автордың кітабынан сөз тіркестері Из поколения в поколение. Как остановить негативное влияние прошлого и найти в семейной истории опору и ресурс
существует феномен заражения тревожностью: тревога способна быстро распространяться
1 Ұнайды
важно понятие скрытой (невидимой) лояльности в семье. Оно ключевое и означает неосознаваемую, ставшую бессознательной и незримой верность предкам. Важно сделать ее видимой, осознать, что заставляет человека функционировать именно так, что руководит им, и в случае необходимости поместить эту лояльность в новые рамки, чтобы человек смог обрести свободу жить своей жизнью.
Даже самые близкие люди не способны читать души друг друга. А наше субъективное восприятие лишь затуманивает картинку и не дает нам глубоко и по-настоящему понять другого человека.
Рассмотрим, как передается из поколения в поколение отношение к беременности и родам. Знаменитые опыты Гарри Харлоу, проведенные еще в 1960-е17, доказали, что уже на уровне приматов опыт общения с матерью воспроизводится. Если он был искажен или нарушен, материнское поведение разрушается и у дочек обезьян. Разумеется, те же факторы работают и у человека. Для одних женщин беременность и деторождение становятся колоссальным сдвигом к зрелости и повышению самооценки, другие находят патологический путь, заканчивающийся потенциально вредоносными и нагруженными негативными эмоциями отношениями «мать — ребенок». Для будущей матери физические и эмоциональные перемены, сопровождающие беременность, становятся нормальной критической переходной фазой и, следовательно, приводят к оживлению конфликтов и тревог прошлого. И если там присутствовало негативное отношение матери беременной к ее собственной беременности и материнству, если рождение самой беременной было для ее матери нежелательным и сопровождалось тяжелой семейной ситуацией и проблемами в супружеских отношениях между ее родителями, то высока вероятность того, что нормальная критическая фаза превратится в патологическую и женщина повторит негативное отношение к материнству. Для женщины, чья мать была достаточно хорошей, временная регрессия, сопровождающая беременность, — приятная фаза развития, на которой достигаются зрелая интеграция, повышение самооценки и духовный рост (британский педиатр и детский психоаналитик Дональд Винникотт подчеркивал важность того, как именно мать физически и эмоционально обращается с телом ребенка и его нарождающимся собственным «Я», поскольку это становится частью опыта малыша, его сознательных и бессознательных фантазий. Внутренний образ матери, создающийся при этом, и есть тот образец, с которым дочь всю жизнь стремится идентифицироваться (либо отстраниться от него). Но для тех, у кого амбивалентные чувства к матери не получили разрешения, а отношение к важнейшим фигурам из детства в основном негативное, неизбежная регрессия беременности облегчает выход на поверхность ранее неразрешенных конфликтов, от которых до сих пор имелась защита. Поэтому беременность — самое серьезное испытание отношений матери и дочери. Если первичные, младенческие отношения беременной с ее матерью были конфликтными, это может предопределить конфликтность будущего материнства женщины.
Итак, материнство — опыт минимум трех поколений. Существуют клинические подтверждения гипотезы о том, что природа его зависит от опыта взаимодействия с собственной матерью в детстве, от того, как та относилась к своей беременности и родам.
старшие дети погибли в концентрационных фашистских лагерях. Эти женщины несли непосильное бремя: они должны были заменить умершего ребенка, возместить родителям их невосполнимые утраты. Они страдали от чувства вины выживших, поскольку были живыми детьми, и, конечно, не могли занять в родительском сознании места умерших, а лишь напоминали им прежний объект любви. Они страдали и от необъяснимого чувства, что они самозванцы, подмена умерших детей, всего лишь экран для проекций родительских ожиданий, предназначенных их умершим братьям или сестрам, а между тем у них есть свои личность и жизнь. К тому же они чувствовали вину за свой гнев на родителей, которые так страдали и в то же время были не способны увидеть в своем ребенке отдельную личность, а не отражение того, кого безвозвратно потеряли.
Анн Шутценбергер15 в своей книге «Синдром предков» писала об интервью с пациентками, рожденными сразу после войны в семьях, где
При рождении и даже во чреве матери ребенок получает ряд посланий: малышу передают не только фамилию и имя, но и ожидания относительно ролей, которые ему нужно играть или лучше избегать. Они могут быть позитивными и/или негативными: содержащими информацию, соответственно, о том, что ребенку делать и чего категорически не рекомендуется. Еще не родившемуся человеку готовят судьбу спасителя или козла отпущения, везунчика или неудачника, победителя или проигравшего и т. д. Подобно феям, собравшимся вокруг колыбели Спящей красавицы, родственники предсказывают младенцу многое: тут и предписания, и руководства к действию, и жизненные сценарии, и яркие, иногда детальные картины его будущего. Будут ли «предсказания» провозглашены вслух или останутся невысказанными, подразумеваемыми по умолчанию или намеренно хранящимися в строгой тайне, неважно. В любом случае явные или неявные ожидания способны «программировать» ребенка. Затем семья и окружение начнут вводить эту программу в психику ребенка, и в результате его жизнь и смерть, брак или одиночество, профессия и хобби — будущее в целом — станут производной от семейного контекста.
Сапольски отмечал, что последствия стресса могут ощущать наши потомки вплоть до внуков, поскольку у женщин после пережитого потрясения при беременности организм будет вырабатывать больше гормонов стресса, в результате чего родится ребенок с увеличенным миндалевидным телом. Так, ученые находили у внуков и даже правнуков людей, переживших Холокост, эпигенетические изменения, характерные для бывших узников концлагерей, — на уровне нейробиологии, эндокринной си
Человек, «создавший себя с нуля», совершивший скачок по социальной лестнице и порвавший со своей семьей (или вставший во главе ее), так же не свободен от своеобразного приданого или семейного наследства, как и человек, продолжающий жить в семье и испытывающий все прелести эмоциональной и финансовой зависимости от родителей.
Иллюзия того, что можно жить «здесь и сейчас», создавая собственное будущее, свободное от гнета прошлого, очень привлекательна для современного человека. Ему подчас трудно увидеть и осознать, как отношения в его семье на протяжении многих предшествующих поколений влияют на его нынешнюю жизнь, на восприятие современной ситуации и, по сути, «управляют» его поведением.