автордың кітабын онлайн тегін оқу  Редакторская правка

Маша Кубикова

Оглавление

«Корпоративный вестник»

Назначение

— Слышали, кого новым главредом назначили?

— Кого?

— Кубикову.

— А кто это?

— Толком никто не знает, она пять лет просидела в славяно-филологическом журнале.

— И сразу к нам, в главреды?

— Значит, такие связи.

— Какие? Постельные?

— Все может быть.

— Так как ее зовут?

— У Наташи надо спросить, она ее личный ассистент.

— Наташа, как Кубикову зовут?

— Мария вроде бы.

— А дальше?

— Не знаю, Кубикова и все.

— Не хорошо так, без отчества. Все-таки славянской филологией человек занимался. Точно не знаешь?

— К сожалению, нет.

— Значит, будет «Марь Кубиковна».

— Марь? Как болото?

— Очень символично. В конце концов, наш «Корпоративный вестник» болото и есть.

Про разговорный стиль

— Машенька Кубиковна, пожалуйста, большое человеческое пожалуйста! Перестаньте вы нести эту пургу. Говорите нормальным естественным языком. Ну, посмотрите хоть блогеров, что ли, у них всегда в ходу современный сленг, поучитесь у по-настоящему популярных людей.

— Что ты мне ересь какую-то присоветовать решила? Или я скудоумием отличилась, или ты зазря мой хлеб ешь! Да, я отчасти ретроград. А тебя наняли не для того, чтобы меня жизни учить, а на черные работы! Разбирать и отделять!

— Бумаги?

— Зерна от плевел, бедная ты моя.

— Вы поймите, поближе надо быть к людям, к повседневной повестке.

— У меня на повестке отправка выпуска в печать. За последние двадцать лет сотню раз жаргон сменялся. И это только среди отроков, что уж про ученых людей говорить. И ты хочешь, чтобы я под них подстраивалась, все эти вот мерзкие словечки заучивала?

— Нет в них ничего мерзкого, зато сразу видно, что вы на одной волне.

— Молодая ты еще, Наташа, зеленая, можно сказать. Шишка незрелая, с твоего позволения. А ты знаешь, как сложно перестать говорить «в натуре»? А как заменить его на «реально»? А теперь вот на какой-нибудь «треш»! Это ты еще не наигралась, а я помню времена, когда слова «прикол» не существовало. И обходились как-то.

— Нельзя быть такой неуступчивой, Машенька Кубиковна!

— Вот смотрю я на тебя и не понимаю, почему вербальное насилие над людьми не запрещено. Имя мое выучить не можешь, а все туда же — учишь! Для кого большими буквами на стене написано: «Мария Кубикова»?!

— Это все неважно, когда надо будет, я все правильно скажу.

— Так уже надо, недооцененный кадр моей редакции, уже пора, ущербная ты моя!

— Вот вы опять! «Ущербная»! Мне даже не обидно. Ну, скажите хоть «лошара», или «душнила», «токсик», в конце концов. Вот что! Вам надо материться начать! Публично.

— А я смотрю, роняли тебя в детстве! Что ты про русский мат знаешь? Это вы бездумно его используете, а в нем сила скрытая, сильная, страшная!

— Какая же?

— Плодородная! Все слова и так и этак на одно и то же сводятся. Пользуетесь где ни попадя, потом рождаемость у вас неконтролируемая.

— То есть если вы крепко так, хорошо выругаетесь…

— Будет считаться, что я ищу отношений. А мне такие приключения ни к чему.

— Так вот почему, оказывается…

— То-то и оно.

Гармония слов

— Наташа, садись и пиши: «Облака тяжелой серой массой надвигались на город. Несли в себе стихию разрушения, бури и мрака. Кто-то погибнет сегодня. Кто? Нам неведомо. Мы — тени, расплывшиеся под тяжестью ветра, мы — души, прибитые к земле градом, мы — тлен». Записала?

— Да.

— Далее: «Возникнув из мрака, мы стремимся во мрак. В поисках смыслов мы тонем в грехах».

— Стихами писать?

— Нет, так не годится. Пиши: «Мы созданы мраком, чтобы он поглотил нас в конце, за те грехи, что мы свершили. Мы боимся его и призываем снова»…

— Зачем?

— «Чтобы он выбрал и покарал одного из нас, самого не достойного этой бренной жизни. Чтобы те, кто останется, ждали своего часа, собирая жалкие крохи с полей, прижавшись друг к другу и дрожа от холода в ночи. Проклятое племя, обреченное на прозябание в этом мире и загробном».

— Все?

— Пока да. Покажи, что получилось. Это что?

— Конспект.

— Ты должна была просто записать мои слова!

— Машенька Кубиковна, я не стенографистка, я только конспекты умею писать.

— Мне-то за что эти кары небесные?! 


— Ну, что там Кубиковна сказала? 
— Сказала, премии не будет, кого-то уволят и вообще скоро нам зарплату урежут. 
— Так и сказала? 
— Буквально да. Вот смотри, за ней записывала.

Заслуженное доверие

— Наташа, дорогая, зайди ко мне.

— Машенька Кубиковна, что-то случилось? Что я не так сделала?

— Ничего.

— Тогда за что вы так со мной?

— Как?

— Ласково. Это, как вы там говорите, затишье перед бурей? Уволить меня хотите?

— Уволить?

— А я, между прочим, ответственный работник.

— Наташа, я и не думала. Мне нужно кое-что прояснить, и только.

— Если вы про то, кто табличку на вашем кабинете подрисовал, то это не я. Это Сергей. Я говорила, что надо аккуратно писать «Кубиковна» вместо «Кубикова», а он не слушал, вот криво и вышло.

— Хорошо, что еще?

— Кресло ваше скрипеть начало после того корпоратива, на который вы не пришли. Ребята на нем по коридору катались.

— Интересно. Далее.

— Еще вашу кружку хотели изнутри слабительным намазать, но я не позволила и даже на всякий случай помыла ее.

— Наташенька, за это я тебя и ценю.

— Правда? И вы не подозреваете меня ни в чем?

— Ну что ты. Мне и в голову бы не пришло. Однако мне все еще нужна твоя помощь. Скажи мне, что такое «скуфяра кринжовая»?

— Ой, откуда вы это?.. Так называют… ну, знаете, очень консервативных людей.

— Консервативных?

— Да, тех, кто придерживается своих убеждений, привычного образа жизни.

— Ты хочешь сказать, людей с принципами? Старой закалки?

— Да, что-то вроде этого.

— Спасибо, Наташа, ты мне очень помогла.

Объявление

Ведомые мною труженики, подответственные мне стяжатели, тунеядцы и халтурщики! Иными словами, все, кто с протянутой рукой дважды в месяц идет ко мне на поклон. Настало вам время обратить свои взоры внутрь себя и узреть всю глубину своего падения. А узрев ее, найти в себе силы, встрепенуться, скинуть с себя бренные мысли и вспорхнуть ввысь птицей, несущей свободу, вдохновение и любовь. Любовь к своему делу, побуждение к труду. Застану ли я этот полет? Закроет ли бесконечный поток крыльев небо, или жалкие пара-тройка пичуг устремятся ввысь? Ведь там охваченных восторгом созидателей ждет истинное благоденствие за труды их, за деяния их. Да будет так.

____ Кубикова М. Э.

Сего дня августа месяца.

— Что это Кубиковна опять отчебучила?

— Кажется, все, помирает. На небеса хочет попасть.

— Кубиковне самое место в чистилище.

— Наташ, ты одна ее понимаешь, что она имела в виду?

— Что тут непонятного? Кто будет хорошо работать, того она выделит и наградит.

— После смерти? Наследника назначит?

— Почему наследника?

— Так тут про полет в небо, восторг… А она замужем?

— Ты зачем интересуешься?

— Просто подумал, вдруг ей наследник нужен, она дама одинокая. Я в каком-то смысле тоже.

— Я одно знаю: Кубиковна умирать не собирается. А работать придется всем, даже наследникам.