Но сама вскоре поняла, что все то хорошее, что она могла бы о нем сказать, связано только с частицей «не». Не кричал, не бил посуду, не поднимал руку на нее – не, не, не… Так и жили, пока не стала практически катастрофой такая очевидность: этого человека просто нет рядом. Даже хуже, чем нет. Он торчит среди их с ребенком жизни как монумент отсутствия и равнодушия.
