автордың кітабынан сөз тіркестері Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти
Смерть родителя или сиблинга, пережитая в детстве, может серьезным образом повлиять на установку по отношению к смерти, – и таким образом, на направление развития эго. В более позднем возрасте смерть родственников или друзей может переживаться как процесс умирания.
1 Ұнайды
В сознании женщины смерть может быть персонифицирована как возлюбленный – идея, которая широко представлена в литературе и искусстве. Смерть – это одновременно и насильник, которому с мазохистской покорностью подчиняется женщина, и нежный любовник, которого она с радостью заключает в объятья. В разговорах и снах некоторых женщин сексуальный образ смерти выражается почти буквально, а некоторые, оказавшись на грани смерти, фантазируют о том, как она, в образе мужчины, унесет их.
У фантазии о возвращении к матери имеется и негативный аспект; на самом деле, она является источником страха смерти. Эта фантазия может означать удовлетворение гетеросексуального или гомосексуального полового влечения. (Мужчина или женщина также могут воспринимать смерть как кровосмесительный союз с отцом.) Смерть – осуществление желания и наказание, инцест и смерть неразделимы.
Одним из парадоксов в психологии смерти является то, что мы, признавая, что все люди смертны, себя лично таковыми не считаем. По крайней мере, заявляет Hocking (31), человек скептически воспринимает мысль о своей собственной смерти, особенно масштаб ее разрушительного влияния. Это не обязательно защитный механизм – ничто не кажется более неестественным, чем естественная смерть.
Женщины чаще, чем мужчины, думают о смерти и у них страх смерти, а также некоторые другие установки имеют тенденцию быть более явными. Установки у женщин более близко связаны с отношениями мать-дочь, чем аналогичные установки мать-сын у мужчин. Наиболее отчетливо у женщин прослеживается тесная связь между страхом катастрофической смерти и биологическими явлениями, а также гинекологическими заболеваниями и операциями. Кроме этого, женщины гораздо чаще боятся старения и потери физической привлекательности, которые имеют дополнительное значение увечья и умирания. Chadwick (44) говорит, что женщина выучивает, что ее долг – доставлять удовольствие и бояться потери жизни и любви в связи с утратой этой способности. Страх смерти проявляет себя в тесном союзе с женским изначальным нарциссизмом, потому что она знает, что ее красота – главный фактор в ее способности доставлять удовольствие
многих молодых людей в глубине души кроется панический страх перед жизнью (хотя они в то же самое время страстно ее жаждут), и еще большее количество пожилых людей испытывает аналогичный страх смерти. Да, я знавал людей, которые, будучи молодыми, так сильно боялись жизни, чтобы теперь также сильно страдают от страха смерти». Страх жизни – это не страх перед существованием, а страх перед угрозой уничтожения, которую таит в себе жизнь. Таким образом, страх жизни есть ничто иное, как страх смерти
Умирающий пациент может относиться к врачу как к защищающей матери, которая облегчает чувство изоляции и ужаса, или проецировать на него пугавшие и ненавистные черты своего родителя, представляя врача критикующим, отвергающим, доминирующим или имеющим садистские наклонности. Доктор становится объектом амбивалентного чувства пациента, которое он испытывал к матери, и роль врача при общении с пациентом заключатся в том, чтобы обеспечить ему защиту, подобную предоставляемой хорошей, успокаивающей матерью, вопреки угрозе оставления плохой, наказывающей родительницей.
Смерть – это не трагедия жизни; это установление ее пределов, необходимое для наслаждения ей; трагедия в том, что если бы не было смерти, жизнь не имела бы цены
если бы жизнь] была бы бесконечным процессом, она была бы лишена тех ценных вещей, которые заставляют нас страстно желать бессмертия.