Уж это всегда так: ждешь, ждешь и... дождешься! Всему есть свой конец...
а все-таки ха-аро-ошая порка воспитывает быстрее и стоит дешевле...
Если б нас не одолевали гнусные черви мелких будничных зол,- мы легко раздавили бы страшных змей наших несчастий.
Живой не должен и вспоминать о том, что есть смерть и ждет его она... Живому это вредно, потому что отемняет радости...
В час смертный человек должен смотреть в глубину своего сердца, а не на пустяки, ибо живой для умирающего есть пустяк и лишний предмет...
Почему до шестьдесят первого года родила? Потому что - если недород - сейчас его, голубчика... мужика то есть - пожалуйте-ка сюда! Вы как пахали? Вы как сеяли? Потом дадут ему сей! И - родит, о, поверьте! А теперь, живя за пазухой у земства, он спрятал все свои способности... потому что не знает, как употребить их с большей пользой для себя, а указать некому...
- Это - точно, помещик мог заставить всё, что угодно,- уверенно сказал Мамаев.- Он что хотел из мужика делал...
- Дай мне, брат, хлебца! - услыхал я подавленный шёпот Исая.
И в то же время Мамаев густо крякнул, а земский громко и сердито сказал:
- Кирилка! дай сюда хлеб...
Мужичонка сорвал одной рукой шапку с головы, другую руку сунул за пазуху и, положив хлеб на шапку, протянул его к земскому, изогнувшись чуть не в дугу. Взяв хлеб в руку, земский брезгливо оглянул его и с кислой улыбкой под усами сказал нам:
- Господа! Все мы, я вижу, являемся претендентами на обладание этим куском, и все мы имеем на него одинаковое право,- право людей, которые хотят есть... Что же? Разделим пополам... сию скудную трапезу... Чёрт возьми! вот смешное положение, но, поверите ли, торопясь застать дорогу, я так спешил... Извольте...
Отломив себе, он подал кусок хлеба Мамаеву. Купец прищурил глаз, склонив голову набок, и, измерив хлеб, откромсал свою долю. Остатки взял Исай и разделил со мною. Мы снова сели в ряд и стали дружно, молча жевать этот хлеб, хотя он был похож на глину, имел запах потной овчины и квашеной капусты и... неизъяснимый вкус...
Вот мужик,- Кирилка! - позвал земский.- Вот мужик,- обратился он к нам с некоторой торжественностью на лице и в тоне,- это, рекомендую, недюжинный мужик, бестия, каких мало! Когда горел "Григорий", он, оборванец этот... собственноручно спас шестерых пассажиров, поздней осенью часа четыре кряду, рискуя жизнью, купался в воде, в бурю, ночью... Спас людей и скрылся... его ищут, хотят благодарить, хлопотать о медали... а он в это время ворует казенный лес и схвачен на месте преступления! Хороший хозяин, скуп, сноху вогнал во гроб, жена, старуха, бьет его поленом. Он пьяница и очень богомолен, поет на клиросе... Имеет хороший пчельник и при всем этом - вор! Паузилась тут баржа, он попался в краже трех мест изюму,- извольте видеть, какая фигура?
Все мы внимательно посмотрели на талантливого мужика. Он стоял пред нами, спрятав глаза, и шмыгал носом. Около его губ играли две морщинки, но губы были плотно сжаты, и лицо решительно ничего не выражало.
Так как и я интересуюсь судьбой мужика, я тоже вступил в разговор, и скоро мы в четыре голоса горячо и озабоченно решали судьбу его. Истинное призвание каждого из нас - установлять правила поведения для наших ближних, и несправедливы те проповедники, которые упрекают нас в эгоизме, ибо в бескорыстном стремлении видеть людей лучшими мы всегда забываем о себе.
Мы спорили, а река, как огромная змея, ползла пред нами и терлась о берег своей холодной серой чешуей.
И наш разговор извивался змеей, раздраженной змеей, которая бросается из стороны в сторону в своем стремлении схватить то, что ей необходимо и что ускользает от нее. От нас ускользал предмет разговора - мужик. Кто он? Он сидел на песке недалеко от нас; он молчал, и лицо его было бесстрастно.
- Болван! Нет,- обратился земский к Мамаеву,- эти ослы совершенно не могут понимать человеческого языка!
- Сказано - муж-жики-с,- любезно улыбаясь, прошипел Мамаев,- раса дикая... племя тупое. Но вот теперь будем ожидать от усердия земства и распространения им школ - просвещения и образованности...
- Школы - да! Читальни, фонари - прекрасно! Я понимаю это... но, однако, хотя я и не противник просвещения, как вы знаете, а все-таки ха-аро-ошая порка воспитывает быстрее и стоит дешевле... да-с! За розгу мужик не платит, а на просвещение с него шкуру дерут хуже, чем розгой драли. Пока просвещение только разоряет его, вот что... Я однако не говорю - не просвещайте, а говорю - пожалейте, подождите
- Совершенно так! - с удовольствием воскликнул купец.- Очень бы следовало подождать, потому что тяжело мужику по нынешним дням... недороды, болезни, слабость к вину - всё это, так сказать, под корень его сечет, а тут школы, читальни... Что с него взять при таком порядке? Совсем нечего с него взять,- уж поверьте мне!
- Басты
- ⭐️Рассказы
- Максим Горький
- Кирилка
- 📖Дәйексөздер