. Фотографирование ребенка может способствовать повышению его самооценки и удовлетворять его потребность во внимании и заботе.

Активная фототерапия, т. е. такая ее форма, когда фотографии создает сам клиент, отвечает некоторым особенностям подростков. Для них, в частности, характерна повышенная хрупкость личных границ, из-за чего вербальное самораскрытие в группе или индивидуальной психотерапии воспринимается ими как небезопасное. Активная фототерапия позволяет подросткам почувствовать свою самостоятельность и проявить инициативу. Создание фотоснимков может рассматриваться ими как своеобразный способ контроля над внешними объектами и ситуациями и давать ощущение собственной силы и значимости. Большое значение при этом имеет возможность выбора подростком объектов для съемки, «игры» с реальностью, а также относительно безопасного исследования мира взрослых отношений и собственной внешности. Благодаря активной фототерапии подросток может ощутить себя художником и в лучшую сторону изменить свое представление о себе и своих возможностях.

Работа с жертвами насилия

Особой областью применения фототерапии является работа с лицами, перенесшими утрату или насилие, и пациентами, страдающими посттравматическим стрессовым расстройством.

Это может касаться таких ситуаций, как смерть близкого человека, развод, пережитое физическое или сексуальное насилие и т. д. Фототерапия также применяется в работе с пациентами, страдающими онкологическими заболеваниями или СПИДом.

Используя фотографию в терапии больных СПИДом, Д. Фрейзер помогала им подвести «итоги жизни» и осознать свои ценности и верования. При работе с лицами, перенесшими утрату близкого человека, фотография умершего (погибшего) делает возможным «общение» с ним в ходе психотерапевтических сессий и способствует тем самым осознанию и сохранению значимой внутренней связи с ним либо завершение психотравмирующей ситуации.

Использование фотографий, так или иначе ассоциирующихся с травматичным для клиента опытом, может быть психологически рискованным в работе с пациентами, страдающими ПТСР. Травматичный опыт подвергается вытеснению, и его актуализация при просмотре таких фотографий может причинить клиенту новые страдания. В то же время на определенном этапе психотерапии работа с такими фотографиями может оказаться весьма плодотворной. Большое значение при этом имеет, в частности, то, что снимок как статичный визуальный образ более психологически безопасен для клиента с ПТСР, нежели динамические визуальные образы (спонтанные наплывы которых в виде образных воспоминаний о пережитом клиенты с ПТСР часто испытывают), а также то, что клиент при просмотре фотографий имеет возможность контролировать изображенную ситуацию. Определенные манипуляции с фотографиями, в том числе деструктивного характера, либо их дополнение новыми элементами за счет дорисовывания или создания фотоколлажа, способны смягчать остроту переживаний и обеспечивать дистанцирование от психотравмирующей ситуации.

Л. Холл и С. Ллойд (Hall, Lloyd, 1989) использовали фотографию в работе с жертвами сексуального насилия. Взрослым клиентам, пережившим насилие в детстве и продолжающим испытывать чувство вины по поводу случившегося с ними в прошлом, давалась возможность сравнить и проанализировать свои детские фотографии и фотографии родственника, совершившего над ними насилие. Клиенты могли благодаря работе с фотографией убедиться в том, что их обвинения самих себя в «соблазнении» насильника и недостаточном отпоре ему беспочвенны.

В некоторых случаях при работе с жертвами сексуального насилия используется техника диалога с фотографическими образами. Осознание собственной невиновности в случившемся иногда пробуждает в клиенте сильное чувство гнева, направленное на воображаемого насильника. Никогда ранее не переживавшие и не выражавшие это чувство люди могут дать ему выход в ходе психотерапии. Описаны случаи, когда клиент уничтожал фотографию насильника (Berman, 1993).

Подобные катарсические приемы, отчасти сходные с психодрамой, в определенных случаях обеспечивают освобождение клиента от негативного опыта прошлого. На определенном этапе психотерапии в целях выведения жертв сексуального насилия из состояния психического регресса и их переориентации на взрослые роли Л. Холл и С. Ллойд (Hall, Lloyd, 1989) предъявляют клиентам фотографии с их изображением в разных ситуациях взрослой жизни либо снимки их детей.

Л. Берман описывает опыт успешного применения техники фотоколлажа при работе с клиенткой, перенесшей в детстве сексуальное насилие (Berman, 1993). Создание серии из большого числа коллажей на основе собственных фотографий позволило ей глубоко проработать опыт прошлого и найти конструктивное выражение связанным с ним сложным чувствам.

II. ФОТОГРАФИЯ В АРТ-ТЕРАПИИ

Глава 7. Применение фотографии в психотерапии искусством и арт-терапии

Психотерапия искусством (expressive arts therapies) предоставляет достаточно хорошо разработанную теоретическую и методическую базу для лечебно-коррекционного и развивающего использования фотографии. В настоящее время психотерапия искусством представлена четырьмя основными направлениями – арт-терапией, драматерапией, музыкотерапией и танцедвигательной терапией; в некоторых странах они признаны не только самостоятельными психотерапевтическими методами, но и отдельными профессиями.

Арт-терапия предполагает использование преимущественно изобразительных (визуально-пластических) средств творческого самовыражения. Как написано в информационном бюллетене Американской арт-терапевтической ассоциации, «Арт-терапия – это профессия, связанная с использованием различных изобразительных материалов и созданием образов, процессом изобразительного творчества и реакциями пациента (клиента) на создаваемые им продукты творческой деятельности, отражающие особенности его психического развития, способности, личностные характеристики, интересы, проблемы и конфликты» (ААТА, 1998).

Термин «арт-терапия» начал использоваться в англоязычных странах примерно в 40-е годы XX в., им обозначались разные по форме и теоретическому обоснованию варианты лечебной и реабилитационной практики. Одни были инициированы художниками и осуществлялись преимущественно в студиях, организованных в крупных психиатрических и общесоматических больницах (например, художественная мастерская Адриана Хилла в Великобритании). Другие предполагали элементы психоаналитической трактовки изобразительной продукции пациентов и акцентировали внимание на их отношениях с аналитиком (работы Маргарет Наумбург в США).

Несмотря на тесную связь с лечебной практикой, в большинстве случаев арт-терапия имеет преимущественно психопрофилактическую, социализирующую и развивающую направленность. Отсюда – многочисленные попытки ее использования в образовательных учреждениях и в социальной работе. Арт-терапия часто является одним из элементов комплексного лечебно-коррекционного воздействия и предполагает тесный контакт между специалистами разного профиля (врачом, психологом, педагогом, социальным работником). В разных странах существуют различные нормы допуска к осуществлению арт-терапевтической практики. Там, где арт-терапия признана в качестве самостоятельной профессии, право оказывать арт-терапевтические услуги имеют лишь специалисты, получившие соответствующую подготовку. Подобная подготовка, как правило, рассчитана на несколько лет последипломного образования. В Российской Федерации арт-терапия самостоятельной профессией не является и рассматривается как метод психотерапии, а потому может применяться, главным образом, врачами-психотерапевтами. Однако в случае, если арт-терапия не связана с лечением и выступает в качестве диагностического, коррекционного, развивающего или психопрофилактического приема, она может применяться и другими специалистами (психологом, педагогом), прошедшими ту или иную программу дополнительного образования по арт-терапии.

В процессе арт-терапевтической работы клиенты могут использовать разнообразные изобразительные материалы и средства (графика, живопись, лепка, коллаж и др.), в том числе фотографию, видеозапись и компьютерную графику. Очевидно, что само понятие «изобразительные материалы и средства» может интерпретироваться по-разному. Его содержание в какой-то мере определяется изменением форм и методов художественной практики, которое на протяжении XX в. происходило очень динамично. В дополнение к традиционным изобразительным материалам и техникам, используемым в живописи, графике и скульптуре, за прошедшие несколько десятилетий художниками были освоены такие жанры и направления изобразительного искусства, как ассамбляж, работа с объектами, инсталляция и перформанс. Границы понятия «изобразительное искусство», таким образом, настолько раздвинулись, что в настоящее время весьма трудно определить его ключевое содержание. В то же время очевидно, что основой изобразительного искусства по-прежнему выступает создание визуально-пластических образов.

На протяжении XX в. фотография заняла прочное место в ряду различных форм и средств изобразительного искусства. Вполне естественно поэтому было бы включить ее в арсенал арт-терапевтических практик. Однако ввиду относительной скудости арт-терапевтических публикаций, отражающих применение фотографии, можно предположить, что современные арт-терапевты достаточно редко предлагают своим клиентам воспользоваться этим средством.

Глава 8. Исследование роли фотографии в деятельности арт-терапевтов России и Великобритании

С целью уточнения того, насколько активно фотография применяется арт-терапевтами, в течение последних двух лет нами проводилось специальное исследование. Оно охватывало выборки специалистов двух стран: профессиональных арт-терапевтов Великобритании, а также российских специалистов (психологов и врачей-психотерапевтов), прошедших специальный курс последипломной подготовки по арт-терапии в разном объеме (от 72 до 650 часов) и использующих методы арт-терапии в своей практической работе. Была разработана специальная анкета, позволяющая оценить опыт приобщения этих специалистов к фотографии, ее роль в качестве средства их творческого самовыражения и инструмента арт-терапевтической работы с клиентами. Анкета включала следующие вопросы:

1. В каком возрасте Вы впервые приобщились к фотографии и в чем проявлялось Ваше творческое увлечение ею (если оно имело место)?

2. Использовали ли Вы фотографию во время получения художественного образования, и в чем это проявлялось? Укажите название образовательного учреждения и годы обучения в нем.

3. Как Вы используете фотографию, занимаясь художественной практикой?

4. В каком году Вы получили квалификацию арт-терапевта (прошли курс последипломной подготовки по арт-терапии)?

5. Как Вы используете фотографию в своей арт-терапевтической работе с клиентами (пациентами)? Какие формы использования фотографии Вы при этом считаете клиническими или терапевтическими?

6. Предполагаете ли Вы использовать фотографию в будущем в качестве инструмента арт-терапевтической практики?

Британское исследование

В марте 2006 г. анкета была опубликована в ежемесячном информационном бюллетене БААТ (Британской ассоциации арт-терапевтов), который получают 1550 человек. Кроме того, анкета была роздана 60 членам БААТ на ее ежегодной конференции. Заполненные анкеты были получены от 33 человек. Несмотря на относительно небольшое число активных участников исследования, их ответы представляются достаточно показательными для профессионального сообщества арт-терапевтов этой страны. Немаловажно, что подавляющее большинство британских арт-терапевтов в качестве первого образования имеют художественное, и во многих случаях, уже получив квалификацию арт-терапевта, продолжают заниматься самостоятельной творческой практикой. В нашем исследовании все 100 % респондентов получили художественное образование на базе разных колледжей и университетов Соединенного Королевства. Среди опрошенных было 4 мужчин и 29 женщин; их стаж арт-терапевтической работы варьировался от двух до 17 лет.

Первый опыт приобщения к фотографии

Большинство опрошенных отметили, что их первое сознательное знакомство с фотографией и попытки делать первые снимки самостоятельно (в основном, членов семьи, друзей, домашних животных) имели место в возрасте 5–7 лет (75 % опрошенных). Лишь в отдельных случаях приобщение к фотографии произошло раньше либо позже (например, в подростковом возрасте).

Некоторые опрошенные отмечали, что в их вовлечении в занятия фотоделом важную роль сыграли родители. Как отмечает одна из респонденток:

Отец очень увлекался фотографией, поэтому она была важной частью моей жизни уже с раннего возраста. Наша кухня часто превращалась в фотолабораторию, что сильно расстраивало мою маму. Отец нередко разрешал мне раскрашивать черно-белые фотографии. С этого, по-видимому, начались мои занятия изобразительным искусством. В нашем семейном альбоме до сих пор много таких раскрашенных мною фотографий– у людей на фото розовые щеки, алые губы и синие глаза и веки – причем как у женщин, так и мужчин.

Для некоторых из опрошенных источником ярких впечатлений в детстве служили не столько фотосъемка или фотопечать, сколько восприятие снимков. Так, одна из них отмечает:

Я впервые осознала, что такое фотография, в возрасте трех лет. Думая об этом, я считаю, что на меня в ту пору повлияло то, что называется «традиционной викторианской фотографией». Такие фотографии висели на стенах в доме моей бабушки. Меня поражали эти снимки и изображенные на них люди. Они, казалось, продолжают наблюдать за тем, что происходит в доме. В моем детстве фотоаппарат использовался в основном в особых случаях – во время венчания, на Рождество, во время семейных встреч, летнего отдыха. При этом снимки отражали лишь «хорошие вещи».

Более активно фотографировать некоторые из опрошенных стали в подростковом или юношеском возрасте. У многих это совпало с приобретением первой персональной камеры (8 из 33 человек). При этом в некоторых случаях можно обратить внимание на связь занятий фотографией с формированием личности подростка. Как отмечает одна из респонденток:

Я приобщилась к фотографии примерно в 10 лет, когда стала сама фотографировать друзей и членов семьи. В подростковом возрасте я стала фотографировать чаще, создавая своего рода визуальный дневник.

Использование фотографии в процессе получения художественного образования

Более-менее регулярно использовать фотографию в качестве ведущего или вспомогательного средства творческой работы многие будущие арт-терапевты стали во время получения художественного образования. Так, арт-терапевт с 17-летним стажем, закончившая Винчестерскую школу изобразительных искусств и дизайна, пишет, что в период своего обучения там она «занималась художественной фотосъемкой, нередко использовала фотографию для планирования художественных работ и проведения экспериментов с живописью, иногда также процарапывала поверхность фотографий – как новых, так и старых».

Другая арт-терапевт, также получившая художественное образование еще в 1970-е годы, пишет, что в период учебы «фотографировала перформансы, воспринимая их как движущиеся образы, которые можно зафиксировать в определенном пространстве». Ее коллега отмечает, что в ходе своего обучения в Лондонском колледже изобразительного искусства она начала использовать фотографию более творчески, создавая фотомонтажи. Работая над дипломным проектом, она проиллюстрировала сказку, используя фотографии детенышей разных животных и снимки, которые она специально сделала в Индии.

Один из опрошенных, получивший во время прохождения программы художественного образования при Университете Дэрби степень бакалавра искусств в области фотодела, о своем опыте применения фотографии во время учебы пишет следующее:

Мои попытки самоисследования вызвали недоверие и даже тревогу у некоторых преподавателей. Благодаря симпатии и посредничеству со стороны одного из педагогов я смог познакомиться с Йо Спенс (известной фотохудожницей, которая занималась психологическим консультированием посредством фотографии). Она посоветовала мне «не идти на поводу у ублюдков и не позволять им растереть себя в порошок». Я, однако, оказался тогда единственным студентом, дипломная работа которого не была аттестована. До этого мой педагог предостерегал меня от ее написания в том ключе, который я для себя избрал. В качестве материала для нее я использовал личный опыт участия в студенческом политическом движении… Позже, в 1987 г. я представил к защите другую дипломную работу, наполненную глубокой иронией во всех отношениях… Помимо моего дипломного исследования, я активно занимался фотоделом, и все мои фотографические образы были так или иначе контекстуализированы. Так, еще в студенческие годы я сделал первый такой снимок, который до сих пор является для меня одним из самых любимых. Это был черно-белый пейзажный снимок размером 20 на 16 дюймов, заключенный в деревянную раму. При этом ее внутренний размер был 10 на 16 дюймов, так что зритель не мог видеть всего изображения. Он должен был двигать раму, чтобы увидеть его целиком, и для того, чтобы сформировать целостное представление, удерживать в памяти увиденные фрагменты… Одна часть снимка была раскрашена вручную, и это была как раз та часть, которую нельзя было закрыть, даже меняя расположение рамы. Другой версией этой моей студенческой работы, которую я бы назвал «Обратная камера», является моя недавняя композиция: я поместил подсвеченный фотоснимок вместе с найденными предметами внутрь деревянной коробки, так что видеть их можно было лишь через подобие объектива в виде круглого отверстия. То, что вы переживаете в процессе восприятия содержимого коробки таким образом, напоминает о «маниакально-океаническом опыте», связанном с проявкой и печатью фотографий в темной комнате.

Использование фотографии в творчестве арт-терапевтов

Ответы на третий вопрос анкеты, исследующий роль фотографии в текущей художественной практике респондентов, указывают на ее активное использование в качестве средства творческого самовыражения. При этом варианты творческого применения фотографии чрезвычайно разнообразны: как средства документирования, создания инсталляций, коллажей и плакатов, во время исполнения перформансов, для того, чтобы сохранить в памяти интересные объекты, формы и цветовые сочетания, в качестве стимула для творчества и источника новых художественных идей и даже во время занятий керамикой, когда фотографический образ подсказывает художнику оригинальное пластическое решение. Так, одна из опрошенных ответила, что использует фотографию регулярно: «Фотографирую неожиданно людей, ситуации общения, текстуры, цвета и формы. Иногда фотографии являются самостоятельными произведениями искусства, иногда они – часть творческого процесса. Я могу использовать фотографию для фотомонтажа, нередко разрисовываю фотографии, применяю снимки в инсталляциях».

Другая арт-терапевт пишет, что, продолжая заниматься художественной практикой, она использует фотографию с целью документирования, а также для создания инсталляций, плакатов, видеофильмов, при работе с найденными на улице объектами (для создания статических и динамических композиций), сканирует фотографические образы, применяет фотографию как средство отображения биографических событий, для запечатления природных и созданных человеком объектов, включает фотоснимки в живописные работы. Она делает снимки скульптур и собственных выступлений, а также использует фотографии при создании коллажей.

Некоторые опрошенные отметили, что в связи с развитием мобильной связи и распространением мобильных камер они стали все чаще прибегать к их помощи при реализации творческих проектов. Так, одна арт-терапевт пишет:

Как художницая использую фотографию по-разному: я, например, включаю фотографические образы в свои живописные работы, а сейчас также экспериментирую с компьютером. В последнее время на мое воображение оказывает сильное влияние камера мобильного телефона. Хотя возможности этой камеры ограничены, ее достоинство заключается в оперативности съемки. Мобильные камеры повлияли на мое художественное мышление, и это оказалось для меня неожиданным. Я, кажется, начинаю все больше ценить ту уникальную визуальную перспективу и возможность рефлексии, которые создает мобильная камера.

Таблица 1

Использование фотографии британскими арт-терапевтами (n=33) в рамках самостоятельной творческой деятельности

Использование фотографии в арт-терапевтической практике

При ответе на пятый вопрос анкеты 30 из 33 респондентов заявили, что в той или иной форме используют фотографию в своей арт-терапевтической работе с клиентами (пациентами). Однако в большинстве случаев (31 из 33) это оказалось связано с применением фотографии в качестве средства документирования арт-терапевтического процесса (съемкой художественных работ и процесса их создания клиентами).

Некоторые опрошенные отмечали, что они фотографируют работы своих клиентов на протяжении всего процесса арт-терапии и помещают их в индивидуальные портфолио, для того чтобы сделать динамику арт-терапетической работы более наглядной и обеспечить ее рефлексию. Вместе с изобразительной продукцией клиентов фотографии их работ (в особенности если в процессе создания рисунка или скульптуры образ претерпевал изменения) обеспечивали осознание положительных изменений. Так, одна из респонденток пишет, что использует цифровую камеру для съемки работ своих клиентов, сохраняя работы в индивидуальных файлах на компьютере. Она часто распечатывает снимки и дает их клиентам:

Я также нередко фотографирую процесс создания работ (детьми, подростками и взрослыми), а затем показываю снимки клиентам и обсуждаю их вместе с ними. Запечатленный на фотографиях процесс создания работ выступает метафорой изменений и роста. Именно в этом я вижу клиническое использование фотографии.

Интересно, что с целью документирования процесса арт-терапии и создаваемых клиентами работ двое опрошенных использовали мобильные телефоны. Один из них при ответе на пятый вопрос анкеты написал следующее:

Как арт-терапевт я длительное время работаю с детьми, которые отделены от своих родителей и помещены в специальные учреждения (приюты, детские дома)… Исходя из своего опыта работы с ними, могу признать, что все, с кем мне приходилось проводить арт-терапию, глубоко переживают отсутствие семейных фотографий и снимков, на которых они могли бы увидеть себя маленькими. Они нередко с трудом воспринимают те фотографии, которые делались в приюте и запечатлели различные проводимые в учреждении мероприятия. Я нередко использую фотографию в ходе арт-терапевтических занятий, чтобы запечатлеть грим, скульптуры и рисунки детей, а также моменты переодеваний. Эти фотографиия затем распечатываю и включаю в портфолио вместе с работами детей. Фотографирование чаще всего происходит спонтанно и совершенно естественно благодаря наличию мобильного телефона.

Также значительное количество опрошенных (30 %) отметили, что часто используют фотографии в своей работе с клиентами в качестве материала для создания коллажей. Два человека из 33 ответивших на вопросы анкеты писали, что иногда предлагают своим клиентам принести на занятия фотографии из дома – либо для обсуждения важных для них тем, либо для того, чтобы помочь им найти для себя значимые образы для творчества. Еще три человека отметили, что используют личные фотографии клиентов как материал для обсуждения или стимул для творчества, но лишь в тех случаях, когда клиенты приносят их по своей инициативе.

Шесть человек из 33 указали, что используют личные фотографии клиентов с целью оживления их воспоминаний и рефлексии прошлого опыта. Одна арт-терапевт написала, что иногда предлагает клиентам нарисовать «Воображаемый семейный фотопортрет». Еще один респондент отметил, что применяет фотографию с целью подведения итогов арт-терапии, в качестве своеобразного терминационного ритуала:

Работая с детьми и взрослыми в Национальной системе здравоохранения Великобритании, я использую фотографию довольно часто, причем, как правило, в момент завершения работы. Я прошу клиентов фотографировать друг друга, а также свои художественные работы и место, в котором проходили занятия. Из фотографий мы затем создаем книги. Иногда такие книги включают тексты. Все это является документальной хроникой терапевтического процесса. Это особенно ценно при работе с детьми, хотя также полезно и в случае взрослых. Кроме того, я нередко фотографирую детей в процессе занятий, что позволяет лучше отследить изменения. Это оказывается особенно полезным при работе с детьми с низкой самооценкой. В настоящее время я также работаю в арт-терапевтической студии «Upstairs», где фотография используется для документирования выставок. Иногда фотоснимки являются важным материалом художественной практики – когда, например, снимок выступает стимулом для создания художественно образа или помогает вспомнить важный прошлый опыт. Я считаю, что большинство вышеперечисленных вариантов использования фотографии могло бы иллюстрировать ее клиническое, терапевтическое применение, в особенности, если речь идет о детях или взрослых с познавательными нарушениями. Кроме того, фотографии могут служить переходным объектом, позволяя наполнить пространство между клиентом и арт-терапевтом.

Интересно, что лишь один человек использовал клиентскую фотосъемку как часть арт-терапевтического процесса. В качестве примера он описал свой опыт работы с депрессивными пациентами, которых он просит смотреть наверх (большинство из них наверх, как правило, не смотрят) и фотографировать облака:

Этот прием работает достаточно хорошо. Пациенты создают фотографии облаков, которые им очень нравятся: они напоминают им о том, что мир прекрасен, если только держать глаза открытыми, и что способность видеть и откликаться на окружающее делает человека «живым» и активным! Один пациент показал мне помещенную в красивую рамку подборку фотографий облаков, и он был искренне рад. Думаю, это можно считать примером терапевтического, клинического применения фотографии. Еще одним ценным ресурсом в процессе арт-психотерапии я считаю семейные фото. Они позволяют развивать «автобиографическую компетентность» пациентов…

Таблица 2

Использование фотографии в арт-терапевтической практике британскими арт-терапевтами (n=13)

Помимо использования фотографии с целью документирования процесса и результатов изобразительной работы, один респондент также применяет ее в качестве материала для научных исследований и преподавательской деятельности в области арт-терапевтического образования. Еще один человек признал, что, проводя супервизию с арт-терапевтами, как правило, предлагает им приносить с собой фотографии, отражающие различные моменты арт-терапевтической работы или продукцию клиентов.

Планы на будущее

Отвечая на вопрос о предполагаемом использовании фотографии в качестве инструмента арт-терапевтической практики в будущем, большинство (31 из 33) опрошенных сообщили, что им было бы интересно работать с ней в дальнейшем и искать новые варианты ее практического применения. В то же время, некоторые признались, что не вполне ясно представляют себе, какие еще варианты ее применения возможны помимо уже известных им.

Одна из опрошенных признала, что ранее фотографию ни в какой форме в своей практике не применяла. Однако она указала в анкете, что планирует выполнять научное исследование по арт-психотерапии и, возможно, в ходе исследования, наряду с другими формами работы, использует фотографию. Одна арт-терапевт также призналась, что уже в течение нескольких лет пытается организовать цифровую фотостудию для арт-терапевтических занятий с клиентами и видит перспективность использования фотографии в своей будущей практике. Еще одна опрошенная написала, что «создание фотографий является творческим актом и открывает новые возможности работы с образами в арт-терапии. Я хотела бы оснастить свой арт-терапевтический кабинет компьютером с соответствующим программным обеспечением и принтером».

Препятствия для использования фотографии в арт-терапевтической практике

Трое из опрошенных отметили, что часто использовать фотографию в арт-терапевтической практике им мешают этические нормы, и что фотографирование готовых произведений или процесса их создания клиентами представляется им вторжением в их личное пространство, способным помешать их работе над образами.

В качестве еще одного препятствия для частого применения фотографии в процессе арт-терапевтических занятий некоторые респонденты (5 человек) видят то, что создание фотографий требует определенной технической сноровки и самоконтроля. В своей работе с клиентами они отдают предпочтение традиционным художественным материалам. По мнению одного арт-терапевта, фотография не обеспечивает достаточной тактильной стимуляции. Еще одна арт-терапевт отметила, что, используя фотоаппарат, не чувствует себя уверенно, и что прежде, чем начать применять его в работе с клиентами, ей следовало бы пройти специальный курс основ художественной съемки. Кроме того, компьютерная обработка фотографий, по мнению одного из опрошенных, также требует владения специальными программами.

Три человека признали, что ограниченность материальных ресурсов учреждений Национальной системы здравоохранения Великобритании, в которых они работают, не позволяет им пока оснастить кабинет арт-терапии необходимыми техническими средствами. Один арт-терапевт написал, что приобретенный на средства учреждения цифровой фотоаппарат был вскоре кем-то похищен, и рассчитывать еще на один он пока не может.

Анализируя ответы на вопросы анкеты, мы обратили внимание на определенное рассогласование между активным применением фотографии в самых разных ее вариантах при занятиях респондентов художественной практикой и относительную ограниченность ее использования при проведении арт-терапевтических занятий (подавляющим числом опрошенных – главным образом с целью документирования процесса и результатов работы). У нас создалось впечатление, что богатые возможности фотографии, осознанно применяемые арт-терапевтами, когда они занимаются самостоятельной творческой деятельностью, почему-то остаются недостаточно реализованными в их работе с клиентами.

Мы обратили внимание на то, что лишь один человек из ответивших на вопросы анкеты предлагает клиентам в ходе занятий фотографирование разных объектов. Никто из опрошенных не использовал в процессе арт-терапии технику фотопортретов, и лишь один человек применял фотографию в сочетании с ролевой игрой и движением. Он написал, что, работая в терапевтическом сообществе с подростками (психотерапевтическая модель, ориентированная на развитие у членов группы личной ответственности за атмосферу и результаты совместной деятельности), давал им задания на основе фотографии для того, чтобы они могли лучше понять самих себя. Он также проецировал сделанные им снимки на стену так, чтобы объекты представлялись в натуральную величину, и затем предлагал подросткам «входить» в пространства снимков и принимать на себя разные роли.

Помимо обозначенных выше причин (этические нормы, недостаточная тактильная стимуляция в процессе занятий фотографией по сравнению с традиционными художественными средствами, недостаточное финансирование), ограниченность вариантов применения фотографии в процессе арт-терапевтической работы может быть связана с тем, что техники, используемые арт-терапевтами в их собственной художественной практике (создание фотоинсталляций и фотомонтажей, компьютерная обработка снимков, фотографирование перформансов, применение фотографических образов для проектирования новых работ и другие), требуют развитого художественного мышления и навыков и могут оказаться для большинства клиентов слишком сложными.

Другой причиной может являться отсутствие достаточной методической базы для применения фотографии в современной арт-терапии, в которой по-прежнему делается акцент на использовании традиционных форм и инструментов художественной практики (графика, живопись, скульптура). Ведь те знания и навыки, которые были приобретены опрошенными нами арт-терапевтами во время получения ими художественного образования и последующей работы в качестве художников или дизайнеров, не могут быть механически перенесены в работу с клиентами. Различные варианты терапевтического применения фотографии требуют соответствующего обоснования с позиций психологии и психотерапии с учетом клинических условий и задач работы, а также возможностей клиентов. А таких обоснований в современной арт-терапевтической литературе и при подготовке будущих арт-терапевтов пока дается явно недостаточно, о чем свидетельствует приведенный в начале книги обзор литературы.

Российское исследование

Летом 2007 г. та же самая анкета, которая была ранее использована для опроса британских арт-терапевтов, была разослана по электронной почте 50 членам Российской арт-терапевтической ассоциации – тем, кто при приеме в ассоциацию указал свой электронный адрес. Заполненные анкеты были получены от 24 человек. В отличие от БААТ, Российская арт-терапевтическая ассоциация допускает членство для лиц с разным уровнем арт-терапевтической подготовки, однако необходимый минимум включает 70–90 часов подготовки в рамках одного из базовых курсов. Поскольку для прохождения курсов арт-терапевтической подготовки в Российской Федерации, в отличие от Великобритании, наличие художественного образования обязательным условием не является, члены ассоциации являются в основном психологами и врачами, и лишь в отдельных случаях имеют художественное образование. Так, из 24 человек, ответивших на вопросы анкеты, лишь три человека имели в качестве первого образования художественно-педагогическое. В дальнейшем они получили в качестве второго психологическое образование. Немаловажным представляется то, что из-за отсутствия у слушателей программ арт-терапевтического образования в России художественной подготовки, эти программы нередко включают специальный курс по развитию художественных навыков.

Среди опрошенных было двое мужчин и 22 женщины; их стаж работы с применением методов арт-терапии варьировался от двух до девяти лет.

Первый опыт приобщения к фотографии

Большинство опрошенных ответили, что стали пользоваться фотоаппаратом в подростковом возрасте или еще позже. Лишь два человека получили некоторый опыт съемки до 10 лет. Одна из респонденток отмечает:

Я начала заниматься фотографией в 14–15 лет. Фотография и киносъемка были семейным хобби. Дома сами проявляли и печатали черно-белые фотографии, поэтому с детства была наблюдателем, а позже помощником и участником «таинственного» процесса проявления изображения на бумаге. В указанном возрасте фотоаппарат был уже моим личным и это позволило начать самостоятельные опыты по съемке людей и событий, чаще в школе и во внешкольной жизни.

Еще одна женщина пишет:

Фотографировать я начала с 10–12 лет. С подругой фотографировали, проявляли и печатали фотографии. Особенно волшебным казалось проявление фотографий, когда на бумаге постепенно появляется какой-то образ. Очень интересно было позировать перед камерой, особенно когда имеются неограниченные возможности для создания образов. В частности, у меня имелся некоторый опыт по позированию для портретов и для работ в стиле «ню».

Как написал один респондент:

Впервые увлечение фотографированием у меня появилось в старшем школьном возрасте (14–15 лет). Было интересно запечатлеть моменты личной жизни, семейные сцены, объекты окружающей среды, особенно во время поездок и перемены обстановки. Помню, что большой популярностью в то время среди сверстников пользовались фотографии зарубежных музыкальных групп, которых практически не было в официальной печати. Неоднократно перепечатываемые, часто очень плохого качества, они обладали большой эмоциональной значимостью для их обладателей, являлись предметом гордости. Часто они обменивались, коллекционировались, что, как я сейчас понимаю, способствовало улучшению и налаживанию социальных контактов в подростковой среде, расширению круга интересов, формированию культурной идентичности, укреплению самооценки. Этот аспект увлечения фотографией обладал определенным психотерапевтическим (развивающим) потенциалом. Помимо содержания изображений объектов привлекателен был сам процесс изготовления фотографий (приготовление растворов, темная комната, красный фонарь, экспериментирование с процедурой печатания, от которой зависел конечный результат, постепенное проявление изображений) Это напоминало своеобразный магический ритуал и создавало особую творческую игровую атмосферу погруженности в процесс и чувство удовлетворения его результатами. В последующие годы это ощущение стало уходить, и фотография интересовала в основном в качестве источника информации, средства запоминания (фиксации) различных более или менее значимых моментов жизни. Особой эмоциональной вовлеченности эти фотографии не вызывали, скорее это было «развлечение на досуге». Временами, вероятно, в связи с определенными переходными периодами личностного развития, пробуждался избирательный интерес к фотографиям определенной тематики, связанной с самопознанием, с осознанием своей родовой принадлежности, различных этапов своего физического и личностного развития (фотографии из семейного архива). Также, в связи с пробуждающейся временами потребностью к самостоятельному художественному творчеству, возобновлялся интерес и к фотографиям. В этом случае они как бы являлись источником визуальной информации типа аналога или заменителя натурных объектов.

Фотография в процессе получения художественного и арт-терапевтического образования и в самостоятельных творческих занятиях

Как уже было отмечено, лишь трое из 24 человек, опрошенных нами, имели художественное образование. Поэтому в рамках программы последипломной переподготовки по арт-терапии в качестве одного из компонентов образовательной программы все они прошли курс художественной подготовки, включавший в том числе обучение основам художественной фотографии. Как оказалось, несмотря на отсутствие художественного образования, фотография, по крайней мере, время от времени является творческим занятием для многих, однако это главным образом связано со сьемкой понравившихся объектов и ситуаций. Более систематически и увлеченно используют фотографию лишь единицы.

Один опрошенный отметил, что увлечение фотографией как инструментом творческого самовыражения и психотерапии для него оказалось тесно связано с прохождением курсов арт-терапии:

Впервые о возможности использования фотографии в психотерапевтической практике я узнал во время прохождения базовой пятиступенчатой программы подготовки по арт-терапии в 2001 г. Эти представления значительно расширились во время обучения на двухгодичной программе постдипломной переподготовки по арт-терапии в 2004–2006 гг. В процессе обучения были получены новые теоретические представления и определенный практический опыт использования фотографий в различных арт-терапевтических техниках, в том числе и при их сочетании с другими подходами (драматерапевтическим, танцедвигательным, телесноориентированным, игровым, нарративным, феминистским). Так, например, мной были освоены техники работы с семейным альбомом, техника «Театр Я», визуально-нарративный подход в форме ведения нелинейного дневника в различных измерениях и типах описаний на основе фотографий и др.). Обучение основам фотоискусства также происходило в рамках курса современного визуального искусства (влияние фотографии на мышление и формирование сознания и образа жизни человека, современные тенденции и технические приемы в развитии фотографии, в частности, акцент на повседневных, обыденных, «сиюминутных», а не «эпохальных» событиях, обращение не к внешним событиям, а внутреннему миру человека, его сознанию, мифопоэтическому мышлению, создание с помощью серий моментов и фрагментов визуальных рядов, высказываний, «личных историй», использование текста, инсталляций и т. д.). В результате этого сложились или значительно расширились мои представления о возможности применения фотографии в арт-терапевтической практике, в рамках восприятия современного искусства и собственного творческого самовыражения. Для собственной художественной практики я использую фотографию в нескольких аспектах. Хотя фотографирование не занимает в ней значительного места, но после прохождения обучения по арт-терапии я стал чаще обращаться к нему, чем раньше, используя при этом полученные знания и опыт. Например, такая «личная история», как свадьба дочери, запечатленная на фотографиях, несколько месяцев в форме инсталляции располагалась в зале нашей квартиры. Когда я обращаюсь к собственному художественному творчеству, то чаще использую фотографию в качестве источника визуальной информации, впечатлений и стимула для создания собственных работ или коллажей, обычно перерабатывая их различными художественными средствами и приемами.

Как пишет другая респондентка, закончившая двухгодичные курсы по арт-терапии при Санкт-Петербургской Академии постдипломного педагогического образования и имеющая художественное образование, во время своего обучения она стала применять фотографию более активно:

Фотографировала разные объекты живой и неживой природы, представила фото-проект «Мое тело», где с помощью метафорических фотообразов (дерево и рыба) исследовала отношение к собственному телу. Также фотография использовалась в качестве фиксирования процесса перформанса. Просила мужа фотографировать свои перформансы.

В дальнейшем эта женщина продолжила активно заниматься творческой фотографией и даже несколько раз выставляла свои работы на городских выставках. Фотоаппарат всегда находится при ней, и она использует его довольно часто в качестве средства творческого взаимодействия с окружающим миром.

Еще один респондент отмечает, что, знакомясь с психотерапевтическим потенциалом фотографии на курсах базовой подготовки по арт-терапии, испытал чувство творческого подъема. Теперь фотография стала его хобби. Помимо использования фотографии в работе с арт-терапевтическими группами, он применяет ее с целью собственного творческого самовыражения и участвует в фотоконкурсах, организуемых через сеть Интернет.

В целом можно отметить, что варианты применения фотографии в качестве инструмента художественной практики у российских специалистов в области арт-терапии оказались значительно более ограниченными по сравнению с британскими коллегами, что может быть прежде всего связано с отсутствием у них серьезного художественного образования. Одной из причин этого, на наш взгляд, также может являться более слабая представленность разных форм современного искусства, в том числе искусства фотографии, в российском обществе по сравнению с британским.

Использование фотографии в арт-терапевтической практике

Как и британские арт-терапевты, респонденты из России применяли в своей арт-терапевтической работе фотографию в основном с целью документирования процесса и результатов изобразительной работы клиентов (20 человек, 83 % опрошенных). Многие также использовали технику фотоколлажа (18 человек, 75 %). С целью рефлексии и обсуждения опыта клиентов фотографию привлекали 58 % опрошенных (14 человек). Иное применение (фотография как стимульный материал для изотворчества и создания повествований) ей находят 4 человека (33 % опрошенных).

Одна респондентка в качестве используемых ею вариантов работы с фотографией в процессе проведения арт-терапевтических занятий отметила следующие: выход с ребенком, страдающим аутизмом, с целью фотографирования за пределами арт-терапевтического пространства; фотографирование процесса работы с детьми с ЗПР с целью последующего обсуждения; использование в работе подростками готовых фотографий для создания фотоколлажей; создание подростками творческих фотопроектов, а также просмотр фотографий, отражающих деятельность подростков за год, с обсуждением ими своих чувств.

Еще один респондент написал:

На сегодняшний день использование фотографий в моей работе занимает небольшое место, несмотря на теоретическое понимание перспективности и хороших психотерапевтических возможностей этого подхода. Вероятно, это связано с тем, что я занимаюсь преимущественно групповой арт-терапией в психотерапевтическом отделении госпиталя, где пациенты находятся на стационарном лечении ограниченное время. Привезти с собой личные фотографии за время госпитализации могим сложно, а некоторые относятся с предубеждением к фотографированию в условиях больницы. Во всяком случае, неоднократно приходилось сталкиваться с настороженностью и возникновением напряжения у некоторых пациентов при попытке зафиксировать отдельные моменты работы с их участием на фотокамеру, в связи с чем всегда предварительно спрашивается согласие участников на съемку, и они не всегда его дают. Хотя такие явления отмечаются на начальных этапах существования группы, и в последующем они обычно нивелируются, вероятно, это обстоятельство, а также ограниченный срок госпитализации объясняют тот факт, что создание личных фотографий не входит в перечень применяемых мною техник. Говоря об использовании фотографий в групповой работе, можно отметить только применение готовых фотографий (не личных) из различных печатных изданий для создания коллажей на различные темы в рамках тематически-ориентированного подхода с последующим обсуждением. Индивидуальной арт-терапией в настоящее время я занимаюсь реже, и в этом плане есть пока только единичный, но интересный для меня исследовательский опыт использования личных фотографий в работе, направленной на исследование и коррекцию образа «Я» клиентки. Учитывая небольшой собственный практический опыт, мне трудно делать сравнительные обобщения относительно того, какие формы использования фотографий являются терапевтическими. Опираясь на него, можно сказать, что применение в индивидуальной работе визуально-нарративного подхода – использование готовых личных фотографий (семейный альбом), предполагающее их обсуждение и написание текстов – показало свою оправданность и перспективность как средство диагностики (прояснение различных аспектов системы отношений, в первую очередь, отношения к себе, к своему образу «Я»), самопознания, самораскрытия клиента и, следовательно, способствовало более быстрому установлению доверительных отношений и качественного контакта с психотерапевтом, а также помогло сформулировать психотерапевтический запрос и оказалось полезным при прояснении проблем, целей и ресурсов, повышении уровня самоприятия.

Еще один из опрошенных отметил, что, помимо работы в технике фотоколлажа, он иногда предлагает клиентам сочинить на основе фотографий рассказ о своей семье, значимых людях, а также создать серии фотографий, иллюстрирующих их чувства и потребности или символизирующих значимые события в жизни, мировоззренческие позиции. Для создания ресурса и его дальнейшего использования он рекомендует пациентам фотографировать моменты эмоционального подъема, позитивно окрашенных событий.

В целом можно отметить, что российские специалисты как в своей собственной практике, так и при работе с клиентами чаще, чем их британские коллеги, применяют фотографию для запечатления объектов и событий. Также российские специалисты чаще использовали фотографию для создания фотоколлажей и как вспомогательное средство рефлексии жизненного опыта и материал для обсуждения.

Таблица 3

Использование фотографии в арт-терапевтической практике российскими арт-терапевтами (n=24)

Отвечая на вопрос о том, как они собираются применять фотографию в своей арт-терапевтической работе в будущем, российские специалисты высказали целый ряд интересных вариантов. Так, одна из опрашиваемых сообщила, что ей интересно было бы использовать для терапии сам процесс фотографирования – запечатлевать клиента в различных образах, созданных с помощью костюмов, макияжа.

Другой респондент написал:

… в индивидуальной работе я обязательно буду использовать готовые личные фотографии, вероятно, буду применять и другие техники. Насчет групповой работы пока не определился, возможно, теперь, после обращения к этой теме, попробую использовать какие-то техники из репертуара фототерапии. Вообще, после работы над этой анкетой пришло новое осознание того, что психотерапевтический потенциал фотографии достаточно велик, а ее возможности используются неоправданно мало, и следует этому вопросу уделить большее внимание.

На основании сравнения ответов британских и российских специалистов в области арт-терапии можно констатировать, что при ограниченном и относительно простом с точки зрения современных художественных приемов применении фотографии в рамках собственного творческого самовыражения, российскими специалистами используется более широкий репертуар разных вариантов терапевтического использования фотографии в их работе с клиентами, нежели британцами (они, например, чаще предлагают клиентам вести съемку и обсуждают их фотографии). Это отчасти может быть связано с тем, что 20 из 24 ответивших на вопросы анкеты российских специалистов имели возможность познакомиться хотя бы с основами терапевтического применения фотографии, а шесть человек также получили более углубленный опыт в рамках программ профессиональной подготовки по арт-терапии. С методической точки зрения они тем самым оказались более подготовлены к использованию фотографии в своей работе с клиентами.

Глава 9. Психотерапевтическое применение фотографии в рамках групповой интерактивной арт-терапии

Фотография как один из инструментов арт-терапии может применяться в работе не только с отдельными клиентами, но также с группами и семьями. В этом разделе мы обоснуем ее использование в работе с группами, руководствуясь при этом понятием групповой интерактивной арт-терапии.

Феномен групповой интерактивной арт-терапии рассматривается в работах Д. Уоллер (Waller, 1993) и А. И. Копытина (Копытин, 2003а). Д. Уоллер дает этому понятию следующее определение:

Модель групповой интерактивной арт-терапии основана на представлениях группового анализа, интерактивной (интерперсональной) групповой психотерапии, теории систем и арт-терапии. Это развивающаяся модель, теоретической основой которой выступают работы Фолькиса, Салливена и Ялома, а в последнее время также Агазарьян, Петерса и Астрахана, пытавшихся применить к групповой психотерапии системный подход. Групповая интерактивная арт-терапия базируется на фундаментальных принципах арт-терапии, к которым можно отнести представления о том, что создание визуального образа (или объекта) представляет собой важный аспект познавательной деятельности человека; что изобразительная деятельность (включая рисование, занятия живописью, работу с глиной, конструирование и т. д.) в присутствии психотерапевта позволяет клиенту актуализировать ранние вытесненные переживания, а также чувства, связанные с контекстом «здесь-и-сейчас»; что изобразительная продукция клиента может выступать в качестве вместилища сильных переживаний, выразить которые ему бывает непросто; и, наконец, что визуальный образ является средством коммуникации между психотерапевтом и клиентом… и может способствовать прояснению переноса в отношениях психотерапевта и клиента.

(Waller, 1993, р. 3)

Весьма примечательно, что развитие групповой арт-терапии во второй половине XX в. протекало в основном в направлении все большей реализации интерактивных возможностей группы, когда изобразительные и иные средства творческого самовыражения выступают средством динамического взаимодействия между ее членами.

Данная тенденция в развитии групповой арт-терапии тесно связана с расширением социальной, институциональной и культурной базы ее применения. Если вплоть до 50–60 гг. XX в. групповая арт-терапия проводилась в основном в крупных психиатрических и соматических больницах, рассчитанных на более-менее длительное пребывание пациентов в стационаре, то в дальнейшем она была внедрена в амбулаторные психиатрические учреждения и социальные центры по работе с детьми, подростками и взрослыми, включая пожилых и престарелых граждан, безработных, бездомных, перемещенных лиц, беженцев, а также в общеобразовательные школы и школы для детей «с особыми потребностями» и во многие другие сферы.

Деятельность интерактивных арт-терапевтических групп в настоящее время в основном базируется на теоретических разработках и принципах групповой психодинамической психотерапии, ее внутриличностной, интерперсональной, общегрупповой, интегративной и системной моделях, а также на представлениях семейной, клиент-центрированной и холистической психотерапии.

В нескольких наших публикациях (Копытин, 1999, 2001а, 2001б, 2002, 2003а) мы описали три основные формы организации группового арт-терапевтического процесса: это работа в студийной открытой, динамической (аналитической) и тематической группах, обозначив показания для выбора того или иного варианта, а также охарактеризовали некоторые особенности воздействия различных видов работы на участников.

Разные формы и модели могут предполагать различные подходы к ведению групповой арт-терапии, в частности, с разной степенью директивности ведущего, степенью его открытости, фокусировки на контексте «здесь-и-сейчас» либо «там-и-тогда» и вовлечения в изобразительную деятельность наряду с участниками группы.

Мы считаем, что нет никаких препятствий для того, чтобы применять фотографию в деятельности арт-терапевтических групп, придерживаясь при этом тех принципов и способов их ведения, которые приняты в современной практике и которые мы попытаемся сейчас охарактеризовать.

1 Независимо от вида арт-терапевтической группы, задач и условий ее работы, а также теоретической модели, которой придерживается специалист, еще до начала работы он должен обратить внимание на оснащение группы необходимыми средствами и организацию рабочего пространства. Наряду с фотоаппаратами и пленкой в распоряжении участников группы должны быть разнообразные материалы и средства изобразительной работы (требования к организации арт-терапевтического кабинета и его оснащению различными материалами более подробно описаны в других моих работах; см.: Копытин, 1999, 2001а, 2002, 2003а). При применении фотографии в арт-терапии возможны ситуации, когда для проведения занятий используются временные или мало приспособленные для групповых арт-терапевтических занятий помещения, например, столовые больниц, холлы, учебные классы. Если традиционные изобразительные материалы будут при этом применяться в ограниченном объеме либо не будут применяться вообще, можно не опасаться, что занятия приведут к загрязнению окружающего пространства; это позволит достаточно успешно работать с фотографией и в таких помещениях. В то же время ведущий должен учитывать, в какой мере работа группы во временном или малоприспособленном для арт-терапевтических занятий помещении будет влиять на ощущение психологической безопасности участников группы. Согласно сложившейся традиции, работа группы по возможности должна протекать в одном и том же достаточно изолированном помещении, что является важным фактором формирования и защиты групповых границ, а также создания психологически комфортной атмосферы.

Большое значение для занятий психотерапевтической фотографией имеет наличие в распоряжении клиента (участников группы) фотоаппарата. Во многих случаях бывает достаточно недорогой цифровой камеры, приносимой ими из дома. При желании они также могут воспользоваться более качественными и дорогими аппаратами. В некоторых случаях ведущий может предоставлять участникам занятий аппарат для студийной съемки. При работе с некоторыми категориями клиентов (пациенты психиатрической больницы, воспитанники детского дома и др.) вряд ли можно рассчитывать на то, что у них будут свои аппараты. В этом случае ведущий может предоставить им для выполнения творческих заданий один или несколько фотоаппаратов. Он также может включить расходы на их приобретение в рабочую смету.

Использование фотографии в ходе арт-терапевтических занятий может потребовать дополнительного оснащения кабинета компьютером с необходимым программным обеспечением для обработки снимков. Кроме того, может потребоваться принтер и мультимедиа-проектор и экран для показа готовых работ. Для создания постановочных снимков (объектов и людей) в кабинете также может также находиться осветительная аппаратура. Портретная съемка и применение техник, связанных с драматизацией и предъявлением клиентам фотографий, где они запечатлены в разных образах, может потребовать наличия реквизита, костюмов и грима.

2 Ведущий должен уметь правильно организовать работу группы, определив время, необходимое для создания образов (как для съемки, так и для последующей визуальной организации снимков и иных видов творческой деятельности) и их обсуждения. Этому способствует хорошее знание им структуры арт-терапевтических занятий (Копытин, 1999, 2001а, 2001б, 2002, 2003а), а также учет возможностей группы. Организовать работу группы помогает также использование различных техник, игр и упражнений, в том числе и тех, которые описаны в данной книге.

3 Кроме того, ведущий должен уметь принимать правильное решение относительно изобразительной продукции, остающейся после занятий и по завершении всего процесса работы группы. Приносимые из дома и используемые для выполнения разных заданий (создания фотоколлажа, тематических плакатов, альбомов), а также создаваемые в ходе занятий снимки часто отражают значимый для участников группы и психологически интимный материал. Поэтому необходимо создать условия для того, чтобы никто из посторонних, в том числе участников других работающих в том же помещении групп, не мог его видеть. Для этого часть фотографий может храниться в кабинете в индивидуальных папках участников группы, часть может забираться ими по окончании занятий домой. В некоторых случаях, однако, результатом работы группы может быть организация выставок или мини-экспозиций как в самом арт-терапевтическом кабинете, так и за его пределами. При работе с некоторыми группами это может иметь особое значение, способствуя социальной интеграции участников, повышению их самооценки, обогащению эстетического опыта и достижению иных положительных результатов.

Глава 10. Описание работы арт-терапевтической группы с использованием фотографии

Приводимое ниже описание работы фототерапевтической группы показывает, каким образом строятся занятия, какое место в них занимают различные виды творческой работы на основе фотографии, как проводятся обсуждения, как участницы группы взаимодействуют друг с другом и ведут себя при выполнении различных видов деятельтности. Данное описание также позволяет проследить некоторые положительные эффекты работы группы.

Срок работы группы был коротким, поэтому проявления групповой динамики оказались незначительны. По этой же причине занятия имели тематический характер, что позволяло организовать деятельность участниц и сфокусировать их внимание на определенных аспектах системы их отношений.

Целью работы группы являлся личностный рост и творческое самораскрытие участниц. Предполагалось, что в качестве основных инструментов будут использоваться различные изобразительные материалы и средства, прежде всего фотография. Участницы группы бали заранее предупреждены о необходимости принести на занятия ряд снимков биографического характера, а также фотоаппараты и изобразительные материалы.

В группу входило восемь женщин; возраст большинства из них варьировался в диапазоне 25–30 лет, лишь двоим участницам было больше 40 лет. Несколько человек участвовали ранее в различных тренингах и даже проходили индивидуальную терапию.

1 занятие: знакомство по фотографиям

В качестве своеобразной процедуры знакомства на первом занятии участницам было предложено продемонстрировать друг другу некоторые из своих фотографий и сопроводить их краткими комментариями. Фотографии они при этом выбирали сами из числа принесенных ими из дома, ориентируясь на собственные потребности и атмосферу в группе. Накануне они были предупреждены о необходимости принести из дома несколько фотографий, которые могли бы «рассказать» о них собеседникам и отразить по возможности разные события их жизни, интересы, увлечения, занятия и т. д.

Участницам было предложено самим определить, в каком составе они предпочитают проводить показ и обсуждение фотографий. Большинство заявило о желании разделиться на подгруппы, с тем чтобы создать более доверительную атмосферу и иметь больше времени на общение друг с другом. Ведущий однако предупредил, что через некоторое время группе предстоит подвести итоги работы в подгруппах, вернувшись в общий круг. На показ и обсуждение фотографий в подгруппах было отведено 45 минут. Когда время закончилось, участницам было предложено поделиться своими впечатлениями. Что они узнали друг о друге? Могут ли они сейчас охарактеризовать собеседниц, исходя из того, что узнали о них по фотографиям и рассказам? Какие сходства и различия в опыте, интересах, образе жизни им удалось обнаружить?

В одной подгруппе участницы обратили внимание на некоторые общие темы, обнаружившиеся в результате фото-знакомства. Одной из значимых тем, вызвавшей преимущественно негативные чувства, оказалась тема «Фотография на документе». Одна из участниц группы, Валентина, забыла материал дома, и единственное, что у нее было – фото, вклеенное в служебное удостоверение. В процессе ее рассказа о чувствах, связанных с этим снимком, другие участницы также начали говорить о том, как они воспринимают свои изображения на документах. Они обратили внимание на то, что фотографии на документах как правило черно-белые, что еще больше усиливает ощущение отсутствия эмоций, какой-то «холодности» и «безжизненности» снимка. Валентина заявила, что «на самом деле я не такая, как на этой фотографии – гораздо живее и эмоциональнее». Она связала свое впечатление от снимка также с тем, что «когда человек фотографируется на документ, у него, как правило, нет выбора; он должен соответствовать определенному шаблону; ему говорят, как нужно смотреть и как располагаться в кадре».

В другой подгруппе общей темой оказалась «Роль мужчины в процессе фотографирования». Показывая свои фотографии, в том числе сделанные во время летнего отдыха на море вместе с другом, Яна отметила его важную роль в том, что она, отчасти благодаря ему, стала в большей степени себя принимать. Она акцентировала внимание на одной из фотографий, где она запечатлена выходящей из моря, и хотя, как она призналась, ее внешность и фигура на снимке «далеки от совершенства», ей приятно сейчас на себя смотреть. У нее возникает ощущение собственной естественности и непринужденности. Ее партнер часто говорит ей комплименты, как ей кажется, совершенно искренне.

Данное занятие помогло участницам многое узнать друг о друге, и, как они сами признались, это произошло легко и непринужденно, несмотря на то, что это было первое занятие. В группе было заметно эмоциональное оживление, произошло также сближение участниц благодаря обнаружению общих тем. Показ и обсуждение снимков в подгруппах происходило без посредничества ведущего. Таким образом, уже на первом занятии участницы при установлении контакта полагались на собственную инициативу и способность слушать друг друга.

2 занятие: фотография в сочетании с художественным повествованием

Вначале занятия ведущий познакомил участниц с понятием визуально-нарративного подхода, т. е. такой формой групповой работы, когда фотография дополняется созданием текста, позволяющего раскрыть различные значения снимка и связанные с ним ассоциации. Затем женщинам было предложено, воспользовавшись личными фотографиями, выбрать из них одну или несколько, эмоционально затрагивающих, и создать на их основе хотя бы краткое литературно-художественное повествование или текст-размышление.

Екатерина выбрала две фотографии, на которых она была запечатлена с интервалом в полтора года. Выбор ею этих снимков был связан с тем, что они позволили ей увидеть значительные внешние и внутренние изменения, произошедшие за этот период. На одной фотографии выражение лица было заметно напряженным. Эта фотография была сделана во время ее обучения в старшем классе школы, в период, когда обострился ее конфликт со сверстниками. Из-за этого она даже решила перейти в другое учебное заведение. На второй фотографии, по ее мнению, виден другой, более уверенный в себе и «внутренне свободный» человек. Она добавила, что, несмотря на тяжелые чувства, связанные с происходившим в школе конфликтом, первая фотография ей дорога, поскольку переживаемое в то время психическое напряжение оказалось мобилизующим и позволило ей принять, как ей кажется, правильное решение. Сопровождающий снимки текст Екатерина читать не захотела, сказав, что он имеет интимный характер, и она пока еще не настолько доверяет группе. Сами же фотографии она показала. Когда она комментировала их, остальные участницы внимательно ее слушали.

Инна выбрала фотографию, на которой она изображена стоящей на подоконнике и напряженно выглядывающей из окна. Она сказала, что ее поза говорит о тревоге и, вместе с тем, интересе к тому, что находится за окном. Она также добавила, что этот снимок отражает ее отношение к миру в целом в настоящий период ее жизни, когда она завершает свое обучение в университете и должна искать работу. Ей необходимо сделать свой выбор, и она ощущает по этому поводу неуверенность. Ее текст представлял собой размышление о текущем моменте. В нем также делались отсылки к увиденному ею несколько месяцев назад сну – его образы и само настроение, которое он создавал, ассоциировались у нее с выбранной фотографией.

Валентина, которая все еще находилась под впечатлением от предыдущего занятия и своих негативных чувств, связанных со снимком на документе, решила вновь обратиться к той же самой фотографии. Она создала короткий, но очень эмоциональный текст, который позволил ей выразить отрицательные чувства.

Линда выбрала фотографию, на которой она снята в два года. Это студийная фотография, рядом с девочкой видна полная яблок корзина. Ее текст представлял собой рассуждение о том, что можно «прочесть» в улыбке и взгляде ребенка. Линда увидела в них хитрость и шаловливость.

Ирина также выбрала свою детскую фотографию – портрет, созданный ее отцом-фотографом. На снимке она очень внимательно, как-то не по детски, как ей показалось, смотрит в объектив.

Группа подтвердила, что взгляд действительно серьезен и проницателен.

Надежда показывать фотографию и читать текст отказалась.

3 занятие: изготовление рамки для фотографии

В начале занятия ведущий предложил продолжить работу над теми снимками, которые были использованы на предыдущей встрече. На этот раз участницы могли при желании создать для этих снимков рамки. Ведущий подчеркнул, что создание рамки является творческой задачей, при решении которой может быть проявлена полная свобода действий и оригинальность. Предлагалось использовать широкий набор различных изобразительных средств и материалов – не только краски, фломастеры, мелки, но и цветную или белую бумагу или картон, фольгу, работать в технике коллажа, используя вырезки из журнала или природные материалы, а также найденные в окружающем пространстве или личные предметы.

До начала работы Яна спросила, можно ли сделать несколько рамок – по числу фотографий, или нужно поместить несколько снимков в одну рамку. Ведущий ответил, что возможны любые варианты. Ирина спросила, можно ли создать лишь эскиз рамы и не переходить к ее изготовлению, если нет подходящего материала.

Как обнаружилось через некоторое время, она нарисовала рамку, две стороны которой (левая и нижняя) прямые, а две остальные – в виде волн. Она сказала, что хотела бы сделать рамку своими руками, из дерева. В кабинете подходящего материала не оказалось, и она поэтому решила создать только эскиз, но обязательно вырезать раму потом, подобрав для нее добротную древесину. Дерево видится ей «живым» материалом. Правая и нижняя стороны рамы в виде волн передают идущие от ее детского портрета потоки энергии, открытость миру, устремленность в будущее. Она призналась, что ощущение ресурсности портрета усилилось у нее с прошлого занятия, на котором она создавала текст-размышление. Портрет укрепляет ее веру в будущее и свою способность справиться с возможными трудностями.

Инна создала рамку в технике журнального фотоколлажа. Она использовала фотографии растений и изображение юноши и отметила терапевтический эффект работы, проявившийся в ощущении завершения ситуации напряженного выбора, большего доверия к миру и безопасности.

Валентина накрыла свое удостоверение листом картона, вырезав в нем небольшое «окошко» в виде треугольника, и пририсовала к его вершинам бутоны. Она призналась, что это позволило ей окончательно преодолеть негативные впечатления от фотографии, которые она в значительной степени отреагировала на прошлом занятии благодаря сочинению текста. Созданная ею рамка позволила компенсировать то ощущение холодности и отсутствия эмоций, которое первоначально вызывала фотография на документе.

Екатерина создала рамку в виде морского пейзажа. Виден берег суши и извергающийся на нем вулкан. Она сказала, что пейзаж дает ей ощущение свободы и энергии. Справа на раме-рисунке изображена летящая над морем птица. Также как и некоторые другие участницы группы, Екатерина в результате проделанной работы ощутила большую ресурсность фотографического образа, то, что в нем «скрыта сжатая, побуждающая к действию пружина». Она смогла изменить свое отношение к снимку, который первоначально вызывал у нее двойственные чувства.

Рамка Линды также, как у Екатерины, оказалась выполненной в виде рисунка. Она нарисовала яблоневый сад во время сбора урожая. Часть яблок на рисунке уже сложена в корзины. Она сказала, что такая рама ее умиротворяет и ассоциируется с чувственным полнокровием.

Яна сначала изобразила в верхней части своей рамки из белого картона два крыла – черное и белое, символизирующие те противоречивые чувства, которые вызывает фотография. Затем она дополнила их разноцветными ромбами, что дало ей ощущение большей удовлетворенности. Фотография первоначально несла для нее негативный смысл, ассоциируясь с возникающим иногда чувством «отделенности от мира и неучастия в жизни». На этом снимке изображена чугунная петербургская ограда, за которой виден двор дома. На предыдущем занятии, все еще переживая сложные чувства, она так и не смогла создать никакого текста и предъявлять фото во время обсуждения не стала.

У Надежды рамка также оказалась в форме рисунка. Она изобразила разноцветный фон и тропинку. На фотографии она изображена в возрасте трех лет. При обсуждении фотографии на втором занятии она переживала смешанные чувства, даже отказалась показывать фотографию и читать текст. Теперь они стали более позитивными, начали преобладать чувства доверия и открытости.

Наталья создала раму в виде портфеля, который может открываться, как книжка, создавая триптих. Она сказала, что рамка помогла ей связать все три фотографии в единую композицию. На всех снимках она изображена в рабочих и бытовых ситуациях. Комментируя их на предыдущем занятии, она говорила преимущественно о негативных чувствах, которые они вызывают – ощущении зависимости, необходимости исполнять чужую волю, неуверенности в себе. На одной из фотографий видно, как Наталья прикусила от напряжения губу (один из моментов конференции, на которой ей было поручено выполнять административные функции). Когда Наталья развернула рамку-книжку, стало видно, что три фотографии связаны также образом дерева из белой бумаги, местами прикрепленного к плоскости листа, но смотрящегося как отделенное от него – объемное и самодостаточное. Его ствол прочен, ветви – раскидистые.

Подводя итоги занятия, участницы отметили, что создание рамок для фотографий позволило достичь определенного терапевтического эффекта, проявившегося в преодолении негативных или противоречивых чувств, которые некоторые фотографии вызывали первоначально. В некоторых случаях создание рамки также позволило лучше осмыслить опыт, связанный с фотографией. Примечательно, что создание рамки привело к ощущению большей завершенности ситуации и доверия к будущему. Также услилось чувство безопасности в группе.

4 занятие: создание серии фотографий во время прогулки по городу

Объясняя условия выполнения задания, ведущий сказал, что работа сегодня будет рассчитана на два с половиной часа. Все это время участницы группы будут свободно перемещаться по городу, выбирая любые понравившиеся им объекты и ситуации и фотографируя их. Выбор объектов для съемки может определяться чувствами, которые они вызывают-например, интереса, яркости эмоциональных переживаний – либо тем значением, которые предмет или ситуация имеют для автора. При этом можно создать любое количество снимков, которые могут восприниматься автором как самостоятельные, либо как тематически связанные друг с другом. В качестве некоторых тем, которые могут лечь в основу создания серий фотографий, ведущий назвал такие варианты: «Путешествие», «Полярности», «Я в городе». Участницы также могут выбрать любую иную тему либо сформулировать ее в определенный момент выполнения задания. По истечении двух с половиной часов ведущий попросил участниц группы вернуться в кабинет для обсуждения впечатлений и планирования дальнейшей работы.

Не все участницы группы, однако, вернулись вовремя. Двое женщин слишком далеко ушли от места проведения занятий и, несмотря на то, что на обратном пути очень торопились, в установленное время прийти не смогли. Оказалось, что некоторые договорились двигаться вместе, в то время как другие предпочли выполнять это задание в одиночестве. Те, кто путешествовал в паре, делясь впечатлениями, отметили, что нисколько не мешали друг другу. Каждая к тому времени определилась с темой, а потому наличие спутницы не влияло на выбор объектов для съемки. Женщины уважительно относились к выбору друг друга, предоставляя себе и спутнице достаточно свободы, хотя время от времени согласовывали маршрут движения, исходя из потребностей друг друга. В некоторых случаях, главным образом, когда автор хотела быть сфотографированной на том или ином фоне, партнерши помогали друг другу.

Некоторые (Наталья, Екатерина, Инна) отметили, что при выполнении этого задания они сделали нечто, чего обычно не делали. Инна, например, путешествуя самостоятельно, пошла по той улице Васильевского острова, по которой раньше никогда пешком не ходила – только ездила по ней несколько раз на общественном транспорте. Эта улица казалась ей неинтересной и даже небезопасной, так как находилась в стороне от оживленных мест острова. Она была малолюдной, на ней располагалось несколько промышленных объектов и некоторое число жилых домов, находящихся главным образом в запущенном состоянии. Она отметила, что смогла по-новому оценить эту улицу, неторопливо прогуливаясь по ней и то и дело останавливаясь для того, чтобы лучше рассмотреть то, что ее интересовало, или лучше ощутить место. Она призналась, что к ней подошел мужчина и пытался завязать знакомство. Мужчина показался Инне несколько навязчивым. Его привлекло необычное поведение Инны (когда он ее увидел, она как раз рассматривала трактор и пыталась его сфотографировать). Она не очень-то была расположена общаться с ним, однако некоторое время все же поддерживала с ним разговор. Она с удивлением отметила, что позволила себе «поиграть» с собеседником (чего обычно не делает), заявив, что она англичанка и знакомится с «неофициальной» частью Петербурга. Разговаривая с ним, она имитировала акцент. В конце концов, она более решительно попросила его оставить ее одну.

Яна также предпочла двигаться самостоятельно. В определенный момент она почувствовала, что вошла в особое состояние, похожее на медитативное. Временами она подолгу фокусировалась на каком-либо предмете, переставая отдавать себе отчет в том, что происходит вокруг, но большую часть времени все же, несмотря на концентрацию на объектах и ситуациях, ее не покидало ощущение неловкости из-за того, что прохожие могут обращать внимание на ее необычное поведение. Так, например, когда пыталась сфотографировать старинное зеркало, расположенное в витрине магазина, ей показалось, что продавцов и охранника магазина это может насторожить. Затем она стала фотографировать тени людей, стараясь делать это незаметно от них, но и при этом испытывала некоторое смущение. У нее возникло ощущение, будто она у них что-то «крадет».

Кульминацией прогулки Натальи и Екатерины оказался подъем на балюстраду Исаакиевского собора. Они сделали ряд панорамных снимков, а Екатерина сфотографировала также ведущую на балюстраду винтовую лестницу.

Надежда при выполнении задания испытывала в основном отрицательные чувства. Она призналась, что ей на пути почему-то попадалось как никогда много мусора. Это ее расстраивало, но она решила не отворачиваться, а фотографировать мусор.

Ирина путешествовала вместе с Валентиной. Большинство снимков Ирина сделала в цветочном магазине, фотографируя искусственные и живые цветы. Иногда ей было трудно понять, какие из них настоящие, а какие – искусственные. Это подсказало ей тему работы («Подлинное и ложное»). Ее также привлек кораблик на шпиле Адмиралтейства. Она смотрела на него, стоя возле расположенного недалеко от Адмиралтейства фонтана, и в определенный момент ей захотелось «поймать» кораблик в кадр, совместив его с брызгами фонтана, так чтобы создавалась иллюзия его «полета» или «скольжения» по волнам.

Валентину привлекли вывески магазинов и кафе, а также тексты на рекламных щитах. Она заметила, что названия вывесок и тексты рекламы несут зачастую скрытый смысл. Она начала «играть» со смыслами, фотографируя вывески и рекламу в определенной последовательности. В результате возникло целое повествование.

Линда решила не ходить далеко. Она путешествовала в пределах одного квартала, снимая двери домов. Ей также попалась вынесенная кем-то на улицу старая швейная машинка, и она также решила ее сфотографировать.

Подводя итоги занятия, ведущий обратил внимание участниц группы на то, что некоторым из них в этот день удалось совершить и испытать нечто особенное – например, пройтись по тем местам, гулять по которым они раньше не решались, увидеть некоторые вещи по-новому, возможно, также узнать что-то новое о себе. Он предупредил женщин о том, что на следующем занятии им надо иметь фотографии уже напечатанными для того, чтобы иметь возможность продолжать работу, создав из фотографий композицию или определенным образом оформив их в пространстве.

5 занятие: оформление фотографий и их обсуждение

На следующем занятии участницы группы сначала просмотрели уже напечатанные фотографии и отобрали наиболее удачные и интересные из них. При этом они увидели некоторые снимки по-новому, обнаружили смысловые связи и визуальные «переклички» между фотографиями. Им необходимо было затем определенным образом оформить снимки (создать для них рамки, расположить их на паспарту и т. д.). Допускалось использование изобразительных средств и текстов – для того, чтобы дополнить фотоснимки графическими образами, создать визуальную связь между ними или передать скрытый смысл. В конце необходимо было расположить фотографии в пространстве кабинета.

Линда использовала большую часть созданных ею фотографий дверей, а также снимок с изображением швейной машинки. Она разместила все фотографии на двери кабинета. Представляя свою работу, она более подробно, чем в конце предыдущего занятия, рассказала о тех чувствах, которые она переживала, фотографируя двери. Это, в частности, были чувства сожаления и горечи из-за того, что старый фонд города находится в состоянии упадка. Лишь на одной фотографии была видна «благополучная» дверь – это была сделанная из добротного дерева дверь офиса. Тягостные чувства у Линды также вызвала дверь заброшенного дома. Она была заколочена. Рассказ Линды тронул других участниц группы, они стали делиться своими ассоциациями со сделанными ею фотографиями. Екатериной была высказана мысль о том, что дверь является очень емким символом, обозначающим границу двух реальностей, переход из одного пространства в другое, начало и конец и т. д. Инна сказала, что дверь ассоциируется у нее с некоторыми частями человеческого тела. Ирина добавила, что двери на фотографиях Линды чем-то напоминают ей о темах рождения и смерти. Линда (которая является жительницей г. Риги и приехала в Петербург специально для прохождения тренинга) стала сравнивать сфотографированные ею двери с дверями исторической части Риги и признала, что двери могут очень много сказать о культуре народа. Она также отметила, что хотя сфотографированные ею двери производят в основном удручающее впечатление, под слоями облупившейся краски нередко скрывается весьма добротная основа, и если двери отреставрировать, они могут оказаться настоящими произведениями искусства.

Ирина создала композицию из нескольких снимков – в основном это были фотографии искусственных и живых цветов, и хотя они были запечатлены крупным планом, отличить искусственное от натурального было очень сложно. Она сама с удивлением это отметила. В композицию она также включила фотографию кораблика со шпиля Адмиралтейства, «оседлавшего» гребень волны. Она еще раз напомнила о том, что, делая этот снимок, она более 10 минут «ловила» кораблик и брызги фонтана в кадр, стараясь их совместить и создать таким образом иллюзию движения кораблика по воде. Свой цикл она назвала «Иллюзия и реальность». Фотографии и рассказ Ирины также вызвали у других участниц активную ответную реакцию. Инна сказала, что когда иллюзия и реальность соединяются друг с другом в такие моменты, как, например, путешествие с фотоаппаратом, можно делать удивительные открытия, видеть мир по-новому, «играть» с ним. Подтвердив это, Ирина, однако, добавила, что когда обнаруживается искусственность чего-либо, например, цветов, ей бывает грустно.

Инна разместила три свои снимка на лист бумаги, а затем приклеила скотчем всю композицию на грифельную доску зеленого цвета. Было видно, что одна из фотографий (трактора) выступает за границы листа бумаги. Комментируя свою работу, она сказала, что теперь по-новому воспринимает снимки. Поначалу они казались ей не связанными друг с другом, теперь же в них ей видится развитие той темы (жизненного выбора, движения навстречу будущему), на которую она вышла на первых занятиях. Она отметила, что теперь еще больше, чем при создании рамки, чувствует веру в свои силы и готовность двигаться навстречу будущему.

Яна также расположила свои снимки на листе ватмана. Основную их часть составляли фотографии человеческих теней. Была также фотография старинного зеркала в витрине магазина. Наряду с тенями прохожих, она пыталась фотографировать свою собственную тень. Она сказала, что фотосъемка теней показалась ей очень интересным занятием, хотя и сопряженным иногда со сложными чувствами – по теням можно многое узнать о человеке и себе самой. Иногда оно также оказывается психологически сложным, поскольку может быть связано с вторжением в «чужое пространство» (если рассматривать тень как продолжение тела человека), однако фотографирование человеческих теней все же более «безопасно», чем фотографирование самих людей – ведь кому-то может не понравиться то, что его фотографирует незнакомый человек.

Снимки Яны оказались очень «графичны» и выразительны, что отметили другие участницы группы. Идея Яны о фотографировании теней как своеобразном приеме психологического исследования человека показалась им очень интересной. Инна и Ирина согласились с Яной в том, что фотографирование людей на улице может быть «небезопасным» (Инна, например, фотографировала дорожных рабочих в ярких оранжевых куртках). В то же время в этом занятии есть нечто привлекательное – ведь ты устанавливаешь с тем, кого снимаешь, явный или «тайный» контакт.

Надежде удалось благодаря художественному оформлению фотографий с помощью принесенных ею с улицы растений смягчить те преимущественно негативные чувства, которые вызывали созданные ею снимки. Она призналась, что проделанная работа «примирила» ее с реальностью. Она осознает, что в окружающем ее мире много грязи, но в ее руках достаточно средств для того, чтобы как-то на него повлиять. Она сказала, что переживает теперь чувство удовлетворения.

Наталья создала композицию из фотографий исключительно со своим собственным изображением. На них она стоит, прислонившись к старому дубу (ее снимала Екатерина). Она сказала, что на некоторых снимках воспринимает свое выражение лица как естественное, а потому довольна собой, на других же ей не удалось быть самой собой. Однако она решила показать и те, и другие фотографии. Валентина заметила, что в работе Натальи вновь фигурирует образ дерева. Он создавался ею ранее из бумаги и также был связан с фотографиями, на которых Наталья поначалу сама себе не нравилась, однако последующее оформление и дополнение снимкообразом дерева помогло ей изменить их восприятие.

Екатерина в основном использовала панорамные снимки. В ее композиции вновь звучала тема свободного движения и полета. Валентина организовала фотографии в пространстве так, чтобы передать смысловые «переклички» между образами.

В конце занятия ведущий предложил участницам рассказать, что дала вторая часть работы по созданию серий фотографий, включавшая отбор и художественное оформление снимков. Екатерина сообщила, что для нее был важен момент самостоятельной печати снимков в фотолаборатории. Благодаря этому она смогла лучше «почувствовать» их и произвести предварительный отбор тех, которые она хотела бы включить в серию.

Ведущий отметил, что участницы группы обращали относительно мало внимания на пространственное размещение работ – большинство из них задумались о том, куда поместить серии фотографий, за несколько минут до начала обсуждения. Но даже в этом случае выбор места помог передать основной смысл и настроение авторской работы. В качестве примера он привел композицию Линды.

Яна сказала, что она располагала свою композицию на разных уровнях, пыталась совместить ее с разными предметами интерьера. Наконец, она поместила свою работу под окном на полу. Когда ведущий спросил, чем она руководствовалась, выбрав это место, Яна ответила, что для нее был важен полумрак, некоторая «скрытность» работы, ей хотелось, чтобы та находилась в тени – ведь основным предметом съемки для нее были человеческие тени, проникновение в личное пространство, в чем-то «запретную» зону. Тени тоже располагаются на земле, под ногами. Она отметила, что яркий свет, льющийся из окна, и полумрак, в котором находится работа, создают весьма выразительный контраст и противопоставление двух планов – верха и низа, тьмы и света. Она также сказала, что, по ее наблюдениям за процессом своей работы, тема запретного, «теневого» в себе самой и других людях, по-видимому, является для нее сейчас одной из наиболее важных.

Ведущий затем сказал, что за счет отбора и художественного оформления снимков некоторыми участницами группы была обозначена смысловая связь между ними. Иногда снимки дополнялись рисунками, что также способствовало обозначению такой связи. Вторая часть работы также позволила определить приоритеты – какие снимки в наибольшей степени эмоционально затрагивают авторов, передают важные для них представления. В качестве примера он привел работы Инны, Натальи и Екатерины.

Он также отметил, что создание Надеждой фона для фотографий с использованием естественных природных материалов, по-видимому, помогло ей по-новому взглянуть на снимки и ту проблему, на которую она вышла во время прогулки с фотоаппаратом (проблема несоответствия обыденной реальности с ее грязью и «несовершенством» Надеждиным ожиданиям и представлениям). Наложение снимков на созданный ее руками фон позволило ей почувствовать, что она не бессильна, что она сама может сделать что-то для того, чтобы мир стал более гармоничен.

Надежда подтвердила, что эта работа позволила ей стабилизировать свое эмоциональное состояние, изменить взгляд на проблему и даже сделать шаг к изменениям.

Екатерина сказала, что размещение работ в пространстве кабинета позволило достичь эффекта «расширения пространства», найти новую позицию для восприятия. Это было важно для нее, так как ее снимки имели панорамный характер. Она поместила свою работу в простенке между окнами. Это усиливало ощущение полета и свободы. Из окна открывался вид на город, так же как с балюстрады Исаакиевского собора.

И наконец, ведущий отметил в качестве особенности работы этого дня выход участниц группы на масштабные, экзистенциальные, философские темы. В этом отношении показательной оказалась работа Линды и развернувшееся вокруг нее обсуждение ассоциаций участниц. Ведущий сравнил серийную фотографию и художественное оформление снимков с «визуальным размышлением» – мышлением посредством визуальных образов, которое позволяет передать значимые представления о своих отношениях к себе, окружающим людям, миру, а также осознать свою жизненную позицию, потребности, ценности и верования.

6 занятие: создание на основе фотографий композиций и текстов в парах

В начале занятия ведущий предложил участницам группы объединиться в пары и, воспользовавшись любыми созданными ими за предыдущие занятия фотографиями, совместно создать композицию, а затем сочинить на ее основе художественный текст, передавая лист бумаги из рук одного партнера в руки другого. Поскольку Натальи на момент начала занятия в группе не было, участницы могли создать две пары и одну тройку. Яна стала работать с Надеждой, Екатерина – с Инной, а Линда – с Ириной и Валентиной.

Совместная работа Яны и Надежды включала по нескольку снимков с каждой стороны. Они назвали ее «Стихии природы». На одном из снимков Яны она сфотографирована в момент танца, на другом – в праздничной, приподнятой обстановке. Она при этом ассоциировала себя с огнем, страстью, энергией. Надежда же использовала пейзажные, «спокойные» фотографии. Создавая композицию, партнерши активно пользовались изобразительными средствами, дополнив снимки изображениями солнца и огня (рисунок 1). Говоря о своих впечатлениях о совместной работе, Надежда сказала, что Яна задавала тон. Именно она создала образы солнца и огня и предложила Надежде «побыть в роли» воздуха и воды.

Рис. 1. Совместная композиция Яны и Надежды

Яна поначалу испытывала дискомфорт. «Так получается, что в группах я в последнее время работаю с людьми старше себя по возрасту, и для меня это бывает сложно, – сказала она, – но сегодня дискомфорт быстро прошел, когда Надежда расположила передо мной свои фотографии. Мне тяжело, когда я общаюсь с авторитетами – а старшие по возрасту люди таковыми являются – но сегодня быстро почувствовала себя свободно, нашла способ вступить в контакт».

«Спасибо, – откликнулась на слова Яны Надежда. – Мне поначалу также было не совсем комфортно…» Яна и Надежда сочинили вместе такой текст:

Творчество. Движение. (Яна)

Уравновешенность стихий, приносящая радость. (Надежда)

Ах, как праздника хочется! (Яна)

Согревай, но не обжигай. (Надежда)

Жизнь прекрасна! Больше позитива, ура! (Яна)

Яна добавила, что этот текст для нее важен, так как когда она раньше заканчивала работу в группе, ей было сложно остановиться на положительных чувствах. «Это особенно важно, что сегодня последний день нашей совместной работы, и я не грущу, но радуюсь жизни и верю, что у меня все будет хорошо», – сказала она.

Свою совместную работу Линда, Ирина и Валентина назвали «Стервы». В данном случае это слово несло для них положительный смысл, ассоциируясь с волей, активностью, настойчивостью в достижении своих целей, способностью получать удовольствие от жизни. В центре композиции располагалась фотография с изображением Линды и Валентины, улыбающихся и стоящих под вывеской магазина под названием «Стервы» (магазин нижнего белья – проходя мимо него вместе после одного из занятий, они не смогли удержаться от того, чтобы сфотографироваться на его фоне). В композиции также нашли свое место сделанные ранее Ириной снимки искусственных и живых цветов (рисунок 2).

Когда в кабинете появилась опоздавшая Наталья, Линда, Ирина и Валентина, несмотря на то, что они уже завершали создание композиции, пригласили ее присоединиться к ним. Наталья взяла одну из своих фотографий (она изображена непринужденно сидящей на бампере своего автомобиля), и место для снимка было быстро найдено. После этого Ирина, по согласованию с партнершами, дополнила фотографии рисунком еще одного автомобиля.

Делясь впечатлениями, участницы этой подгруппы сказали, что испытывают воодушевление и радость от проделанной работы. Они удовлетворены, поскольку им удалось передать в рисунке и тексте ту жизненную позицию, которая им импонирует, несмотря на то, что окружающими она может восприниматься по-разному.

Инна и Екатерина создали композицию на тему «Навстречу будущему». Екатерина решила включить в нее уже использованные ею на предыдущем занятии панорамные снимки, а Инна – фотографию трактора. Обе признали, что выбранные ими образы ассоциируются у них с теми положительными изменениями в восприятии себя, своих возможностей и перспектив, которые произошли благодаря групповой работе.

Последним упражнением тренинга – своеобразным ритуалом завершения – явилось написание участницами группы посланий себе самим, дополняемых одним из фотоснимков. Каждая прежде всего определяла, в какой момент будущего ей следует прочесть послание, а затем писала текст с пожеланием, напутствием себе самой, подбирала подходящую для текста фотографию (возможно, ассоциирующуюся с теми открытиями и положительными чувствами, которые были связаны с групповой работой) и запечатывала все это в конверт, указав на нем, когда его нужно вскрыть.

Рис. 2. Совместная композиция Линды, Ирины, Валентины и Натальи