Побывав в Афганистане, а тем более хоть один раз в бою, человек преображался. Человеческие отношения в боевых условиях раскрываются безгранично и полностью. Если в мирной жизни могут быть какие-то декорации, то в условиях боевых все, что есть в человеке, – открыто как на ладони. И взгляды на жизнь у него формируются прямые и честные. Бывали исключения, но это редкость. Воин-«афганец» совершенно иначе смотрит на товарищество и дорожит им. Более восприимчив ко всему окружающему, не терпит несправедливость и ложь, рвачество и тунеядство, чванство и бюрократизм. Его сердце открыто для добра, он порядочен и человечен, но становится железным и злым, когда имеет дело со злом и мерзостью. «Афганец»! Сейчас это слово звучит гордо.
строительству (вместо Дятковского) и говорит:
– Вы знаете, кто был тот самый анонимщик? – Кто? – Дятковский.
– Не может быть! Он сам возмущался и искал этого подлеца.
– Да, возмущался и одновременно строчил всем московским начальникам.
И Николай Викторович поведал мне гнусную историю этого гнусного анонимного доносчика.
Вот так бывает в жизни
Дятковский, которому было уже за шестьдесят, вскоре уволился. Я добился через правительство Украины, чтобы ему дали в центре города Киева трехкомнатную квартиру. Устроил там же его на работу. Позаботился, чтобы он приобрел «Волгу». Из Львова ему посылали кое-что для обустройства. На очереди стоял вопрос, чтобы я походатайствовал о выделении ему под Киевом садового участка под дачу или чтобы ему дали госдачу в аренду.
Но однажды ко мне вдруг приходит Николай Викторович Грязнов – новый заместитель командующего войсками по
Правда, вначале, как бы оправдываясь, докладчик оговорился, что анонимные письма у нас фактически не разбираются, но в данном случае было сделано исключение, так как буквально за полгода комитет был завален такими письмами, и все на одну и ту же тему – командующий Варенников нарушает законы. Комитет почувствовал неблагополучное положение в округе и вынужден был проверить состояние дел
и ясно сказал, что анонимки не могут являться основанием для каких-либо официальных разбирательств
Во-вторых, и это главное, Леонид Ильич Брежнев официально, четко
А вот Ельцин уже сузил свой лозунг до одной демократии, отбросив гласность и социализм. В социализме он уже «видел» все беды народов, поэтому в одной из поездок в Западную Европу заявил, что «теперь уже не будет бродить призрак коммунизма по Европе
Ведь каждый начальник имеет свой культ. Разумеется, своего масштаба. Но разные начальники по-разному относятся к авторитету, общественному весу, словом, к культу своей личности. Одни никаких специальных мер не предпринимают, их авторитет складывается из их поступков и действий. А другие искусственно накачивают свой «культ» посредством дешевого популизма
Неспроста перу Ильи Эренбурга принадлежит грозная фраза: «Папа, убей немца!» Это поднимало людей на борьбу с фашистскими захватчиками. Да и призыв: «Воин, отомсти за свою Родину!» – тоже имел мощную движущую силу.