Шерсть Труве была среди тех немногих материй, до которых Генри нравилось дотрагиваться. Ему нравилось щупать мои перья и мягкую истрепанную кайму одеяла на кровати. Ему нравился теплый капот пикапа, двигатель которого еще долго после возвращения Гейба из города издавал звуки «тик-тик-тик». Это ему тоже нравилось — двигатель, делающий «тик-тик-тик». Ему нравилось, что стволы у некоторых деревьев, вроде вишни у нас во дворе, шершавые, у других — гладкие, а у остальных — ни то ни се, как у березы возле бабушкиной пекарни. Возможно, были и другие предметы, которые ему хотелось трогать, но точно он не знал. Он пока успел потрогать всего ничего.
