Оглавление

АНОТАЦИЯ

«Путь Первых» — захватывающий роман о борьбе за жизнь и власть в доисторической Европе. Главный герой, молодой кроманьонец, оказывается один на один с беспощадной природой и враждебными племенами. В мире, где каждый день — это битва за существование, он должен не только выжить, но и раскрыть тайну, которая может изменить судьбу всего человечества. Эта история о силе духа, эволюции разума и тонкой грани между человеком и зверем.

ПРОЛОГ

За десять тысяч лет до возведения первых пирамид и задолго до того, как железо вытеснило камень, раскинулась величественная Долина Туманов. Эта земля, сотканная из первозданной красоты и неумолимой жестокости, дышала древностью и тайной. Здесь, где небосвод казался почти осязаемым над вершинами заснеженных гор, а стремительные реки несли кристально чистую воду сквозь непроходимые лесные чащи, обитали не духи, а могущественные духи природы, безраздельно властвовавшие над жизнью и смертью всего сущего.

Солнце, медленно поднимаясь над горизонтом и пронзая перламутровую дымку утреннего тумана, постепенно высвечивало бесконечные просторы дикой земли. Дремучие леса, подобные необъятным зеленым морям, простирались до самого края видимого мира, ревниво скрывая в своей непроглядной глубине древние тайны и смертельные опасности. Исполинские секвойи и стройные сосны, словно живые колонны, тянулись к лазурному небосводу, их мощные кроны переплетались между собой, образуя непроницаемый зеленый шатер, сквозь который лишь изредка пробивались тонкие золотистые лучи солнечного света.

В низинах и распадках горных склонов плескались кристально чистые озера и неутомимо журчали прозрачные ручьи, питая буйную растительность, которая окутывала долину плотным зеленым покрывалом. Но завораживающая красота Долины Туманов была обманчива и коварна. Под роскошным покровом изумрудной зелени скрывались безжалостные хищники, чьи охотничьи инстинкты непрерывно оттачивались на протяжении миллионов лет беспощадной эволюции.

Саблезубые тигры, подобные живым теням, бесшумно скользили между могучими стволами деревьев, их пронзительные янтарные глаза неустанно выслеживали любую потенциальную добычу. Громадные мамонты, покрытые густой рыжевато-коричневой шерстью, величественно и неторопливо бродили по обширным равнинам, сотрясая первобытную землю своими тяжелыми, могучими шагами. Голодные стаи серых волков протяжно выли на полную луну, своим пугающим хором напоминая о том, что человек здесь — всего лишь один из множества уязвимых обитателей, отнюдь не самый могущественный в этой суровой иерархии выживания.

Воздух Долины Туманов был насыщен терпкими запахами диких трав, влажной плодородной земли и свежей хвои. После проливного дождя поднимался особенно густой, пьянящий аромат мокрой листвы и разбухшей древесной коры, а в морозные зимние ночи отчетливо чувствовался особый, ни с чем не сравнимый запах девственного снега и прозрачного льда. Звуки долины были столь же многообразны и выразительны: мелодичное пение неведомых птиц, грозный рев могучих зверей, умиротворяющий шелест листьев на легком ветру и оглушительный грохот тяжелых камней, срывающихся с крутых горных склонов в бездонные пропасти.

Человек в этом первозданном мире был хрупок и удивительно беззащитен. Его единственным оружием служили заостренные палки и грубо обработанные камни, его ненадежным убежищем — темные пещеры и примитивные хижины из веток и шкур. Непредсказуемая жизнь племен полностью зависела от удачной охоты, благосклонности капризных духов и несгибаемой силы воли к выживанию. Каждое новое утро неизменно начиналось с отчаянной борьбы за существование, и каждый багровый закат мог легко стать последним в жизни любого члена племени.

В этой первобытной симфонии жизни и смерти, в этом суровом мире, где неумолимая природа диктовала свои жестокие законы, обитали немногочисленные племена, чья драматичная история еще не была запечатлена ни на хрупком пергаменте, ни на твердом камне. Их повседневная жизнь была переполнена смертельными опасностями и неисчислимыми лишениями, но в то же время — удивительно простой и настоящей, связанной неразрывными, священными узами с древней землей, которая их породила и взрастила.

Долина Туманов была не просто безмолвным местом действия, она представлялась живым, одухотворенным существом, дышащим, рычащим и молчаливо наблюдающим за первыми неуверенными шагами раннего человечества на своем каменистом, испещренном шрамами лоне. И в этой дикой, первозданной красоте разворачивалась захватывающая история племени Та-Ку-Ри.

1 глава: Между небом и землей

Рассвет разлился над древним лесом прозрачным золотом. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь густую завесу листвы, отбрасывали причудливые тени на земляной пол хижины. Рол медленно открыл глаза, позволяя сознанию освободиться от плена сновидений. Его мускулистое тело, закалённое бесчисленными охотами, отозвалось лёгкой болью после ночи, проведённой на жёстком ложе из шкур и сухих трав. Он потянулся, чувствуя, как напрягаются и расслабляются каждая мышца, каждое сухожилие, словно готовясь к прыжку. Окинув взглядом внутреннее пространство хижины, он поднялся и, отодвинув тяжёлую шкуру, служившую дверью, вышел навстречу новому дню.

То, что предстало перед его взором, заставило сердце Рола наполниться гордостью. Поселение, ещё недавно казавшееся хрупким и уязвимым, теперь кипело жизнью подобно муравейнику. Повсюду сновали люди, поглощённые повседневными заботами — кто-то обрабатывал шкуры, кто-то заготавливал дрова, женщины собирались группами, готовясь к сбору ягод и кореньев. Подростки, которых Рол помнил неуклюжими и робкими, теперь выглядели окрепшими, их движения стали уверенными и точными, будто они родились с копьём в руках.

— Духи предков видеть это, — прошептал Рол, качая головой в изумлении. — Детёныши становиться охотники быстро.

Медленно ступая по утоптанной земле, Рол внимательно всматривался в происходящее вокруг. Соплеменники приветствовали его кивками и жестами, на их лицах играли улыбки, но в глубине глаз таилась тревога, словно тень проходящего над лесом грозового облака. Каждый из них знал — где-то там, за горизонтом, в холодных северных землях, урхи готовились к новой охоте. Рол ощущал этот страх, висевший в воздухе невидимой паутиной, и понимал — даже окрепшему племени Та-Ку-Ри будет нелегко противостоять дикой ярости северных воинов.

Внимание Рола привлекли изменения, произошедшие с поселением. Вместо открытых костров и временных укрытий из веток всюду высились прочные хижины, искусно сплетённые из гибких молодых деревьев и покрытые шкурами, а каркасы их были укреплены массивными костями животных. Внутри таких жилищ было тепло даже в самые холодные ночи, а дождь не мог проникнуть через плотную кровлю. С удовлетворением Рол отметил — теперь ни один член племени не спал под открытым небом, беззащитный перед стихией.

— Рол! Рол! — пронёсся по поселению звонкий детский голос, и к вождю подбежал запыхавшийся мальчишка с взлохмаченными волосами и сверкающими от возбуждения глазами. — Идти быстро! Мы делать для ты! Ты смотреть!

Заинтригованный, Рол последовал за ребёнком к центру поселения. Там, возвышаясь над всем, на огромном деревянном столбе красовалась массивная голова лося с величественными разветвлёнными рогами. Женщины племени умело обработали трофей, украсив его яркими цветами и пышными плетениями из трав и перьев, которые мягко колыхались при малейшем дуновении ветра.

— Это… — выдохнул Рол, не в силах оторвать взгляд от впечатляющего зрелища, — это как огонь в ночи.

— Мы делать знак для племя, — с гордостью произнесла одна из женщин, её морщинистое лицо осветилось улыбкой. — Это говорить всем — здесь жить сильный народ Та-Ку-Ри!

Рол медленно кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло, словно он выпил горячий отвар из душистых трав. Его взгляд, острый как наконечник копья, скользнул по лицам соплеменников и внезапно остановился на Найре. Она стояла в отдалении, окружённая кольцом внимательных детей и юных охотников. Её голос, негромкий, но проникающий в самое сердце, долетал до Рола:

— След олень всегда глубокий с сторона, куда копыта смотреть. Видеть это — знать, куда зверь идти.

Рол невольно залюбовался ею. Найра держалась особняком, больше не пытаясь сблизиться с ним после того памятного разговора. Она щедро делилась своими знаниями, передавая молодым членам племени бесценные секреты выживания в этих опасных лесах, где за каждым деревом мог притаиться смертельный враг или хищник.

Неподалёку Гром демонстрировал группе мужчин боевые приёмы:

— Удар! Блок! Удар снова! — командовал он, показывая, как эффективно использовать каменные топоры и заострённые копья. — Урхи сильные, быстрые! Но мы сильнее! Умнее! Когда урх бежать на ты, ты делать шаг в сторона, копьё держать крепко!

Зарак, искусный мастер с ловкими длинными пальцами, расположился у входа в свою хижину. Вокруг него собрались любопытные ученики, зачарованно следящие за каждым его движением.

— Видеть этот камень? — говорил Зарак, поднимая над головой острый кусок кремня, так что солнечный луч, отразившись от его поверхности, на мгновение ослепил наблюдателей. — Он не только резать, он давать искры! С ним ты всегда иметь огонь. Огонь отгонять зверь, огонь давать тепло, огонь помогать жить!

Лия вела свой урок на опушке леса, где богатство растительного мира открывало бесконечные возможности для лечения и питания:

— Эти листья, — она указала на невзрачное растение с мелкими зубчатыми листьями, — останавливать кровь, когда воин ранен. Прикладывать к рана, держать крепко. А вот эти ягоды, — её палец переместился к кусту с соблазнительными красными плодами, — нести смерть! Запоминать их, никогда не трогать, никогда не есть!

Рол с гордостью наблюдал за этой картиной, наполнявшей его сердце надеждой и уверенностью. Каждый человек, пришедший в племя, приносил свою частичку мудрости, делая Та-Ку-Ри сильнее и жизнеспособнее перед лицом смертельных опасностей, таящихся в дремучих лесах и на заснеженных равнинах.

— Рол! — окликнул его Зарак, подбегая с широкой улыбкой, обнажавшей неровные зубы. — Я делать для ты подарок!

В руках мастера был необычный каменный топор, но вместо обычного серого камня в нём сверкал загадочный чёрный осколок — тот самый, который Рол видел у Зарака раньше. Лезвие топора было отшлифовано до такой степени, что, казалось, могло рассечь сам воздух.

— Это… — выдохнул Рол, принимая оружие и чувствуя его идеальную балансировку, — это как удар неба.

— Пробовать его! — возбуждённо предложил Зарак, подпрыгивая на месте от нетерпения, словно юный охотник перед первой самостоятельной охотой.

Рол подошёл к небольшому дереву, росшему на краю поляны. Расставив ноги для устойчивости и крепко обхватив рукоять обеими руками, он с размаху ударил по стволу новым топором. Острое лезвие вошло в древесину с пугающей лёгкостью. К изумлению Рола и всех наблюдавших, после третьего удара дерево содрогнулось и с протяжным скрипом рухнуло на землю.

— Духи леса! — воскликнул Рол, поворачиваясь к сияющему от гордости Зараку. — С такой топор мы давать урхам бой, который они помнить много зим!

— О, это ещё не всё! — Зарак, едва сдерживая возбуждение, протянул Ролу небольшой кожаный мешочек, искусно сшитый и украшенный костяными бусинами. — Брать это! Особые наконечники для стрелы! Если их поджигать, ты стрелять огненными стрелами! Представлять, как это пугать урхи ночь!

Зарак не мог устоять на месте от переполнявшего его восторга. Он подпрыгивал, размахивал руками и, не дожидаясь похвалы от Рола, начал восхвалять сам себя:

— Зарак великий мастер! Зарак самый умный! Теперь урхи получать огонь с неба! Они жалеть, что приходить на земли Та-Ку-Ри! Зарак придумывать, Рол убивать урхи!

Рол не смог сдержать улыбку, наблюдая за этим экстатическим танцем самовосхваления. Зарак, при всей своей чудаковатости, был настоящим сокровищем для племени — его умелые руки и изобретательный ум давали Та-Ку-Ри преимущество перед другими племенами.

— Ты делать великое дело, друг, — искренне поблагодарил Рол, положив тяжёлую руку на плечо Зарака и почувствовав, как тот буквально затрепетал от такого знака внимания. — Твои вещи менять путь.

Зарак просиял от этих слов, его глаза заблестели влагой — то ли от радости, то ли от гордости за свои достижения.

Рол стоял на краю поселения, там, где начинался густой лес. Его взгляд был устремлён вдаль, туда, где над вершинами деревьев возвышались величественные горы, окутанные призрачной дымкой, словно духи предков наблюдали за ним из этого туманного царства. Сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи, создавая на земле причудливую мозаику из света и тени. Где-то вдалеке раздался крик орла, свободно парящего над долиной.

Внезапно размышления Рола прервал взволнованный голос Зарака:

— Рол! Рол! У меня важный разговор с ты!

Зарак появился словно из ниоткуда, его худощавая фигура двигалась с неожиданной для его возраста ловкостью. Глаза мастера горели лихорадочным блеском, который всегда появлялся у него, когда в голове рождалась новая идея. Он схватил Рола за руку с такой силой, что вождь невольно удивился — откуда в этом щуплом теле столько страсти и энергии?

— Что быть, Зарак? — спросил Рол, слегка озадаченный таким напором.

Зарак глубоко вздохнул, будто собираясь нырнуть в глубокий омут, и заговорил, энергично жестикулируя:

— Мне нужны перья большого орёл, Рол! Не простые перья, а те, что расти на крылья самых сильных птиц, жить на вершины гор! Я знать, это опасно, но эти перья…

Рол нахмурился, его лицо приобрело задумчивое выражение, словно тень прошла по нему:

— Зарак, ты понимать, о чём просить? Эти горы… они не просто высокие и опасные. Там жить не только орлы, способные унести охотник. Там ходить урхи, рыскать хищники — медведь и тигр, готовые разорвать любой на части.

Зарак закивал с такой силой, что его редкие волосы взметнулись вокруг головы:

— Да-да, я знать! Но думать, Рол! Это не просто опасный путь — это испытание, достойное великий вождь! — Он понизил голос до шёпота, словно опасаясь, что сами камни могут подслушать его. — И ещё, Шаман Ант нуждаться в кости орлов. Представлять, какая сила они давать нашему племя?

Рол задумчиво потёр подбородок, чувствуя, как жёсткая щетина царапает загрубевшую от постоянного контакта с оружием ладонь. Зарак, видя его колебания, продолжил с ещё большим жаром:

— Слушать, Рол! Ты видеть, какое оружие я давать тебе! Оно лучшее, самое крепкое! С ним ты не бояться ничего! Ты мочь справиться с любая страх

Рол невольно опустил взгляд на своё снаряжение. Его тёмная кожа, покрытая шрамами — немыми свидетелями прошлых охот и битв, контрастировала со светлой кожаной одеждой, искусно сшитой женщинами племени. За спиной в специальных ремнях покоились три копья с наконечниками из чёрного камня, способного пробить даже самую толстую шкуру. На поясе висел колчан, подаренный Найрой, туго набитый стрелами, оперёнными перьями ястреба для большей точности полёта. Там же были закреплены несколько мешочков с походной утварью — от кремня для высекания огня до новых изобретённых Зараком наконечников для горящих стрел. Нож и топор, созданные с использованием загадочного синего камня, дополняли его арсенал — оружие, достойное великого вождя.

Пока Рол размышлял, вдыхая насыщенный ароматами леса воздух, его внимание привлёк громкий голос Грома, доносившийся из центра поселения. Могучий воин, возвышавшийся над окружившими его молодыми членами племени, хвастливо вещал:

— Нет никто сильнее Гром в этот племя! Гром самый мощный, самый непобедимый! Все женщины должны мечтать быть с Гром!

Рол нахмурился, прислушиваясь к словам, от которых веяло опасностью раскола в племени.

— Только Гром мочь по-настоящему убивать урхи! — продолжал воин, его голос гремел на всё поселение, подобно раскату грома, давшему ему имя. — Урхи трястись от страх при один упоминание имя Гром! Только Гром мочь защищать племя! Гром должен быть вождь!

Рол, услышав последнюю фразу, решительно направился к Грому, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева, которую он тут же усилием воли подавил — вождь должен оставаться спокойным и рассудительным даже перед лицом предательства. Заметив приближение Рола, Гром осекся на полуслове, а собравшиеся вокруг него молодые воины заметно напряглись, инстинктивно ощущая надвигающийся конфликт.

— Молодые охотники, — спокойно, но с непререкаемой властью в голосе произнёс Рол, — идти тренироваться копьё. А мы с Гром говорить.

Когда юноши разошлись, бросая через плечо любопытные взгляды, Рол повернулся к Грому, глядя прямо в его настороженные глаза:

— Я слышать, ты говорить о земли урхов. Рассказывать мне, как там выживать.

Гром, явно не ожидавший такого поворота, на мгновение растерялся, но быстро овладел собой:

— В земли урхов… там всё другое, Рол. Холод входить в кости, ветер резать кожа как нож. Нужно — это тёплая одежда и тёплые ноги. Пусть женщины шить из самых толстых шкуры. Иначе сама земля убить ты быстро, чем любой зверь.

Рол внимательно слушал, медленно кивая в такт словам Грома. Затем он задал вопрос, который беспокоил его больше всего:

— А как побеждать урхи на их земли?

Глаза Грома загорелись яростным огнём первобытной страсти. Он подался вперёд, словно хищник перед решающим броском, а его голос опустился до заговорщического шёпота, едва различимого среди шелеста листвы древнего леса:

— Их сила — в костяных столбах, Рол. Я видеть их повсюду на земли урхов. Ты разрушить знаки силы, и урхи начать бояться. Чем больше столбов ты уничтожить, тем сильнее они отступать. Потом они бежать в ужас, когда слышать имя Та-Ку-Ри.

Рол медленно кивнул, погружаясь в глубокую задумчивость. Его обветренное лицо, иссечённое шрамами многочисленных сражений, повернулось к солнцу, чьи лучи окрашивали горизонт в цвета охотничьего триумфа. В этих лучах его глаза казались наполненными древней мудростью, передававшейся от поколения к поколению через кровь и предания.

— Спасибо за совет, Гром. Я помнить твои слова, — произнёс он. Затем, после краткой, наполненной значением паузы, добавил, глядя прямо в глаза соплеменнику: — А о том, кто быть вождь… мы говорить потом, когда костры гореть и ночные огни светить на небо.

С этими словами, полными скрытой силы и достоинства вождя, Рол развернулся и зашагал прочь, оставив Грома стоять в одиночестве. Фигура Грома застыла неподвижно, словно древний менгир, а его взгляд, полный противоречивых чувств, следил за удаляющейся спиной вождя.

Сердце Рола забилось чаще, предвкушая последние минуты перед долгой разлукой с той, что заставляла его грудь наполняться теплом, подобным огню очага в самую холодную ночь. Лия стояла у входа в их жилище, её стройный силуэт, очерченный угасающими лучами солнца, казался Ролу воплощением всего прекрасного, что было в этом жестоком мире.

— Лия, — тихо позвал он, протягивая к ней руки, покрытые мозолями от бесконечных тренировок с копьём и шрамами от схваток с дикими зверями.

Она обернулась, и её лицо озарилось улыбкой ярче самого яркого из костров племени. Лия бросилась к нему, словно молодая лань, и прижалась к его крепкой груди, вдыхая родной запах — смесь дыма, леса.

— Ты уходить, — прошептала она, подняв к нему глаза, полные первобытной любви, не знающей сомнений и полумер.

Рол нежно провёл огрубевшей от охоты и сражений рукой по её щеке, наслаждаясь мягкостью кожи, контрастирующей с его собственной, задубевшей от ветра и солнца.

— Да, но я вернуться, — ответил он, склоняясь к её губам. — Каждый день, когда мы быть вместе, мы создать новая жизнь.

Их губы слились в страстном поцелуе, полном обещания возвращения и надежды на продолжение рода. Маленькие, но сильные руки Лии скользнули по спине Рола, лаская его мускулистое тело, покрытое паутиной шрамов — немыми свидетелями его бесстрашия в битвах с врагами и хищниками.

— Я ждать ты, — прошептала Лия, когда они наконец оторвались друг от друга. — Каждый день, каждая ночь, пока ты не прийти обратно ко мне.

Рол крепко обнял её в последний раз, вдыхая аромат её волос, пахнущих травами и дымом очага, навсегда запоминая тепло её тела. Затем, с сердцем, тяжёлым, как камень для растирания зерна, он медленно отстранился и, бросив последний, полный щемящей нежности взгляд на любимую, направился к границе поселения, где начинался великий лес — обитель духов и опасностей.

Тень-волк, уже оправившийся от полученных в последней схватке, ждал его на опушке леса, преданно глядя умными глазами. Рол присел на корточки перед своим четвероногим другом, с которым делил тепло ночного костра и опасности охоты, и ласково почесал его за покрытым шрамами ухом.

— Прости, друг, но ты оставаться здесь, — сказал он с нескрываемой грустью в голосе. — Там, куда я идти, слишком много скалы и обрывы. Ты нужен тут, чтобы защищать племя.

Тень-волк, словно понимая каждое слово своего двуногого вожака, тихо заскулил и лизнул руку Рола шершавым языком. Молодой вождь в последний раз погладил верного спутника по густой шерсти и, выпрямившись во весь свой немалый рост, устремил решительный взгляд в сторону далёких гор, чьи вершины уже окутывались вечерней дымкой.

С глубоким вдохом, наполнившим его лёгкие запахом влажной земли и диких трав, Рол сорвался с места, и его натренированные годами ежедневных пробежек ноги легко понесли могучее тело сквозь густой подлесок. Лес вокруг него пульсировал первобытной жизнью, не знающей пощады к слабым и неосторожным. Лучи заходящего солнца, словно копья древних духов, пробивались сквозь плотную зелёную завесу листвы, рисуя причудливые узоры света и тени на устланной мхом и опавшими листьями земле.

Вокруг Рола кипела жизнь нетронутого человеком леса. Птицы, чьи имена были известны лишь шаману Анту, наполняли воздух своими переливчатыми трелями, перекликаясь друг с другом в густых кронах вековых деревьев. Где-то вдалеке раздавался методичный стук дятла, упорно долбящего кору в поисках скрытых под ней личинок. Изредка до чуткого слуха молодого охотника доносилось утробное рычание неведомых хищников, служившее постоянным напоминанием о смертельной опасности, таящейся в непроглядной чаще.

Жаркое солнце нещадно палило сквозь редеющие кроны деревьев, заставляя пот струиться по загорелому телу Рола, отмечая его путь солёными каплями. Он был бесконечно благодарен духам леса за прохладную тень, которую отбрасывали могучие стволы деревьев-великанов, помнивших времена, когда предки Та-Ку-Ри только появились в этих краях. Время от времени его путь пересекали журчащие ручьи, их мелодичное бормотание было подобно музыке флейт из полых костей, на которых играли старейшины в особые дни. Рол с наслаждением погружал натруженные руки в прохладную воду, смывая пот с разгорячённого бегом лица.

Мчась мимо огромного дуба, чьи корни, подобно гигантским змеям, извивались над поверхностью земли, Рол заметил семейство оленей, мирно пасущихся на залитой солнцем поляне. Грациозные животные настороженно подняли увенчанные ветвистыми рогами головы, почуяв его присутствие, но не обратились в бегство — видимо, узнав знакомый запах человека из племени Та-Ку-Ри, с которым уже многие поколения их сородичей делили эти леса.

Мысли Рола, свободные от необходимости сосредотачиваться на трудном пути, были заняты событиями последних дней. Поведение Найры не давало ему покоя, терзая дух неразрешимой загадкой. Он вспоминал, как страстно она предлагала себя ему, как её тело изгибалось в танце желания, как нежно она обращалась с ним, а потом вдруг отстранялась с холодностью зимней стужи, бросая обидные слова о том, что он недостаточно хороший охотник. Эти внезапные перепады настроения сбивали его с толку, как запутанные следы дикого зверя сбивают с пути неопытного следопыта.

Не менее тревожным, подобно грому перед сокрушающей всё на своём пути бурей, было поведение Грома. Ещё недавно называвший себя кровным братом Рола, теперь он открыто заявлял о своих притязаниях на право быть вождём племени. Рол физически ощущал, как растёт напряжение среди соплеменников, и эта незримая, но реальная угроза пугала его больше, чем оскаленные клыки тигра. Раскол в племени мог стать смертельным перед лицом жестокой угрозы урхов.

А урхи… Рол содрогнулся, вспоминая эти жуткие создания. Людоеды, обладающие невероятной силой и охотничьими навыками, превосходящими силой даже самых опытных охотников Та-Ку-Ри. Существа, не знающие страха, способные охотиться на медведей и тигров. И всё же, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, словно по воле самих духов предков, Ролу удалось недавно охотиться вместе с ними, разделить добычу. Но был ли это единичный случай, каприз судьбы, или знак того, что с урхами можно найти общий язык, заключить союз против общих врагов?

Шаман Ант, хранитель древних знаний и тайн племени, тоже не давал Ролу покоя своими загадочными, как рисунки на стенах священной пещеры, предсказаниями о какой-то угрозе, страшнее самих урхов. Что могло быть страшнее этих людоедов?

Рол чувствовал, как груз ответственности за судьбу племени давит на его плечи подобно каменной глыбе. Окружающий мир, поведение людей, загадочные знаки духов — всё казалось сложным и непредсказуемым, как погода в сезон дождей. Но он был полон несгибаемой решимости разобраться во всём этом, понять истинные мотивы поступков своих соплеменников и найти путь к спасению племени от нависших над ним угроз.

Пробежав уже половину дневного пути, Рол начал встречать на своём пути охотников и собирателей из своего племени. Каждая такая встреча наполняла его сердце гордостью и радостью, подобной той, что испытывает отец, видя первые самостоятельные шаги ребёнка. Пусть пока они контролировали лишь небольшой участок огромного леса вокруг пещеры и поселения, но это была их земля. Та-Ку-Ри постепенно становились полноправными хозяевами этих мест, несмотря на постоянную угрозу со стороны хищников и урхов.

Охотники радостно приветствовали своего вождя, размахивая руками и издавая боевой клич племени, завидев его фигуру среди деревьев. Эти встречи придавали Ролу новых сил, словно глоток холодной родниковой воды в жаркий день, напоминая, ради чего он преодолевает все трудности своего пути.

Рол знал, что его путешествие к дальним горам займёт целую луну непрерывного бега. Это было огромное расстояние, превышающее обычные охотничьи маршруты, но просьба Зарака казалась настолько важной, что Рол не мог отказать, даже если бы пришлось бежать до самого края земли. К тому же, для его натренированных ног это расстояние не казалось непреодолимым препятствием.

Мысли о Зараке заставили Рола улыбнуться. Его друг, казалось, обладал даром общения с духами стихий. Как иначе объяснить его удивительную способность создавать такие совершенные предметы из простых камней и палок? Копья, способные пробить шкуру самого свирепого медведя, изящные и смертоносные стрелы, острые ножи, легко разрезающие самую толстую кожу — всё это было за пределами обычных умений любого из Та-Ку-Ри, словно сами духи предков направляли руки Зарака.

Рол бежал вперёд и вверх, и знал, что эти зелёные возвышенности, покрытые густой травой и редкими деревьями, постепенно приведут его к более крутым склонам, а те, в свою очередь, к величественным скалам, где обитали могучие орлы — повелители небес. Воздух становился прохладнее и чище по мере того, как он продвигался вперёд, а ветер усиливался, принося с собой запах горных трав и далёких заснеженных вершин, словно приветствие от самих Духов Гор.

Рол понимал, что задание Зарака было не просто сложным — оно было смертельно опасным, подобным танцу на краю пропасти. Отвесные скалы, на которых гнездились орлы, представляли собой серьёзное испытание даже для опытного скалолаза, каким не был Рол. Малейшая ошибка, неверно поставленная нога или соскользнувшая с выступа рука могли привести к падению с огромной высоты, означавшему неминуемую смерть на острых камнях внизу.

Но не только скалы таили в себе смертельную опасность. Сами орлы, величественные хозяева небес, были не менее грозными противниками, чем самые свирепые хищники леса. Рол вспомнил рассказы охотников, вернувшихся из подобных экспедиций. Их тела несли на себе жуткие шрамы — свидетельства яростных атак огромных птиц, защищающих свои гнёзда и потомство. Глубокие борозды от мощных когтей, способных разорвать плоть до кости, заставляли содрогнуться даже самых храбрых охотников племени.

Орлы были истинными властителями воздуха, не знающими страха перед человеком. Рол с детства слышал истории о том, как эти гигантские птицы атаковали с небес, внезапно падая на свою добычу подобно камням во время горного обвала. Даже крупные хищники — волки и пантеры — становились жертвами этих пернатых охотников, когда те были особенно голодны или защищали своих птенцов. Что уж говорить о более мелкой живности или одиноком охотнике, оказавшемся на их территории без поддержки соплеменников?

Мощные крылья орлов, размах которых превышал рост взрослого мужчины, позволяли им часами парить высоко в небесах, высматривая своим острым, как наконечник копья, зрением малейшее движение на земле. Их клювы, твёрдые и острые как лучшие чёрные ножи Зарака, могли разорвать плоть самого сильного животного в считанные мгновения. А когти, способные сжиматься с невероятной силой, легко пробивали даже толстые шкуры самых крупных животных. Орлы не знали страха — они были вершиной пищевой цепочки в своём воздушном царстве, уступая лишь духам неба.

По пути к своей цели Рол несколько раз встречал группы соплеменников, расположившихся у небольших костров на короткий привал. Он с радостью присоединялся к ним, разделяя трапезу из жареного мяса и свежесобранных плодов, слушая новости о жизни племени и рассказывая о своей миссии.

— Как быть дела? — спрашивал он, жадно вгрызаясь в сочный кусок оленины, добытой умелыми охотниками. — Что новое вы видеть? С чем пришлось встретиться?

Соплеменники охотно делились своими историями и наблюдениями, и одна из них особенно заинтересовала Рола, заставив его сердце забиться чаще от радостного предчувствия.

— Вождь, — начал молодой, но уже опытный охотник, его глаза горели возбуждением от недавних событий, указывая на юг — мы забрать у урхи несколько молодые люди, прийти с туда. Теперь у нас быть больше скоро-охотники!

Рол не мог скрыть своей радости от этой новости, словно сами духи предков послали ему знак своего благоволения. Его сердце наполнялось гордостью за племя, которое продолжало жить и развиваться даже в его отсутствие, как молодое дерево растёт, тянясь к солнцу, несмотря на все невзгоды и бури. Это означало, что Та-Ку-Ри постепенно становились сильнее, способными не только противостоять многочисленным угрозам окружающего мира, но и расти, принимая в свои ряды новых людей, несмотря на все трудности.

Теперь же, спустя несколько дней после тех памятных встреч, Рол продолжал свой путь к орлиному гнезду, с каждым шагом приближаясь к выполнению опасной миссии. Мысли его были заняты предстоящим после возвращения путешествием на север, в холодные негостеприимные земли урхов, куда его вёл долг вождя и защитника племени. Он понимал, что нужно будет попросить искусных женщин племени, возможно, саму Лию, сшить ему тёплую одежду из шкур убитых на охоте животных. Земли, где бродят огромные мамонты, покрытые густой шерстью, где лежит вечный снег и дует ледяной ветер, способный заморозить человека за время одного вдоха, где обитают исполинские пещерные медведи и тигры, требовали особой, тщательной подготовки.

По мере приближения к высоким скалам — обители орлов, ландшафт вокруг Рола заметно менялся, становясь всё более суровым и неприступным. Огромные валуны, покрытые мхом, похожим на зелёный ковёр, и оплетённые цепкими лианами, подобно сетям для ловли рыбы, преграждали путь. Узловатые корни деревьев, упорно пробивающиеся сквозь камень к солнечному свету и питательной почве, создавали причудливый узор на поверхности скал, напоминая рисунки шамана Анта на стенах священной пещеры. Воздух становился заметно прохладнее и разреженнее, словно духи гор предупреждали о высоте, на которую скоро предстояло подняться отважному охотнику.

Начав подъём по почти отвесной скале, Рол ощутил, как каждая мышца его тренированного тела напряглась до предела, готовая к смертельно опасному испытанию. Сильные пальцы цеплялись за малейшие выступы в нагретом дневным солнцем камне, находя опору там, где, казалось, её не могло быть в принципе. Каждое движение требовало предельной концентрации и осторожности — одна ошибка, одно неверное решение могло стоить жизни. Ядовитые змеи, греющиеся на раскалённых камнях, в испуге уползали в свои укрытия, чувствуя приближение человека — существа, способного убить их одним быстрым движением.

Рол двигался вверх медленно, но уверенно, словно древесный червь, прокладывающий свой путь через твёрдую древесину. Его сильные руки находили опору даже в микроскопических трещинах скалы. Ноги, привыкшие к долгим переходам по пересечённой местности, теперь балансировали на узких уступах, не шире ладони взрослого мужчины. Пот градом стекал по лицу, заливая глаза и затрудняя видимость, но Рол не мог позволить себе отвлечься даже на мгновение, чтобы вытереть лицо, зная, что такая неосторожность может стать последней в его жизни.

Иногда путь преграждали глубокие расщелины, чьё тёмное нутро, казалось, вело прямо в царство мёртвых предков. Рол, собрав всё своё мужество и призвав на помощь духов предков, перепрыгивал через эти зловещие провалы, зная, что малейшая ошибка означает падение в бездонную пропасть и неминуемую гибель на острых камнях. Он использовал любую, даже самую ничтожную возможность для продвижения вперёд и вверх — цеплялся за выступающие из скалы корни растений, втискивал пальцы в мельчайшие трещины в камне, подтягивался на одних только руках, когда ноги не находили надёжной опоры в предательски осыпающейся породе.

Боль пронзала тело Рола острыми иглами, разливаясь по каждой мышце, каждому сухожилию. Каменные грани безжалостно вспарывали его загрубевшую кожу, оставляя кровавые дорожки на руках и ногах. Мускулы горели огнем, протестуя против безжалостной нагрузки. Холодная змея страха свернулась тугим кольцом в животе молодого охотника, но он яростно отгонял её прочь, сосредотачивая всё своё существо на единственно важном — следующем движении, следующем шаге вверх, к недостижимой цели.

Высоко над головой Рола величественно парили орлы. Их пронзительные крики раскалывали густой воздух, многократно отражаясь от каменных склонов и создавая оглушительную симфонию первозданного мира. Их огромные крылья рассекали невидимые потоки ветра с властной уверенностью древних хозяев поднебесья. Жёлтые глаза, способные различить движение мелкой добычи с невообразимой высоты, пока не обращали особого внимания на одинокую фигурку человека, дерзнувшего вторгнуться в их исконные владения.

Рол на мгновение замер, запрокинув голову. Он завороженно наблюдал, как солнечный свет играет на перьях этих величественных созданий, превращая их в живые факелы, сияющие на фоне бездонной синевы. Орлы парили, почти не шевеля крыльями, ловя восходящие потоки воздуха с изящной легкостью рожденных для неба существ. Красота и совершенство их полета зачаровывали, но Рол слишком хорошо знал, что за этой завораживающей красотой скрывается смертельная опасность. Те же самые могучие крылья могли нести смерть, а острые, как чёрные ножи, когти и клювы — разорвать плоть в считанные мгновения.

Они ещё не догадывались об истинной цели его восхождения. Не знали, что этот дерзкий двуногий пришёл за их перьями и костями. Рол надеялся добыть необходимое, не вступая в прямое столкновение с грозными владыками небес. Но он был готов к любому повороту судьбы, понимая, что каждый шаг вверх приближает его не только к желанной цели, но и к возможной смертельной схватке за жизнь.

Достигнув верхних уступов скалистого массива, Рол ощутил, как разреженный воздух обжигает лёгкие при каждом судорожном вдохе. Пронизывающий ветер хлестал его обнажённую кожу, покрывая её мелкими пупырышками и пробирая до костей. Но не только студёное дыхание высоты заставляло вождя Та-Ку-Ри содрогаться — чем выше он карабкался, тем более пристальным и агрессивным становилось внимание хозяев поднебесных твердынь.

Орлы, ещё недавно казавшиеся лишь парящими точками в бескрайнем небе, теперь обретали пугающую реальность и близость. Их гигантские крылья, размахом превосходящие рост взрослого мужчины, рассекали воздух с оглушительным свистом, образуя порывы ветра, способные сбросить неосторожного скалолаза в пропасть. Их клювы, напоминающие смертоносные кинжалы, раскрывались в яростном клекоте, а когти, легко разрывающие толстую шкуру оленя, были готовы вцепиться в плоть непрошеного гостя.

— Рол не бояться птицы! — прокричал охотник, больше подбадривая себя, чем пытаясь испугать пернатых хищников. — Рол идти за дар для племя!

Цепляясь израненными пальцами за каждый выступ скалы, Рол чувствовал, как его сердце колотится о рёбра, готовое выпрыгнуть из груди. Каждый вдох давался с мучительным трудом — не только из-за разреженного горного воздуха, но и от непрекращающегося напряжения. Его глаза, воспаленные от ветра и пота, неустанно следили за каждым движением птиц, пытаясь предугадать новую атаку.

Внезапно один из орлов, особенно крупный самец с чернильно-чёрным оперением, сложил крылья и ринулся вниз в стремительном пике прямо на Рола. Вождь едва успел вжаться в спасительную твердь скалы и выставить вперёд своё копьё с чёрным наконечником. Острие прошло в считанных пальцах от груди птицы, заставив её изменить траекторию в последний момент.

— Духи предков, защитить Рол! — прошептал молодой охотник, ощущая, как его руки дрожат от напряжения. — Орёл сильный, но Рол хитрый. Рол взять только нужное, не убивать.

Он продолжал свой мучительный подъём, каждое движение давалось ему с неимоверным трудом. Мышцы пылали огнём, многочисленные царапины и порезы от острых камней покрывали его тёмное тело, соленый пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из рассеченной брови. Но Рол не позволял себе даже мгновения слабости — орлы не прощают ошибок.

Преодолевая очередной уступ, вождь наткнулся на узкую расщелину в скале. Единственный путь дальше пролегал через неё. Рол глубоко вдохнул, собирая остатки сил, и начал протискиваться в тесный проход. Острые грани камней царапали его спину и грудь, добавляя новые раны к уже имеющимся. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью во всём теле, но он упрямо продвигался вперёд.

Выбравшись из каменных тисков расщелины, Рол оказался на небольшом скальном выступе. Перед ним зияла пропасть шириной в несколько шагов — чернеющая бездна, уходящая в головокружительную глубину. На противоположной стороне виднелся выступ, ведущий дальше вверх. Единственным соединением между двумя сторонами служило поваленное дерево, каким-то чудом зацепившееся за оба края ущелья.

Рол судорожно сглотнул, чувствуя, как страх ледяными когтями впивается в его внутренности. Он никогда не боялся высоты, но сейчас, глядя в бездонную пропасть под своими ногами, ощутил, как земля словно уходит из-под ног. Закрыв глаза, он начал шептать слова древнего заклинания:

— Духи ветра, поддержать Рол. Духи камня, дать твёрдость. Духи неба, даровать ясный глаз. Рол идти с уважение, Рол брать только нужное.

Собрав всю свою волю в жёсткий кулак, молодой охотник решительно шагнул на ствол дерева. Кора под его ногами была скользкой от горной влаги, а порывистый ветер на этой высоте усилился, угрожая сбросить его в голодную пасть пропасти. Медленно, шаг за шагом, балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью, он продвигался вперёд. Каждый треск дерева под его весом заставлял сердце замирать в ожидании падения.

Достигнув середины этого опасного моста, Рол услышал знакомый свист рассекаемого воздуха — безошибочный признак атакующего орла. Подняв глаза, он увидел стремительно приближающуюся темную силуэт гигантской птицы. В последний момент охотник бросился на колени, судорожно вцепившись в шероховатый ствол дерева. Смертоносные когти промчались в считанных пальцах от его головы, взъерошив его длинные волосы свирепым потоком воздуха.

— Орёл быстрый, но Рол быстрее! — прокричал охотник в небо, ощущая, как адреналин бурлит в его крови.

Дрожащими руками Рол продолжил свой путь через ущелье, осознавая, что следующая атака может стать для него последней. Достигнув противоположного края, он рухнул на твердую поверхность скалы, тяжело дыша и благодаря духов за своё спасение:

— Духи защищать Рол. Рол благодарить духи. Рол не забывать помощь.

Времени на отдых не было. Орлы, разъярённые его вторжением, кружили всё ближе, их пронзительные крики эхом отражались от скал, создавая оглушительную какофонию. Рол продолжил подъём, каждое движение давалось ему с невыносимым трудом. Его руки были покрыты запекшейся кровью от многочисленных порезов, мышцы дрожали от изнеможения.

Чем выше поднимался охотник, тем агрессивнее становились атаки птиц. Они пикировали на него со всех сторон, пытаясь сбросить со скалы, били мощными крыльями, способными сломать кость неосторожному скалолазу. Рол отбивался копьём, исполняя сложный и опасный танец на узком уступе, где малейшая ошибка означала верную смерть.

— Орлы! Рол приходить с миром! — кричал он, отбиваясь от особенно настойчивого нападающего. — Рол брать только что нужно племя! Рол не трогать гнёзда, не трогать птенцы!

В короткие моменты передышки между атаками Рол не мог не восхищаться открывающейся перед ним картиной. Мир внизу казался игрушечным — бескрайние леса расстилались зелёным ковром, серебристые ленты рек извивались среди деревьев, окутанные нежной дымкой утреннего тумана. Вдалеке виднелись величественные горные вершины, их снежные шапки ослепительно сверкали в лучах восходящего солнца.

С этой головокружительной высоты он мог различить движение в лесу — вот промчалось стадо благородных оленей, преследуемое голодной волчьей стаей. А там, на открытом пространстве долины, он заметил группу соседнего племени урхов, охотящихся на могучего пещерного медведя.

Наконец, после долгих часов изнурительного подъёма, Рол достиг орлиных гнёзд. Огромные сооружения из веток, травы и костей были разбросаны по скальным выступам. Здесь битва с птицами достигла своего апогея. Орлы, защищая свои дома и потомство, атаковали с удвоенной яростью и безрассудной храбростью.

— Рол не трогать птенцы! — кричал он, отчаянно отбиваясь от разъярённых родителей. — Рол брать только перья, только кости старые! Не причинять вред!

Он старался не наносить смертельных ударов величественным птицам. Он помнил наставления шамана и понимал, что эти создания — важная часть великого порядка природы. Его задачей было собрать крупные перья и прочные кости, не разрушая гнёзд и не причиняя вреда маленьким птенцам, беспомощно пищащим при виде странного двуногого существа.

Балансируя на узком уступе, Рол методично собирал перья, выбирая самые крупные и крепкие. Его руки дрожали от напряжения и усталости, когда он осторожно складывал драгоценную добычу в кожаную сумку на поясе. Вместе с перьями он бережно собирал кости, оставшиеся от умерших орлов, стараясь не повредить ценные материалы.

— Это хороший перо, — бормотал он, рассматривая особенно крупное маховое перо. — Шаман Зарак делать сильный амулет. Защищать племя от злые духи. Племя благодарить великие орлы за дар.

Работа была смертельно опасной и невероятно кропотливой. Каждое мгновение Рол ожидал новой яростной атаки, но не мог позволить себе отвлечься от своей священной задачи. Он знал, насколько важны эти материалы для шамана Зарака и всего племени Та-Ку-Ри.

Рол начал свой спуск с вершины скалы, где гнездились орлы, с глубоким чувством удовлетворения от выполненного долга. Каждая клеточка его измученного тела пульсировала от напряжения и боли, но в духе разливалось тёплое сияние — он знал, что духи одобряют его поступок и благословляют его миссию. Однако, несмотря на эйфорию успеха, Рол понимал, что опасность ещё не миновала. Спуск оказался не менее, а возможно, даже более рискованным, чем подъём.

— Духи помогать Рол спуститься, — шептал он, осторожно нащупывая опору для ног. — Рол нести дары племени. Дары не должны пропасть.

Каждый шаг, каждое движение требовали предельной концентрации и осторожности. Пальцы, израненные и измученные от долгого восхождения, теперь с ещё большим трудом цеплялись за малейшие выступы в скале. Рол искал опору в тонких корнях растений, каким-то чудом пробившихся сквозь твердый камень, хватался за редкие ветви деревьев, отважно растущих на почти отвесных склонах. Каждый раз, когда его рука находила новую опору, сердце Рола замирало — выдержит ли она его вес?

Спустившись на значительную высоту, но всё ещё находясь в опасной зоне, Рол вдруг принял решение, которое ещё совсем недавно показалось бы ему безумным и самоубийственным. Глядя вниз на бурлящую реку, извивающуюся серебристой лентой у подножия скалы, он решил прыгнуть.

— Вода принять Рол, — пробормотал он, проверяя надёжность крепления кожаной сумки с добытыми сокровищами. — Река отнести Рол домой быстрее, чем ноги.

Стоя на выступе и готовясь к прыжку, Рол внезапно осознал, насколько он изменился за последнее время. Он больше не был тем неопытным, полным страхов и сомнений юношей, который отправился на свою первую серьёзную охоту с вождём Гаром. Теперь перед лицом первозданного мира стоял закалённый испытаниями мужчина, охотник, готовый рисковать жизнью ради своего племени.

— Гар учить Рол быть смелым, — прошептал он, глядя в голубую бездну неба. — Гар говорить: «Страх — хороший друг, плохой отец». Рол помнить.

В момент перед прыжком в его голове, словно в калейдоскопе, пронеслись воспоминания о том страшном дне, когда Великий Гнев земли изменил всю его жизнь. Он вновь увидел, как земля разверзлась, словно пасть гигантского чудовища, поглощая людей и животных без разбора. Перед глазами промелькнули искажённые ужасом лица соплеменников, разбегающихся кто куда в тщетной попытке спастись от гнева духов.

— Где они сейчас? — пробормотал Рол. — Многие уйти в земля. Многие уйти в небо. Рол остаться. Рол должен вести оставшиеся.

Но ярче всего, словно выжженный в памяти раскалённым железом, всплыл образ Гара. Могучий вождь, казавшийся Ролу непобедимым и бессмертным, лежал наполовину погребённый под тушами убитых оленей в тёмной, затхлой пещере. Рол вновь ощутил тот парализующий страх и глубокое отчаяние, которые испытал тогда, оставшись наедине с умирающим наставником.

— Гар говорить последние слова: «Рол вести племя. Рол защищать слабые. Рол быть сильный вождь,» — прошептал он, чувствуя, как горячие слёзы жгут глаза. — Рол обещать. Рол выполнять.

Запах крови и плесени, казалось, вновь наполнил его ноздри, а в ушах зазвучали последние слова Гара, завещавшего ему защищать племя любой ценой. Но теперь Рол был другим человеком. Тот испуганный мальчишка, дрожащий перед лицом смерти, вырос и возмужал. Он стал охотником, готовым встретить любую опасность лицом к лицу, готовым защищать свой народ до последнего вздоха, как и завещал ему Гар.

С этими мыслями, с образом умирающего вождя перед глазами и его последними словами, звенящими в ушах, Рол сделал глубокий вдох и решительно оттолкнулся от скалы.

— Рол лететь! — вырвался из его груди восторженный крик, когда тело рассекло воздух.

На мгновение ему показалось, что он действительно парит в воздухе, подобно тем орлам, чьи перья теперь лежали в его сумке. Ветер свистел в ушах, развевая его длинные волосы, сердце замирало от страха и восторга одновременно. Мир вокруг превратился в размытое пятно красок и звуков, время словно остановилось в этот миг абсолютной свободы и чистого, незамутнённого бытия.

Жар палящего солнца, обволакивавший тело Рола мгновение назад, внезапно уступил место холоду, когда его тело пронзило зеркальную гладь воды. Ледяная жидкость обожгла кожу словно тысячи крошечных наконечников копий, на мгновение лишив его ориентации. Но годы, проведённые в охоте, не прошли даром — первобытный инстинкт выживания мгновенно взял верх, и Рол мощными, размашистыми движениями устремился к поверхности.

Вынырнув, он судорожно втянул в себя воздух, чувствуя, как исстрадавшиеся лёгкие наполняются драгоценным дыханием жизни. И вдруг, неожиданно для самого себя, из его груди вырвался смех — глубокий, искренний смех облегчения, радости и победы над стихией и собственными страхами. Ужас перед затаившимися опасностями — острыми подводными камнями, голодными речными хищниками или смертоносными змеями — отступил перед ликованием выживания. Рол ощущал незримое присутствие благосклонных духов, защищавших его путь, и это наполняло его силой и решимостью.

Выбравшись на берег, молодой охотник не мог сдержать широкой улыбки, обнажавшей крепкие зубы. Его невероятное путешествие к гнёздам великих птиц завершилось триумфом, теперь оставалось лишь вернуться к соплеменникам и передать добытые с таким риском перья и кости Зараку и старому шаману. Он предвкушал, как загорятся глаза сородичей, когда они узрят эти сокровища, и как гордо будет звучать его голос, когда он поведает о своём приключении в свете вечернего костра.

Обсыхая на бегу под лучами заходящего солнца, Рол устремился к родным местам. Кожаная сумка с драгоценной добычей приятно оттягивала пояс, напоминая о выполненном долге и пережитых испытаниях. Однако радость от успешного завершения поручения омрачалась тревогой — охотник помнил, что видел с высоты орлиных гнёзд группы урхов, рыскающих по окрестностям. Эта мысль заставляла его чутко прислушиваться к каждому шороху леса и всматриваться в каждую тень между деревьями.

Его опасения оправдались внезапно и страшно. Из-за могучих стволов вековых деревьев выскочили несколько урхов — низкорослых, но чрезвычайно сильных дикарей с выступающими надбровными дугами и массивными челюстями. Их налитые кровью глаза дико вращались, а из перекошенных ртов вырывался нечеловеческий рёв, от которого стыла кровь.

Урхи бросились на Рола, размахивая грубо изготовленными, но от того не менее смертоносными копьями и тяжёлыми каменными дубинами. Их намерения были прозрачны как вода горного ручья — убить и пожрать, даже не утруждаясь приготовлением добычи на огне.

Завязался яростный бой. Рол уворачивался от летящих в него копий и камней, его тело двигалось в первобытном танце выживания. Одновременно он стремился поразить своих противников стрелами из костяного лука, понимая, что каждый выстрел может стать решающим. Его движения, отточенные годами охоты, были стремительны и точны, но урхи также оказались опытными и безжалостными охотниками. Они пытались приблизиться, прекрасно понимая, что в рукопашной схватке их невероятная сила и численный перевес дадут им решающее преимущество.

Первый урх, подобравшийся слишком близко, был встречен копьём Рола. Острый каменный наконечник вошёл глубоко в грудь нападавшего, пронзив сердце. Но воин был быстрее. Он отпрыгнул в сторону, выдергивая копье, и тут же нанёс второй удар, целясь в горло.

Кровь брызнула алым фонтаном, орошая землю и одежду Рола. Но времени на передышку не было — из леса выскочили ещё два урха, рыча и скаля жёлтые зубы.

Рол отбросил копьё и выхватил из-за пояса каменный топор. Его глаза сузились, оценивая врагов. Он понимал, что шансы не в его пользу, но отступать было некуда.

— Урхи приходить! Рол убивать! — прорычал охотник, принимая боевую стойку, его голос был низок и грохотал как камнепад. — Рол сильный! Урхи слабые!

Противники атаковали одновременно, пытаясь зажать охотника с двух сторон. Рол крутанулся волчком, уходя от удара каменных топоров, и нанёс мощный удар своим оружием, рассекая череп одного из урхов.

Второй враг воспользовался моментом и вцепился острыми зубами в плечо Рола. Боль пронзила тело охотника, но он не позволил себе закричать. Вместо этого он схватил урха за жёсткие волосы на загривке свободной рукой и, напрягая все силы, оторвал его от себя.

— Ты выбирать не тот охотник, урх! — прохрипел Рол, глядя в налитые ненавистью глаза противника. — Рол давать смерть!

С яростным криком он обрушил топор на голову врага, раз за разом, пока тело урха не обмякло в его руках и не рухнуло на землю бесформенной массой.

Тяжело дыша, с кровью, стекающей из нескольких ран, Рол осмотрелся, готовясь к появлению новых врагов. Но лес хранил молчание, нарушаемое лишь шелестом листвы и отдалённым криком птиц. Победа досталась ему, но цена была высока.

Пошатываясь, Рол продолжил свой путь к поселению, оставляя за собой следы крови на примятой траве.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, когда Рол, наконец, увидел знакомые очертания родного поселения Та-Ку-Ри. Его сердце, измученное долгим путём и недавними сражениями, забилось чаще в предвкушении встречи с соплеменниками. Каждый шаг давался с трудом, но решимость и радость возвращения наполняли его силой.

Поселение Та-Ку-Ри представляло собой величественное зрелище для утомлённого взора Рола. Десятки хижин, искусно сплетённых из гибких веток и крытых шкурами животных, образовывали полукруг, защищённый с одной стороны отвесной скалой с глубокой пещерой, а с другой — обрывистым оврагом и речкой у самого края. Дым от костров поднимался к небу, неся с собой аромат жареного мяса и целебных трав.

Жизнь в поселении кипела, несмотря на приближение ночи. Женщины, с ловкостью, рождённой поколениями опыта, обрабатывали свежедобытые шкуры, втирая в них смесь животного жира и древесной золы для придания мягкости и защиты от воды. Их руки двигались с поразительной быстротой и уверенностью, а голоса сливались в мелодичный перезвон, обсуждая племенные новости и делясь мудростью о воспитании детей.

Мужчины, вернувшиеся с дневной охоты, занимались подготовкой оружия к следующему выходу. Они внимательно осматривали наконечники копий и стрел, заменяя повреждённые и затачивая притупившиеся. Некоторые из них укрепляли ограждение вокруг поселения, вбивая новые заострённые колья и переплетая их гибкими лозами.

Подростки, уже приобщённые к обязанностям взрослых, но ещё сохранившие детскую жажду игры, состязались на небольшой поляне в центре поселения. Они имитировали охоту, используя лёгкие палки вместо копий и круглые камни вместо добычи. Старшие дети наставляли младших, передавая знания, необходимые для выживания в этом суровом и беспощадном мире.

Рол, превозмогая усталость, направился прямиком к жилищу Зарака — мудрого изобретателя племени. Хижина мастера выделялась среди остальных своими необычными очертаниями и странным убранством. Вокруг неё были разложены причудливые предметы — заготовки для будущих изобретений, кости животных редкой формы, перья диковинных птиц, разноцветные камни и коренья.

Зарак, услышав приближение Рола, выглянул из своего убежища. Его лицо, покрытое замысловатыми узорами из красной охры и чёрной сажи, озарилось широкой улыбкой при виде друга. Глаза изобретателя заискрились нетерпением, когда Рол протянул ему мешочек с добытыми сокровищами.

— Рол вернуться! — воскликнул Зарак, жадно принимая бесценный дар. — Рол принести то, что Зарак просить! Духи благосклонны к Рол!

Его пальцы, покрытые мозолями от постоянной работы с камнями и костями, бережно ощупывали содержимое мешочка, оценивая каждую деталь с восторгом ребёнка и мудростью старца. Не говоря ни слова больше, Зарак скрылся в своей хижине, уже погруженный в мысли о новых изобретениях, которые принесут пользу племени.

Рол улыбнулся, глядя вслед другу. Он знал, что Зарак не покинет своё убежище, пока не создаст что-то удивительное и невиданное. Это было в его природе — творить, изобретать, вести племя вперёд, к новым горизонтам и возможностям.

Оглядевшись, Рол заметил, как весть о его возвращении стремительно распространяется по поселению. Люди начали собираться вокруг, приветствуя его возгласами и жестами. Дети прервали свои игры и с нескрываемым любопытством смотрели на охотника, вернувшегося из опасного путешествия, их глаза светились восхищением и жаждой услышать истории о его приключениях.

Но взгляд Рола искал лишь одного человека среди всего племени. И вот он увидел её — Лию, свою возлюбленную. Она стояла у входа в их общую хижину, её тёмная, отливающая бронзой кожа контрастировала с белоснежной накидкой из шкуры молодого оленя. Глаза Лии, большие и выразительные, светились любовью и невыразимым облегчением.

Рол направился к ней, чувствуя, как усталость отступает перед непреодолимым желанием обнять любимую. Лия шагнула ему навстречу, и они слились в крепких объятиях, не обращая внимания на одобрительные возгласы и добродушный смех соплеменников.

— Лия ждать Рол, — прошептала она, прижимаясь к груди охотника, её голос дрожал от волнения. — Лия бояться, что духи забрать Рол.

— Рол думать о Лия каждый шаг, — ответил он, вдыхая родной запах её волос, пахнущих дымом костра и полевыми травами. — Рол идти домой к Лия через все страх.

Они скрылись в хижине, оставив празднование возвращения охотника на потом. Сейчас для них существовали только они двое в целом мире. Лия помогла Ролу снять одежду, покрытую пылью и кровью долгого пути, и внимательно осмотрела его раны. Её нежные пальцы скользили по его загорелой коже, нанося целебную мазь из жира и растёртых листьев на ушибы и глубокие царапины.

— Урхи хотеть есть Рол, — сказала она, обрабатывая следы зубов на его плече. — Но Рол сильнее урхи. Рол вернуться к Лия.

— Рол убить много урхи, — ответил он, вздрагивая от жжения мази. — Урхи слабые. Рол защищать племя всегда.

Их взгляды встретились, и слова стали не нужны. Они опустились на ложе из мягких шкур, и их тела сплелись в древнем танце любви, таком же старом, как сами звёзды над их головами. Рол ласкал каждый изгиб тела Лии, наслаждаясь её мягкостью и теплом. Лия отвечала на его ласки с не меньшей страстью, и вскоре их стоны слились в единую песнь страсти и воссоединения.

Они отдавались друг другу до глубокой ночи, то нежно и медленно, то яростно и неистово. Каждое их движение было наполнено не только желанием, но и надеждой на новую жизнь, которая зародилась от их союза — жизнь, что продолжила бы их род и принесла бы новую силу племени.

Лишь когда луна достигла зенита, заливая землю серебристым светом, Рол и Лия, утомлённые, но счастливые, погрузились в глубокий сон. Их тела переплелись, словно они боялись потерять друг друга даже во сне, одно дыхание на двоих.

А за стенами хижины жизнь в поселении Та-Ку-Ри продолжалась своим чередом. Ночные костры горели ярко, отгоняя хищников и согревая тех, кто нёс ночную стражу. Мудрый шаман в своей тёмной хижине проводил таинственные ритуалы, благодаря духов за возвращение Рола и прося благословения для всего племени на грядущие дни.

Так завершился этот долгий день, полный смертельных опасностей, радости возвращения и пламенной любви. Племя Та-Ку-Ри засыпало под мерцающими звёздами, готовясь встретить новый день со всеми его испытаниями и возможностями. А в хижине Рола и Лии, возможно, уже зарождалась новая жизнь — крошечная искра надежды и продолжения рода в этом суровом, но прекрасном мире людей.

2 глава: Гнев духов

Алое светило, едва оторвавшись от земно