Не мог я никого научить писать. Мне становилось плохо от одной только мысли о писательстве. Я воспринимал вымысел как некое зло, как ядовитого демона-вредителя, который незаметно прокрадывается в жизнь писателя, чтобы все испортить. Нет, отныне если я буду говорить о писательстве, то только с осуждением, с презрением, я буду очернять и ругать авторов и их произведения, принижая все литературные достижения и привлекая внимание к безнадежности писательского труда.
