— А бомбы, — подумала Наталья, укладывая на железную «постельку» последнего, четвертого солдата — самого тяжелого, кстати, — пусть пока поохраняет дверь с замком.
— Вот это я у них и спрошу, — еще мрачнее усмехнулась она; теперь эта агрессия, скользнувшая по губам, была обращена не к пленникам, а к людям, их пленившим.
