— Чем вы вообще можете заинтересовать? — раздражённо выкрикивал немолодой, седоватый мужчина, постриженный под полубокс, этакий мальчиш плохиш, в отглаженном тёмно-синем костюме.
Его собеседник, тех же лет, пожимая плечами и едва заметно улыбаясь, отведя в сторону руку с раскрытой ладонью, как бы представляя некое чудо, сказал, — Вот! — Он кивнул, указывая на даму, восемнадцати лет, которая, будто находясь в нирване, рисовала белую жирную полосу, похоже гуашью, на внешней плоскости коробки, что лежала на столе между ними.
Коробка чуть побольше обувной, где-то тридцать на пятьдесят и на сорок. Итак, жирная белая линия, продолжает свой путь и ведь никто, никто за руку не подумал остановить. Вот плоскость коробки кончилась, а линия идёт дальше, по столу, оставляя крупные, не чёрные, а белые капли… по бумагам, по любимому плюшевому котику, по перекидному календарику, какое сегодня число, неужели день рождения Леночки, по любимым блестяшкам и прочему культурному хламу.
— Где ты её взял, вообще, — указывая глазами на девушку и невоспитанно переходя с «вы» на «ты» зло пробормотал владелец кабинета, — я сейчас охрану вызову!
— Охрана пьёт чай, — пропела-прошептала вредительница, по ходу, она в этой комнате рулила, невзирая на авторитеты.
— Вера, Вера! — обращаясь к секретарю, в прихожую, — закричал начальник, — уберите отсюда эту… — он не мог подобрать слово, — эту, эту гадость, эту сумасшедшую!..
— Вера тоже пьёт чай, с закрытыми глазами, — тихо и на удивление доходчиво, с улыбкой, чревовещала чокнутая рисовальщица.
— Что вы себе возомнили?
— Снимайте туфли, Виктор Борисович, — пропела девушка. Она поставила банку с краской на кем-то любимого мягкого котика, а кисточку окунула в кружку с недопитым хозяйским кофе, сделав его невкусным кофе, «со сливками». Отступила на шаг, полюбовалась своим творением и взглянула на начальника. Тот, белее мастерклассовской гуаши, пыхтя топтался на одном месте, в свежевыстиранных супругой синеньких носочках и уже держал на вытянутой руке свои блестящие туфли.
— Виктор Борисович Ченобата, шестидесятого года рождения, летом восемьдесят второго, вы в составе комсомольского отряда дружинников, при патрулировании улиц Ленинского района, в вечернее время, наткнулись на Полежаева Николая Фёдоровича, шестьдесят первого года рождения, — она кивнула на второго смущённого собеседника, — который, в нетрезвом виде задремал на травке газона в сквере, возле кинотеатра им. Горького. Затем, вы, пропустив своих товарищей вперёд, присели возле спящего студента и, воро
