автордың кітабынан сөз тіркестері Великие княгини и князья семьи Романовых. Судьбы, тайны, интриги, любовь и ненависть
Там они завели себе множество подруг, среди которых оказались и родственницы знаменитого ученого-естествоиспытателя Жоржа Кювье.
Кажется, он ждет и ищет слов, которые убедят его, что он любим. Даже такой – невоспитанный, неумный, неприлежный, недобродетельный, во всем хуже брата. А учитель заставляет его писать под диктовку покаянные письма: «В 12 лет я ничего не знаю, не умею даже читать. Быть грубым, невежливым, дерзким – вот к чему я стремлюсь. Знание мое и прилежание достойны армейского барабанщика. Словом, из меня ничего не выйдет за всю мою жизнь». Если уж всерьез анализировать записи в детских тетрадях, то стоит задаться вопросом, не проскальзывает ли в последней фразе этого покаянного послания то, что современные психологи называют «феноменом сбывшегося пророчества». Не испытывал ли мальчик, написавший ее, подлинное отчаяние подростка, который рано понял, что ему суждено всегда оставаться «на вторых ролях». Ведь даже в сказках, которые Екатерина писала для внуков, царевич Хлор и царевич Февей Красное солнышко – примерные дети и единственные сыновья. Их рождения долго ждали, ему радовались, как чуду. А младшего брата никто не захотел сделать героем сказки. Его, кажется, вовсе не существовало. Впрочем, впадать по временам в отчаяние, искреннее и глубокое, чувствовать себя одиноким и нелюбимым – нормально для подростка. Весь вопрос в том, какие решения относительно самого себя он примет, став взрослым. Сможет ли он полюбить, не зная сам подлинной и безусловной любви.
Впрочем, Павел Петрович – нежный отец. Он называл своих сыновей «мои барашки, мои овечки». Позже Николай будет вспоминать, как в детстве любил наблюдать за тем, как отцу укладывали и пудрили волосы и как тот весело разговаривал с ними. Но Александр и Константин редко виделись с Павлом, а тот часто бывал не в духе из-за непрекращающейся ссоры с Екатериной.
Лаграп делает вывод: «Упорство, гнев и насилие побеждаются в частном человеке общественным воспитанием, столкновением с другими людьми, силою общественного мнения и в особенности законами, так что общество не будет потрясено вспышками его страстей; член царской семьи находится в диаметрально противоположных условиях: высокое положение в обществе лишает его высших, равных и друзей; он, чаще всего, встречает в окружающих толпу, созданную для него и подчиняющуюся его капризу. Привыкая действовать под впечатлением минуты, он не замечает даже наносимых им смертельных обид и убежден в том, что оскорбления лиц, подобных ему, забываются обиженными; он не знает, что молчание угнетаемых представляет еще весьма сомнительный признак забвения обид и что, подобно молнии, которая блеснет и нанесет смертельный удар в одно и то же мгновение, – месть оскорбленных людей так же быстра, жестока и неумолима».
Что же я противопоставлял этим бурям? Две вещи: 1) авторитет в[ашего] с[иятельст]ва, 2) хладнокровие и терпение, соединенное с неуклонным требованием послушания. Я предоставлял свободу в[еликому] кн[язю] кричать, плакать, упрямиться, обещать исправиться, просить прощения, шуметь, не останавливая этой бури, пока она не угрожала повредить его здоровью, и я не соглашался выслушать его до тех пор, пока он не исполнял по моему желанию того, что он должен быть сделать; но те только, кто были свидетелями этих сцен, знают, какому испытанию подвергалось мое терпение и чего мне стоило удержать должное хладнокровие в эти критические минуты».
скончался от воспаления легких и похоронен в Ташкенте, в сквере рядом с Военным Георгиевским
«В одно утро, часов в шесть, был я разбужен внезапным приездом из Таганрога лейб-гвардии Измайловского полка полковника барона Фредерикса, с пакетом „о самонужнейшем“ от генерала Дибича, начальника Главного Штаба, адресованным в собственные руки императору, – рассказывает далее Николай. – Спросив полковника Фредерикса, знает ли он содержание пакета, получив в ответ, что ничего ему неизвестно, но что такой же пакет послан в Варшаву, по неизвестности в Таганроге, где находится государь.
деньги от доходов с этих имений, называемых удельными. Павел рассчитывал, что постепенно за счет рачительного ведения хозяйства доход от удельных земель будет расти и государственное финансирование семьи постепенно сойдет на нет, императорская фамилия перейдет на «самоокупаемость». Предусматривался и третий источник финансирования: проценты с капиталов, хранившихся
Дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать, дабы сохранить право родов в наследстве, не нарушая права естественного, и избежать затруднений при переходе из рода в род.
И потом, оказывай хотя бы некоторое доверие своим министрам, либо же отставь их, если не считаешь достойными, но ради себя самого и ради своей страны не подрывай их авторитета перед всем миром! Это невероятно опасно, и название этому – революция сверху. Ты не представляешь себе, какой угрожающе серьезный оборот приняло это дело, и все честные, верные, лояльные подданные вопиют: „О, если бы он управлял железной рукой
Есть имена, самый звук которых способен смутить то душевное равновесие и единообразие в мыслях, к какому принуждает деспотия всякого, кто хочет жить при русском дворе», – отмечал дипломат