Затем на смену эллинистическим государствам пришла Римская империя, которая, начав с локальной республики в Лации — центре Италийского полуострова, расширяла свои владения поступью суровых легионов, строивших дороги и маршировавших от Британии до Сирии, от Египта и Марокко до Балтики. Подчиняя народы, перекраивая их системы государственного управления, Римская империя стала, вероятно, первым примером настоящего глобализма. Повсюду римляне внедряли свою архитектуру, своих богов, свои экономические методы. Но неизбежно с ускоряющимся темпом сами впитывали чужие идеи и представления о мире, восхищались чужими богами, приспосабливая их к привычным верованиям или усваивая новые культы (Исиды и Осириса, иранского Митры и в конечном счете иудейского Мессии, Иисуса Христа). Сначала они грецизировали свою культуру, затем увлеклись ориентализмом в разных формах, обильно заимствуя эклектичное наследие эллинизма; позже в гораздо меньшей степени прониклись кельтской и германской мифологией. К концу своего существования единая Римская империя в культурном и религиозном смысле была невообразимым смешением всего на свете, куда только дошли легионы.
Закономерной частью процесса эллинистической и римской глобализации стал расцвет астрологии. Еще до рождения Александра Македонского греки проявляли живой интерес к астрологическим идеям Вавилона и Египта. Однако свойственный им рационализм побуждал греческих философов прежде всего увлекаться календарными расчетами, математическими и астрономическими сведениями (среди ученых, обратившихся к восточным знаниям, были Пифагор и Архимед; историки Фукидид и Геродот рассказывали о гороскопах и жрецах-звездочетах). Именно греки придумали собственные термины для ключевых понятий календарной и астрологической мифологии, заимствованной ими у вавилонян и египтян: эпагомены, деканы, зодиак
