Каждый завидует тому, в чем ему отказано.
1 Ұнайды
ничего страшного в этой Кузне нет: сам выбираешь
Кроме слуг, понятное дело. Ну или тех, кого отец пригласил.
Затем он встал и пошел домой: в насмерть перепуганный грохотом поселок — и первым, сопровождавшим приход Уота из-под земли, и вторым, ознаменовавшим чье-то падение с небес.
За что я прошу у тебя прощения?!
— За то, что не мог предупредить меня заранее.
Он сдвинул шапку на затылок:
— Ничего я не прошу, понял? Я предупреждаю тебя. Сейчас, когда я имею право это сделать. Однажды ты повезешь маленького засранца-боотура в Кузню, вот я и предупреждаю: молчи! Если, конечно, тебе не захочется прикончить спутника своим рассказом. Есть такие яды, братец, — проглотил сегодня, а умер завтра.
— И такое бывает?
— Всякое бывает.
Я зажмурился. Представил: везу в Кузню боотура-малыша. Трюх-трюх, качаемся в седлах, глазеем по сторонам. Не бойся, говорю я ему. Тебя схватят клещами, сунут в горн, дадут молотом по башке. А ты не бойся! Главное, потерпеть, и все будет хорошо. Очухаешься, встанешь на ноги; вырастешь лихим молодцом. Он едет, не боится. Ну то есть боится, но совсем иначе. Когда знаешь, что тебя ждет, что главное — потерпеть, боишься по-другому. Он едет, а я его уже похоронил. Живого в землю закопал. Воткнул сто слов, как сто ножей, под ребра. И еду рядышком, улыбаюсь.
Хуже нет, когда тебя видят насквозь.
— Я про души спросить хотел. Почему — три?
Остальные вопросы — тьма-тьмущая! — вылетели из головы. И хорошо, что вылетели. О главном спросил, а остальное — ерунда.
— Ты вырос, Юрюн Уолан. — Дедушка молчал так долго, что я уверился: не ответит. И ошибся. — Пора тебе в Кузню. Там из тебя быстро вышибут лишнее любопытство. Не бойся, я шучу. Я люблю взрослые вопросы. Но сначала, если не возражаешь, спрошу я. Что делает человека человеком?
— Что?
Я растерялся. Я думал, он рассказывать станет, а не меня спрашивать.
— Племя, — за меня ответил дедушка. — Давай загибай пальцы! Племя, в котором ты родился. Земля, где ты родился. И ты сам, новый человек. Сколько пальцев ты загнул?
— Три.
— Очень хорошо. Теперь разгибай! Начнем с первого пальца. Отличный палец, длинный, очень полезный. Ты замечал, что дети обычно похожи на своих родителей? На дедушек с бабушками?
— Конечно! Вот, к примеру...
Старик остановил меня движением руки:
— Это дышит материнская душа — ийэ-кут, душа рода. Твой приятель Кустур родился человеком, ты родился боотуром, кобыла родилась кобылой, а озерный карась — карасем. Уловил дыхание ийэ-кут? Если она дышит полной грудью, в тебе может проснуться память предков. Обычно эта память спит, но сильный шаман способен ее разбудить.
Все должны вести себя правильно. Тогда в мире все будет хорошо и радостно, как у нас в улусе. Вот адьяраи — они злые, глупые. Они законы нарушают, оттого и беды кругом. И у них, и вообще.
— Улусники, — я сто раз проклял себя за то, что связался с дядьсарыновой сказкой, — захотели накинуть ярмо на ход времен.