Иное время – идеальный застой, где естественная кончина была по определению невозможна, – превратилось в ловушку, и Алексей Афанасьевич мог теперь уйти, только изменив жене со смертью, взяв ее, как женщину, в свою холодную постель. Оттого что Алексей Афанасьевич сам предпочел вечное общество другой, Нина Александровна, бывшая теперь на кухне и скоблившая посуду под горячим краном, переживала такие приступы ревности, что кулак под лопаткой казался по сравнению с этой болью просто баловством.
