Оглавление

Глава 1

Ленинград, 1951 г.

— Вы же понимаете, что это значит?

Вопрос следователя Алексея Васильевича Стукова вывел Катю из оцепенения. Казалось, что хрупкую девушку, которая сидела на неудобном жестком стуле напротив, интересовала только форма двух необычных пятен от чернил на столе.

Но так было лишь на первый взгляд. Екатерина Смирнова, студентка истфака Ленинградского педагогического института, старалась справиться с внезапно обрушившимся на нее вызовом в городское отделение Министерства государственной безопасности.

— Я не понимаю, о чем вы? Я ничего не сделала…

— Вот именно! — почти взвизгнул сидевший напротив суховатый мужчина, перебирая несколько листков из картонной папки с какими-то номерами.

— При вашем прямом попустительстве, гражданка Смирнова, у нас практически под носом процветала группа, активно занимавшаяся антисоветской деятельностью. И вы вместо того, чтобы проявить бдительность, закрыли на это глаза. И только благодаря другим более идеологически стойким товарищам наши органы госбезопасности смогли прекратить эти опасные действия.

— Что вы такое говорите? — снова спросила Катя. Пока ей не удавалось понять, в чем именно ее обвиняют.

— Имена Аркадий Лисовский, Тамара Сикорская, Татьяна Берггольц, Сергей и Владимир Креоповы вам о чем-то говорят?

— Не уверена…

Но тут Катя стала с ужасом стала вспоминать, как недавно они с Николаем, ее другом и ухажером, случайно, через шапочных знакомых, попали на литературную встречу в квартире известного композитора Аркадия Савельева. Катя с трудом вспоминала их лица, но имена вроде были те же. С полной уверенностью она могла сказать, что они просто обсуждали литературу, язык и приемы некоторых новых авторов, и совершенно не касались ни одной политической темы.

— Но там ничего такого не было… — сдавленно ответила девушка.

— Ага, значит признаете факт знакомства с указанными гражданами, — торжествующе сказал следователь Стуков.

— Я видела их один раз, и мы обсуждали литературу, — немного увереннее начала Катя. Она наконец поняла причину вызова и смогла взять себя в руки, чтобы отстаивать свою правоту.

— Однако, мы установили, что эта группа занималась антисоветской деятельностью и активно вербовала сторонников среди идеологически неутвержденных граждан, — продолжал гнуть свою линию Алексей Васильевич.

— Я с ними ни в каких делах не участвовала! — твердо ответила его собеседница.

— Это мы еще проверим! Пока мы опрашиваем свидетелей и разбираемся в ситуации, а потом еще раз поговорим с вами, — хотя голос следователя звучал ровно, Катя почувствовала реальную угрозу.

Закончив бумажные формальности, девушку отпустили, и она как можно быстрее покинула управление. Казалось, даже воздух в здании был тяжелым, с ощутимой примесью тревоги и какой-то неясной угрозы.

На улице дул холодный и влажный ветер, какой может быть только на побережье Балтийского моря. Он проникал до самых костей, чтобы забрать как можно больше тепла.

— Ненавижу холод, — в сердцах сказала Катя, плотнее кутаясь в свой пуховый платок, последний подарок бабы Нади.

В своем военном детстве она часто мерзла, и сейчас любой намек на холод казался ей трагедией.

После вызова в управление встречаться с Николаем, который и втянул ее в эти неприятности, совершенно не хотелось, хотя они были неразлучны последние четыре месяца. С молодым мужчиной, недавним выпускником журфака, а сейчас начинающим обозревателем областной газеты, Катя познакомилась в театре, куда им обоим дали билеты от комсомольского актива.

Новый знакомый проводил ее до общежития, они разговорились. Николай, веселый и необыкновенно начитанный, быстро стал ее Коленькой, и пара уже строила планы на совместную жизнь.

Но сейчас в сердце Кати бушевали самые разные эмоции, и помимо страха и растерянности, там была злость на Колю, который не только сам пошел на тот злополучный литературный вечер к незнакомым людям, но и взял с собой подругу.

В таком раздрае девушка вышла на улицу и пошла вдоль набережной к себе в общежитие. Величественные дома, гранит и монументальные колонны, которые ее неизменно восхищали в городе на Неве, сегодня подавляли и внушали неясное беспокойство.

— Надо поговорить с Раей! — вдруг решила Катя и сразу же успокоилась.

Раиса Тарасова была секретарем бюро ВЛКСМ их института, знала все, что происходит вокруг и умела быстро принимать волевые решения. Но также она была Райкой — девчонкой с соседней улицы, той, кто знала Катю с детства, привела ее в комсомол и уговорила поехать поступать в Ленинград, чтобы навсегда вырваться из тесноты и грязи их рабочих бараков.

Вскоре после возвращения в общежитие Катя зашла к Рае. Хотя в комнатах института обычно селили по четверо, для секретаря бюро сделали исключение, поэтому можно было обсудить все с глазу на глаз.

Рая была самим воплощением энергии и прогресса — модная короткая стрижка, макияж на глазах и рубашка в крупную клетку. Такая смелость всегда восхищала Катю, но и немного подавляла.

Девушка рассказала старшей подруге всю ситуацию. Рая внимательно выслушала, уточняя по ходу рассказа непонятные ей детали.

— Пока ничего не предпринимай сама, я подумаю, что можно сделать, — напоследок твердо сказала Рая.

Кате уже тогда не понравился отстраненный взгляд Раи, но она привыкла доверять во всем своей старшей подруге.

Дни потекли дальше, девушка как обычно исправно ходила на занятия. И вроде ничего особо не изменилось, но иногда Катя замечала напряженные взгляды от некоторых преподавателей и ее соратников по институтскому комсомольскому бюро.

Этим утром девушка проснулась раньше обычного — на улице бушевала февральская непогода, и колючие снежинки-льдинки хлестали в окно. Вставать совершенно не хотелось, но сегодня первой стояла лекция по истории партии, и ее совершенно точно не стоило пропускать.

Когда Катя зашла в аудиторию, преподаватель Анатолий Степанович Фомин, который по совместительству был руководителем парткома их института, бросил на девушку нечитаемый взгляд и не поздоровался в ответ. Это был пожилой мужчина с блеклой внешностью и маленькими крысиными глазками. Он преподавал еще с царских времен и отличался умением узнавать все первым и выкручиваться из любой ситуации.