, до тошноты…
Гуся пыталась найти утешение у мужа. Утыкалась в родное плечо и уговаривала себя: «И все равно я счастливая. Зачем о плохом, когда вокруг столько хорошего? И хватить нытья – у нас впереди целых пять дней. Целых пять! А это, знаете ли, не т
1 Ұнайды
А Юля, завернувшись в одеяло, блаженно закрыв глаза, мечтая о чем-нибудь, постепенно засыпала.
1 Ұнайды
На клумбах цвели георгины и астры, у калитки красовалась высоченная разноцветная мальва, под деревьями, кругом, цвели ландыши, а на солнечной стороне домика, оплетая всю стены и залезая на окна, бурно и нагло разросся девичий виноград. К осени он расцвечивал домик оранжевым, красным, желтым, багряным. Внутри все было просто: дешевая мебель, ситцевые шторки, грубоватые чашки в красный горох, букет ромашек в синем кувшине. В окна радостно билось веселое солнце, и снова было беспредельное, безразмерное и, казалось, нескончаемое счастье.
В общем, обычная жизнь, где все любят друг друга, но все имеют свое личное мнение.
Оператор по имени Ролик – в паспорте, как насмешка, гордое Роланд – брал подаяния со скупыми мужскими слезами и истеричными выкриками, что он ее недостоин. Но не отказывался.
дожидаясь ответа, продолжила: – Отдыхай, мамка, заслужила! Ванны принимай, прогуливайся по променаду, водичку целебную пей! Наряды себе покупай – бери, что душа пожелает! А она, бедная, стесняется: «Мне, дочуська, ничего не надо, у меня все есть! А чего нет – значит, не нужно!» Жалела меня, знала, как мне достается. Кто пожалеет, кроме мамки, правильно? А все просто – не привыкла она к хорошему. Не было времени привыкать. Жизнь прожила – мама дорогая! Ничего не видела – одна пахота, что дома, что на работе. На работе тягала котлы неподъемные, а дома снова к плите.
Да и потом все меня жалела – дочка все время болела, ясли, сад. Это в шесть лет мама ее к себе забрала, в Королев. И из-за муженька моего меня жалела – знала, какой он козлище! Жалела и все говорила: «Брось его, Тома, это ж такая ноша! А ты у меня хрупкая, в чем душа держится!» Ага, хрупкая! – Она рассмеялась. – С виду да, доходяга! А так – попробуй согни!
Женщины удрученно молчали.
Осторожно вступила Мила:
– А может, мама права? Ну, если ваш муж…
– Мама, конечно, права! – перебила ее Тамара. – Только при чем тут мама?
Мила, кажется, пожалела, что неосторожно вступила.
– Мой Серега… – Тома задумалась. – Я же в него в восьмом классе влюбилась. Увидела и обмерла. Все, думаю, пропала ты, Томка! И ничего хорошего из этого не выйдет – это же видно и сразу понятно!
– Сразу? – удивилась Лиза. – Прямо так сразу все было понятно?
Тамара кивнула:
– Ага. Ну смотри: первый хулиган в школе. Двоечник и второгодник. Курит и выпивает с шестого класса. Папашка с мамашкой дурные, дерутся – на весь квартал ор стоит. Сестра шалава, с пятнадцати лет под кустами валялась. Но главное, девки! – Глаза у нее заблестели. – Серега – красавчик! Такой, блин, красавчик, что обхохочешься! Роста нет, ноги кривые
Учиться Лелька не желала – так, перекатывалась с тройки на двойку. А вот читала запоем. Еще бы – такая библиотека!