Оглавление

In memoriam

Материалы для этой книги собирались годами, даже десятилетиями. Я неспешно разбирал семейный архив, опрашивал родных и близких и каждую новую находку обсуждал со своими братьями — Павлом и Александром. Они были и источниками сведений, и редакторами, и читателями, и соавторами… Казалось, что так будет ещё долго, но в феврале 2020 ушел из жизни Александр, в январе 2021 — Павел.

Обе эти фотографии делал наш близкий друг архитектор, проф. С. В. Казаков (1950–2016). Фото Александра сделано в феврале 2009 года, в одной из поездок в Египет. Фото Павла выполнено в Костроме в 2010 году, когда мы приехали на празднование его 65-летия. Казаков сам составил композицию на столе из цветов и привезенных им подарков: как человек верующий он подарил икону, а также мой фотопортрет в рамке, который тоже его рук дело.

Братья Павел и Александр были для меня самыми близкими друзьями — и в детстве и во всей последующей жизни. Мы были единым организмом — и в эмоциональном и в интеллектуальном отношении. Мы учились друг у друга, пользовались общими знаниями и умениями. У каждого из нас были и есть свои семьи, дети, внуки — любимые и любящие. Но при всем этом братья Белкины были чем-то целостным, чем-то содержащим свой полноценный смысл жизни и предназначение. Мое повествование «Игра как жизнь» — попытка сохранить и воссоздать какие-то фрагменты ушедшего времени. Почти все, что я рассказываю, было известно моим братьям, часто обсуждалось и, главное, — одинаково сопереживалось. События, люди, фотографии, сохранившиеся предметы — все это нами воспринималось без слов, со схожими чувствами и ассоциациями. Это был живой и яркий мир, ныне ушедший вместе с уходом братьев. Мой одинокий голос не сможет это передать во всей полноте. Но я пытаюсь сделать это: как бы ещё раз прожить жизнь наших родителей, вспомнить об их судьбах, о судьбах родственников, не расставаясь мысленно со своими братьями, живущими в таинственном пространстве памяти и продолжающими меня поддерживать.

Уход Павлика и Саши стал для меня не просто горестной утратой, а утратой много из того, что было смыслом жизни. Братья были частью меня самого, причем лучшей частью. Я понял, что «век уж мой измерен» и я должен успеть! Успеть привести в порядок архивы, описать их и попытаться написать об этом книгу, сохранить представление о жизни наших родителей, дух нашей семьи. Я — последний, кто «знает» и кто может это сделать. Этот том завершается 1950 годом. Успею ли рассказать о дальнейшей жизни нашей семьи, о своей собственной жизни — не знаю. Надеюсь на это, однако жизнь, вернее, ее окончание — плохо предсказуемо. Но я буду стараться. Если посчастливиться, то, наконец, наряду с описанием архивов и воспоминаний родных и близких, смогу вновь пережить собственную жизнь, погрузиться в мир своих собственных эмоций, чувств, ассоциаций и всего прочего, что ещё хранится в моем сознании и просится на бумагу.

Июнь, 2021 г.

ВВЕДЕНИЕ

Жили-были дед и баба… И до них — тоже жили их собственные дед и баба, даже два деда и две бабы. А также папа и мама, дяди и тети, братья и сестры. У каждого из нас за спиной — сотни и тысячи предков, столетия и тысячелетия сцепленных друг с другом поколений. Большинство из нас не знает имен далеких предков, мало что знает об их жизни, об их делах. В особом положении только семьи аристократов — царей, князей, королей, графов… Многим из них известны родословные, уходящие вглубь веков и даже тысячелетий. Например, китаянка Конг Дексин — потомок Конфуция в 77 поколении. Конфуций жил 2500 лет тому назад и скончался в 479 году до нашей эры. Предки Конг Дексин не просто известны: целый институт занимается исследованием генеалогии Конфуция, а ассоциация потомков насчитывает около 600 тысяч членов!

В нашей родословной поименно можно назвать 8—10 поколений, начиная с начала XVIII века. Всего на генеалогическом дереве указаны несколько сотен имен. Могу гордиться тем, что мне выпала честь собрать необходимую информацию и это дерево составить. Генеалогическое дерево — застывшая схема, рисунок, таблица, но за ним стоят жизни людей, семей, стран и народов. Это «дерево» росло, появлялись новые побеги, ветви, оно жило и развивалось, изменялись окружающие условия: государства гибли и рождались, народы воевали и мирились, смешивались и расходились вновь, радикально менялся уклад жизни. Мне захотелось оживить этот процесс, наполнить дерево жизнью, соками, листвой, колеблющейся на ветру, ароматами коры и земли, захотелось увидеть лица, характеры, конфликты и согласия, увидеть любовь, которая и была источником развития, роста нашего — и любого другого — рода.

В полной мере эта задача невыполнима. Но если выделить какую-то одну линию на родословном древе, одну семью, если ограничить временной отрезок тем периодом, о котором известно достаточно много для «оживления» предков, то схема становится повествованием со своей драматургией, страстями, горестями и радостями. Это уже не чертеж, а роман, сага.

Центральной линией этой моей саги является история любви некого Николая, родившегося в начале ХХ века во глубине костромских лесов и болот, и некой Людмилы, родившейся на берегу теплого Азовского моря. Книгу можно было бы назвать «Николай и Людмила», не страшась переклички с поэмой Пушкина, потому что драматизма в невероятных по своей непредсказуемости и остроте поворотах сюжета в нашей истории ничуть не меньше. Есть и свои «злые силы»: черноморы и колдуньи наины. Есть и добрые волшебники, есть война и мир, есть подлость и предательство, но есть и всепобеждающая любовь со всеми ее сложностями, разделенными и неразделенными чувствами.

То, что «Николай» — это мой отец, а «Людмила» — моя мать не должно снижать эмоциональное восприятие этой истории любви. Художественно-документальный жанр позволяет опираться на факты, иллюстрировать повествование не картинками, выполненными художником-иллюстратором, а фотографиями. Но повествование при этом может нести в себе художественные образы, эмоциональную драматургию.

Те читатели, для которых многое из рассказанного в книге, — часть их семейных историй (то есть мои родственники и свойственники), могут воспринять написанное как публикацию архива. И не ошибутся: во многом так и есть. Те же, кто собственной судьбой или судьбой своих родных и близких не причастен к истории жизни реально существовавших Белкиных–Христофоровых, — пусть воспринимают написанное как семейный роман, как русскую «Сагу о Форсайтах» или нечто подобное… И тогда места, где я пишу от первого лица — «мой отец», «моя мать» и т. п. — следует воспринимать как классический литературный прием. Вроде, скажем, этого: «И вот в нынешнем, 17… году я берусь за перо и мысленно возвращаюсь к тому времени, когда у моего отца был трактир „Адмирал Бенбоу“ и в этом трактире поселился старый загорелый моряк с сабельным шрамом на щеке. Я помню, словно это было вчера, как…».

ПРЕДИСЛОВИЕ

В первой части книги (С. Белкин, «Игра как жизнь», 2020) охвачен период с начала XVIII века до 1923 года — окончания Гражданской войны. Прослеживалось две линии родословия: материнская — греческая, и отцовская — русская. Предки по материнской линии до 1780 года жили в Крыму, а потом, после массового переселения во времена Екатерины Великой, в Мариуполе.

________________

С. Белкин. Игра как жизнь. Том 1. М.: Белый ветер. 2020 — 316 с.: ил.

Размещу и здесь единственную сохранившуюся дореволюционную фотографию семьи Христофоровых. В первой части повествования она украшала обложку. В первом ряду — младшие сыновья: Леонид (1905–1975) и Валентин (1909–1997). Сидят слева-направо: Павел Константинович Христофоров (1866–1920), старшая дочь Елена (1903–1989) и Любовь Ивановна (1881–1959). Сзади стоит старший сын Василий (1900–1918?). Младшие дочери Людмила (1914–1995) и Ксения (1917–1999) к этому моменту ещё не родились.

Главные герои повествования — Николай Белкин и Людмила Христофорова появляются на свет в начале ХХ века, в 1902 и 1914 годах соответственно. Революции 1917 года застают Николая Белкина в деревне Молоково Костромской губернии, где он крестьянствует в хозяйстве своего отца — Ивана Константиновича Белкина (1979–1958), ушедшего на войну в качестве ратника ополчения. Размещу здесь фотографии Ивана Константиновича Белкина времен Первой мировой войны.

После возвращения отца с войны, в связи с революционными изменениями всей жизни и открывшимися возможностями, Николай начинает учиться, оканчивает рабфак в Костроме и поступает в Иваново-Вознесенский политехнический институт.

Людмила встретила революционный 1917-й год маленькой девочкой в благополучной семье своих родителей в Мариуполе. Отец — Павел Константинович, акцизный чиновник, содержал большую семью: семеро детей! Мариуполь оказывается в зоне катастрофических исторических событий. Революционные волнения, распад империи, вооруженная борьба за власть, возникновение Украинской Народной Республики, австро-немецкая оккупация, гетманщина, петлюровщина, махновщина, наконец, Гражданская война «белых» и «красных» — всё прокатывалось по семье Христофоровых. К окончанию Гражданской войны и установлению советской власти в Мариуполе, семья потеряла старшего сына Василия, умер глава семейства Павел Константинович. Любовь Ивановна — мать оставшихся в живых шестерых детей, среди которых была и Людмила, — оказывается без средств к существованию и без жилья. Ко всему добавляется массовый голод, охвативший этот край, и эпидемии. Семья выживает, как может, старшие дети берутся за любую работу, младшие ходят в школу.

Таково краткое содержание первой части повествования.

ДОВОЕННОЕ ВРЕМЯ

Довоенное время… Говоря так, мы обычно имеем в виду период между Гражданской и Великой Отечественной войнами. Для тех, кто жил в тридцатые, «довоенным» могли бы называть время до начала Первой мировой войны, но стали называть его «дореволюционным»: второе событие затмило первое.

С исторической точки зрения довоенный период можно разбить на части, ориентируясь на события, повлекшие существенные изменения в стране и в мире. Влиятельными факторами истории были коллективизация и индустриализация в России, Великая депрессия в США, приход Гитлера к власти в Германии, формирование военно-политических блоков, вооруженные конфликты конца тридцатых, наконец — начало Второй мировой войны.

Помня об этих исторических событиях, я буду, однако, ориентироваться на то, что происходило в жизни Николая Белкина и Людмилы Христофоровой. Поэтому структура повествования разделена на интервалы, связанные с годами учебы, работы, переездами…

НИКОЛАЙ, 1923—1924

КОСТРОМА

О каждом из городов, в которых жили мои родители, буду приводить справочные сведения, относящиеся к разным временам. Первыми буду приводить данные из лежащего передо мной «Энциклопедического словаря» Флорентия Павленкова 1907 года, хранящегося в домашней библиотеке. Затем выписки из более новых изданий: Большая советская энциклопедия (БСЭ) или трехтомный «Энциклопедический словарь» 1954 года — тоже часть нашей семейной библиотеки.

Ф. Павленков:

Кострома — губ. гор. на Волге, у устья р. Костромы; 42 т. ж.; 16 учебн. завед.; значительная торговля.

БСЭ:

Кострома — город, центр Костромской области РСФСР. Расположен на обоих берегах Волги. Порт, ж.-д. станция в 372 км к С.-В. от Москвы. 231 тыс. жителей в 1972 (41 тыс. в 1897, 74 тыс. в 1926, 121 тыс. в 1939, 172 тыс. в 1959). К. основана в 12 в., впервые упоминается в Воскресенской и Тверской летописях под 1213.

К. — один из крупных русских городов с развитым текстильным (первая полотняная мануфактура была открыта в 1751), металлообрабатывающим (кузнечным и серебряных дел), кожевенным и др. производствами. С 1719 К. — провинциальный город Московской губернии, а с 1778 — губернский город.

Советская власть установлена 29 октября (11 ноября) 1917.

В годы довоенных пятилеток в К. получила дальнейшее развитие текстильная (главным образом льняная) промышленность; выросла металлообрабатывающая промышленность, реконструированы старые и построены новые заводы: химического машиностроения, судомеханический, игольно-планочный и др.

Вспомним предшествующие годы Николая, опираясь на его автобиографию, хранящуюся в семейном архиве и полностью приведенную в главе, посвященной 1937 году, в котором она была написана.

В 1919 году в нашей волости открылись курсы ликвидации неграмотности взрослых, где я и ликвидировал свою неграмотность. В 1920 году был командирован на 1½ месяца в г. Галич на курсы красных учителей. После окончания курсов зиму 20 и 21 годов был в своей волости красным учителем. Лето 21 года усиленно готовился к поступлению в Рабфак. Осенью 1921 года был командирован ВИКом (Волостным исполнительным комитетом — С.Б.) в Костромской Рабфак, где был принят на первый курс, а через два месяца перешел на второй курс. Рабфак кончил в 2 года и в 23 году по окончании Рабфака поступил на 1-й курс Агрофака Ивано-Вознесенского политехнического института.

Стремительность, с которой все произошло, не может не удивлять. 17-летний парень — возраст, в котором все оканчивают среднюю школу — «ликвидировал неграмотность», то есть научился читать и писать. Через полтора месяца подготовки становится «красным учителем», то есть уже обучает грамоте других. Что такое «ликвидация неграмотности» и что такое «красный учитель»? Дело в том, что в России людей, не умевших читать и писать, было не просто много, а ужасающе много: более 70%! Советская власть приняла решение ликвидировать безграмотность и сделать это как можно быстрее. В декабре 1919 года выходит декрет «О ликвидации безграмотности в РСФСР», создаются специализированные органы управления этим грандиозным процессом, при Наркомате просвещения учреждается Всероссийская чрезвычайная комиссия по ликвидации безграмотности. Разворачивается работа по все огромной стране, несмотря на идущую Гражданскую войну. Но учителей в требуемом количестве не было. Одно из чрезвычайных решений состояло в том, чтобы ускоренным способом готовить тех, кто может обучать грамоте — буквам, чтению и письму. Так и возникли курсы «красных учителей», которые обычно проходили за три месяца, но Николай прошел их вдвое быстрее. Ещё вчера сам неграмотный, он становится учителем для тех, кто только приступает к учебе. И одновременно продолжает самообразовываться, готовится к поступлению в рабфак. Слово «рабфак» произносилось в семье часто, но я ещё долго толком не знал — что это такое. И только когда начал письменно складывать эту семейную сагу (происходило это волнами — и в 80-е и в 90-е годы ХХ века), я решил в этом поглубже разобраться, для чего направился в библиотеку (Интернет только где-то зарождался). Хорошо помню как в библиотеке имени Ленина в Москве меня допускают к стеллажам, на которых стоят тома замечательного издания: «Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства». Беру в руки, перелистываю…

Делаю выписки.

Декрет Совета Народных Комиссаров

О ликвидации безграмотности среди населения Р. С. Ф.С.Р.

…В целях предоставления всему населению Республики возможности сознательного участия в политической жизни страны Совет Народных Комиссаров постановляет:

Все население республики в возрасте от 8 до 50 лет не умеющее читать, или писать, обязано обучаться грамоте на родном или русском языке, по желанию.

26 декабря 1919 г.

Председатель СНК В. Ульянов (Ленин)

Управ. Делами СНК Вл. Бонч-Бруевич».

Так появилось слово «ликбез», — существующее и поныне. На глаза попадется интересное Постановление НКП (Наркомата просвещения) от 31/18 мая 1918 года:

Об отмене отметок.

Применение балльной системы для оценки познаний и поведения учащихся отменяется во всех без исключения случаях школьной практики.

Народный комиссар просвещения А. Луначарский

Если не знать, что сам Луначарский был человеком весьма образованным, можно подумать, что к власти в стране пришли двоечники и первым делом отменили отметки.

Добираюсь и до постановления НКП «Об организации рабочих факультетов»:

В целях предоставления рабочим и крестьянам возможности фактически и широко использовать свое право поступления в высшее учебное заведение, и, принимая во внимание, что препятствием к такому использованию служит недостаточная подготовленность пролетарских масс к занятиям в стенах высшей школы, особенно по предметам точного знания (математика, физика, химия и др.) коллегия отдела высшей школы постановляет открыть при университетах Республики подготовительные курсы, как автономные учебно-вспомогательные учреждения, имеющие целью подготовить в кратчайший срок рабочих и крестьян в высшей школе. Присвоив им звание «Рабочих факультетов».

11 сентября 1919 года. Зав. отделом В. У. З. Мих. Покровский.

Замечательные решения и документы! И по форме, и по сути, и — главное — по своим последствиям: цели, причем цели благородные, были достигнуты.

Выпишу фрагмент из еще одного документа:

Декрет Совета Народных Комиссаров.

Положение о Высших Учебных Заведениях.

…Студентами Высших Учебных Заведений могут быть граждане обоего пола, достигшие 16-ти лет и удовлетворяющие правилам приема.

Лица, занятые в Высших Учебных Заведениях научной работой какого бы то ни было рода, носят название научных работников.

Подписали:

За Председателя СНК А. Цюрупа

За Управ. Делами СНК В. Смольянинов

Секретарь Л. Фотиева.

3 июля 1922 года».

Значимость этих решений очень велика: они во многом весьма существенном определили жизнь нашей семьи и ее идеалы на протяжении десятилетий. Их роль не только велика, но и позитивна: этим было обеспечено развитие — культурное, профессиональное — моих родителей и, впоследствии, меня, моих братьев, да и всех граждан в стране. Не могу не отнестись к этим решениям власти с искренним уважением.

В начале 1920-х гг. в Костроме и губернии вооруженных столкновений продолжающейся в других регионах Гражданской войны уже не было. Но политическая и культурная жизнь бурлила. Об этом интересно написал Б. Костров в статье «Литературная жизнь Костромы в послеоктябрьское десятилетие (1917–1929 гг.)» (См. альманах «Костромская земля», Кострома, вып. II, 1992, с. 57–70). В частности, он пишет о том, что в Костроме происходили жаркие схватки между «нигилистами» пролеткультовской ориентации и сторонниками усвоения «старой культуры», проявлялось это, например, в критике репертуара местного драматического театра, о чем писали местные газеты «Северный рабочий» и «Красный мир». Интересно, что «основу театрального репертуара в течение 1920-х гг. составляли пьесы Островского, Чехова, Л. Толстого, А. Толстого, Гоголя, Лермонтова, Грибоедова, Л. Андреева, Блока, Мережковского, Ибсена, Гамсуна, Б. Шоу и других драматургов-мастеров». Удивительно, но в 1922 году в Костроме была поставлена опера (!) «Русалка» Даргомыжского! Издавался орган губполитпросвета «Еженедельник искусства», писавший о том, что «в Костроме налицо высокий интерес молодежи к занятиям в художественных кружках и школах, большое количество зрителей на выставках работ местных художников». Споры о «новой эстетике» не миновали Кострому: «Если нас спросят, что лучше — Рафаэль или кубизм, то мы скажем, что Рафаэль в условиях сегодняшнего дня невозможен, и уже по одному этому кубизм лучше. Другого живого искусства, кроме «левого», сейчас нет»? — заявляли местные авангардисты. В Кострому приезжали многие известные политики и деятели культуры: А. Луначарский, Д. Бедный, С. Скиталец, Ф. Соллогуб, И. Бабель и др. Так что Кострома и губерния если и оставались провинцией, то вполне живой, развивающейся.

В 1922 году Николай Белкин поступил в Костромской рабфак, который и окончил в 1923 году. Рабфак располагался в бывшем женском епархиальном училище. Вот фотография 1907 года. Сейчас в этом здании расположена администрация Костромской области, а в советское время — после рабфака — в нем был облисполком, в котором работала младшая сестра Николая — Прасковья Ивановна.

Подробных сведений об учебе у меня нет. Знаю, что рабфаки стремились обеспечить уровень подготовки, сравнимый со средним образованием, то есть такой, который позволил бы продолжить учебу в ВУЗе. В семейном архиве есть фотографии, предположительно относящиеся к этому периоду. На одной из них Николай с друзьями. Лет ему вероятно, около 20. Он — стоит слева. Красивый, здоровый русский парень в косоворотке… Образ почти былинный, но — с книгой в руке!

А вот группа рабфаковцев, которую я разместил на обложке первого тома. Я много раз вглядывался в это фото, разглядывал лица, рассматривал одежду… Отдельного внимания заслуживают головные уборы: картузы, фуражки и кепки у ребят, шляпки у девушек. Интересно, что из мужчин один-единственный без головного убора: Николай Белкин. Почему? Было ли это демонстрацией некой свободы, или данью только входившей новой моде? Очень хорош преподаватель: в военной гимнастерке, с какими-то чертежами…

Документов той поры у меня не так уж много, но все-таки кое-что, бережно сохраненное родителями, есть. Среди них драгоценный раритет — «Личная карточка»: довольно ветхие, желтые листы странного формата 37 на 22 см, прошитые и скрепленные сургучной печатью. В верхней части первого посередине штемпель:

«Копiя»

(Именно так, в старой, дореформенной орфографии: через «и с точкой». ) Справа в верхнем углу от руки красными чернилами витиеватым писарчукским почерком написано:

Форма №2

Год рождения 1902.

Категория №54

Далее теми же чернилами и тем же почерком в левом углу наискось:

Студент.

Посередине — как заголовок:

Личная карточка №1

1. Фамилия. Белкин

2. Имя“„Отчество. Николай Иванович

3. Время рождения. 25 января 1902 года

4. Время зачисления в военнообязанные или отметка об исключении из военнообязанных.

22/XII 1919г.

5.Предоставленная отсрочка (для чего и до какого срока).

6. Время приема на военную службу.

7. В какую часть и к какому сроку должен явиться.

8. Номер категории и военная специальность. 54.

9. Воинское звание.

10. В каких кампаниях участвовал.

11. Был ли ранен, контужен или отравлен газами.

12. Образование общее. Грамотный

13. Военное образование.

14. Принадлежит ли к партии и если да, то к какой. Беспартийный.

(С правой стороны листа поперек пунктов 5—14 написано: Снят с учета 5/VIII 1923 г. за выездом в Яхнобольскую волость Галичского уезда. Начальник учетного отдела / подпись. Делопроизводитель/ подпись Печать.)

15. Пользовался ли чужим трудом до 1918 г. для извлечения прибыли. Нет

16. Пользовался ли чужим трудом для извлечения прибыли с 1 января 1918 года. Нет

17. Занимался ли торговлей до 1918 г. Нет.

18. Занимался ли торговлей после 1 января 1918 г. Нет.

19. На основании ответов по пп. 15, 16, 17 и 18 подлежит ли зачислению в Красную Армию иск (?) не в тыловом ополчении.

В Красную Армию.

20. Проходил ли курс всеобщего обучения. Где и когда.

Проход. 96 часовую программу.

21. Профессия к моменту составления учетной карточки.

ученик Рабочего Факультета.

22. Губернии Костромской.

23. Уезда Галичского.

24. Волости (или города) Яхнобольской.

_________________________________________

Примечание. Указания по составлению карточек и корешков учета смотри

Приложение №6 Вр. Руководства по учету.

25 Села или деревни, в большом городе — район дер. Молоково.

26. Холост или женат Холост

27. Состав семьи и число неспособных к труду членов семьи. 6/3

28. Когда уволен со службы.

29.Почему уволен с военной службы и подлежит ли зачислению в военнообязанные.

30. Если не годен для военной службы, то годен ли для военного обучения.

31. В какое учетное учреждение и к какому сроку должен явиться для учета.

Подпись владельца личной карточки»») (подпись)

М. П. Подпись должностного лица, выдавшего карточку

Делопроизводитель. (подпись)

32. В какую резервную армию зачислен. —

33.

34.

35. Принят на учет:

когда 22/XII 1919 г.

Где в Яхнобольском Волвоенотделе

М. П. Подпись (подпись)

36. Снят с учета

Когда 22 августа 1922 года выбытие.

По какой причине. в город Кострому

М. П. Подпись (подпись)

37. Призван (ли годным — зачеркнуто) по мобилизации

Время явки

Призван ли годным

Представлена отсрочка (для чего и до какого срока)

Когда и в какую часть назначен

М.П. (подпись)

_____________________

^ Если неграмотный, то об этом отмечает выдавший карточку

Далее на этой же стороне идут две строки фиолетового цвета, напечатанные на пишущей машинке:

Тысяча девятьсот двадцать третьего года июля 17 дня Костромская Государственная Нотариальная Контора удостоверяет верность настоящей копии с подлинником ее, представленным гр. Михаилом Ивановичем КРАСНОВЫМ, живущем в г. Костроме, Калиновская, 19. При сличении настоящей копии с подлинником, неоплаченным гербовым сбором, в последнем подчисток, приписок, зачеркнутых слов и никаких особенностей не было. Копия засвидетельствована без оплаты гербовым сбором для представления в ВУЗ. Сборов взыскано: за нотариальные действия 10 руб. и дополнительного сбора на развитие местных средств 10 руб.-

г. Кострома. ПО РЕЕСТРУ №458

Заведующий нотариальной конторой (подпись) / (Печать)

Этот шедевр вызывает восхищение как артефакт эпохи, — но при этом пробуждает массу размышлений и ассоциаций, открывает простор и для вопросов, и для комментариев, — особенно, если вдумываться в некоторые вопросы анкеты: «Пользовался ли чужим трудом для извлечения прибыли?», «Занимался ли торговлей?»…

В документе несколько дат. Копия с подлинника заверялась 17 июля 1923 года. В то же время в самом документе указано, что «снят с учета 5 августа 1923 года за выездом…» Довольно странно, но это факт: копию сняли раньше, чем сняли с учета.

Вот еще документ, относящийся к тому времени: свидетельство об окончании Рабфака. Выглядит оно, как лист бумаги, на котором типографским способом напечатано (орфография сохранена):

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Р.С.Ф.С.Р.

ОТДЕЛ РАБОЧИХ ФАКУЛЬТЕТОВ

КОСТРОМСКОЙ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РАБОЧИЙ ФАКУЛЬТЕТ

С В И Д Е Т Е Л Ь С Т В О

№98

Дано гражданину Белкину Николаю Ивановичу Костромским Государственным рабочим факультетом в том, что он окончил полный курс Рабочего Факультета, находящегося в ведении Отдела Рабочих Факультетов Главпрофобра Н. К. П.Р.С.Ф.С.Р. по биологическому отделению и потому имеет право на поступление в одно из высших учебных заведений вне очереди по разверстке мест, предоставленных Отделу Рабфаков в высших учебных заведениях без всяких дополнительных испытаний.

Кострома, 7-го июля 1923 г.

Заведывающий Рабочим Факультетом (подпись)

Члены Президиума (подписи)

Председатель испытательной комиссии (подпись)

Члены (подписи)

Представитель Костр. Губ. Отдела

Народного образования (подпись)

На обратной стороне листа напечатано на машинке:

С настоящего документа в Костромской Государственной нотариальной конторе засвидетельствована гр. Михаилу Ивановичу Краснову копия 17 июля 1923 г., по реестру №457.

Заведующий Нотариальной Конторой (подпись)

Появление некоего «Михаила Краснова» (снимавшего копию в нотариальной конторе) натолкнуло меня на размышления и догадки. С 1 сентября Николаю предстояло отправляться в Иваново-Вознесенск, а пока следует помочь семье: июль — август в деревне напряженная пора! Думаю, что на лето он уехал в деревню Молоково к родителям и сестрам, где его ждут: недавно овдовевший дедушка Константин Никанорович 66 лет, отец — Иван Константинович 42 лет, мать — Анна Матвеевна 40 лет, и сестры — двенадцатилетняя Мария, десятилетняя Глафира и годовалая Прасковья. Быть может, ко дню ее рождения — 4 июля — он и торопился, поэтому-то копию за Николая Белкина снимал некто Михаил Краснов. Вероятно — товарищ по учебе. Упоминаний о нем в моей памяти не сохранилось. Из любопытства заглядываю в интернет и на сайте «Память народа» нахожу следующее:

Фамилия, имя, отчество: Михаил Иванович Краснов

Дата рождения военнослужащего: __.__.1901

Время поступления на службу: __.06.1941

Место призыва: Костромской ГВК, Ярославская обл., г. Кострома

Воинское звание на момент награждения: капитан

Место службы: Курсы мл. лейтенантов пехоты ЛенФ

Чем награждён: Орден Красной Звезды.

В описании заслуг сказано, что он преподавал историю ВКП (б) на курсах мл. лейтенантов пехоты Ленинградского фронта с октября 1944 г. и делал это так хорошо, что удостоился ордена. Весьма вероятно, что это «тот самый» Краснов. Любопытство удовлетворено, но, как часто бывает при обращении к архивам, приоткрывается дополнительный нюанс — о жизни и судьбах парней отцовского поколения, выходцев из той же среды.

Упомянутая в документе нотариальная контора, наверное, та же самая, где бывал и я, равно как и многие костромичи. Кажется, она до сих пор на прежнем месте.

Вот ещё один удивительный документ того времени. Не все в нынешние времена, наверное, знают, что паспорта в Советском Союзе были введены только в тридцатые годы. А что же было до этого? Как человек мог подтвердить, что он именно тот, за кого себя выдает? Такой документ был и в нашем архиве сохранился.

Это половинка листа ученической тетрадки в линейку, на который наклеена фотография, поставлена печать и сделана надпись чернилами: «Личность тов. Белкина Николая Ивановича, окончившего Костромской Рабфак в 1925 году (вообще-то должно было быть „в 1923 году“, то ли это описка, то ли такая „тройка“ — С.Б.) удостоверяю. Зав. рабфаком (подпись)»

МОЛОКОВО

Кто ещё мог летом 1923 года ждать папеньку в Молоково? Дядья и тетка Александра с семьями. У дяди Василия с его первой женой — четверо ребятишек, у дяди Константина — семеро, у тетки Александры пока только трое — четвертый родится через год. Приведу здесь замечательную схему деревни Молоково и ее описание, восстановленное Павлом.

На схеме пунктиром изображён дом Константина Никаноровича, в котором жили в начале XX века все наши предки. Там же родился и мой папа, Николай Иванович, и его сёстры. Новый дом, построенный дедушкой Иваном, стоял с краю деревни. Сейчас его контур отмечен зарослями высокой крапивы, среди которой можно разглядеть мелкие осколки красного кирпича. В том же ряду стояли дома Василия Константиновича и его сына Ивана, погибшего на Великой Отечественной войне. Замыкает ряд дом Александра Васильевича Румянцева, чью фотографию когда-то сделал папа. Она сохранилась у Сергея.

Тётя Мария хорошо помнила Александра Васильевича и называла его «конёво дело», имея в виду сельскую профессию персонажа. Неподалёку, в другом ряду, жил Фёдор Васильевич Румянцев, у которого было шестеро детей: Александра, Виктор, Антонина, Варвара, Вячеслав, Тамара. Оба брата были сыновьями Василия Лукича Румянцева, внука Василия Румянцева, с которого начинается родословная Белкиных. Василий Лукич дожил до 30-х годов XX века и запомнился тёте Марии и тёте Пане очень стареньким. Сегодня территория всех деревенских домов полностью заросла, здесь нелегко предположить, что когда-то жили люди. Только с краю около дома дедушки есть относительно недавно построенные коровник и жилой дом. В конце 90-х годов там еще жили Смирновы, наши далёкие родственники. Хозяйка дома, в девичестве Жужакова, — внучка родной сестры бабушки Анны.

Можно предположить, что тётя Мария описала соседей 20-х и 30-х годов, потому что летом 1954 года мы увидели несколько иной состав деревни. Появились Мёдовы, причём отец подчёркивал, что они здесь недавно. Точно жили напротив нас Дружинины. Непонятно, кто жил в соседнем доме. На схеме тёти Марии обозначены сразу трое: Жужаков, «бабушка Клавдея» и Глафира. По-видимому, это старшая сестра Константина Никаноровича — Клавдия, которая вышла замуж за Жужакова и умерла уже после войны. Её сын Николай и его четверо детей (Василий, Борис, Антонина, Виктор) уехали куда-то под Ленинград. Тёте Марии она не вполне бабушка, но родная сестра её деда. В родословной Белкиных есть лишь одна Глафира, не считая тётю Грани. Это Глафира Андреевна Виноградова, примерно 1909 года рождения, которая вышла замуж за Геннадия Константиновича Белкина. Интересно, что её младшая сестра Людмила вышла замуж за родного брата Геннадия — Михаила.

Много лет ещё строил Иван Константинович, ведь плотницкое дело было его основной профессией. Ещё до революции он неоднократно ходил с артелью на заработки в Санкт-Петербург (кажется, 10 сезонов).

Думаю, вспоминая Молоково, уместно вернуться к фотографии предшествующих лет. Это самое раннее изображение — Николаю лет 14 или 16. Он стоит — в пиджаке поверх косоворотки, подпоясанной широким ремнем, в высоких сапогах. Из петлицы пиджака во внутренний карман тянется цепочка — часы! Это говорит о многом: и об определенном достатке и — главное — о статусе взрослого! На стуле сидит бабушка Анна с Глафирой на руках и рядом стоящей Марией. Одежда детей украшена атласными лентами. На бабушке Анне («бабушкой» ее тут не следовало бы называть: в эти годы ей было 34 года) платок с бахромой и юбка из ткани с узорами… Об этой фотографии известно также, что делал ее местный священник, увлекавшийся фотографированием.

На другой, гораздо более поздней фотографии, бабушка Анна с младшей дочерью Прасковьей. Оценивая «на глаз» возраст девочки, можно предположить, что фото сделано около 1930 года.

Вероятнее всего лето 1923 года Николай провел в Молоково, занимаясь крестьянским трудом в хозяйстве своего отца. Думаю, что крестьяне уже объединились в новые, послереволюционные формы коллективного труда — артели или колхозы.

Я плохо себе представляю скорость, с которой разнообразные события в Москве сказывались на жизни в довольно отдаленной деревне Молоково. Не знаю, например: имело ли хоть какое-то значение для жителей Молоково то обстоятельство, что к лету 1923 года они уже полгода живут не в Р. С. Ф.С.Р., а в СССР. Почему-то думаю, что до начала массовой коллективизации их быт и характер труда изменялся мало, а вот умонастроения, цели и ценности изменялись очень сильно и очень быстро, чему свидетельство предмет наших изысканий и воспоминаний — биография отца.

ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСК

Вот что сказано об Иваново-Вознесенске в энциклопедических изданиях.

Ф. Павленков:

Иваново-Вознесенск — безуездн. гор. Владимирской губ., Шуйского у.; 54 т. ж.; реальн. Училище; более 150 фабрик (б. ч. хлопчатобумажных).

БСЭ:

Иваново (до 1932 — Иваново-Вознесенск) — город, центр Ивановской области РСФСР. Расположен на р. Уводь (приток Клязьмы). Железнодорожными линиями связан с Москвой, Ярославлем, Кинешмой, Владимиром и Горьким. Население 434 тыс. чел. в 1972 (54 тыс. в 1897, 111 тыс. в 1926, 285 тыс. в 1939, 335 тыс. в 1959).

Во время Февральской революции, 2 марта 1917 в И. был избран Совет рабочих депутатов, которому фактически принадлежала власть в городе задолго до Октябрьской революции. Советская власть в И. окончательно установлена 25 октября (7 ноября) 1917. В 1917 отряд рабочих-красногвардейцев из И. и Шуи под руководством М. В. Фрунзе принимал участие в Октябрьском вооруженном восстании в Москве.

С апреля 1918 И. — центр Иваново-Вознесенской губернии. В годы довоенного социалистического строительства в городе были построены фабрики: прядильные — им. Ф. Э. Дзержинского (1927) и «Красная Талка» (1929); отбельно-красильная (1928); меланжевый комбинат (1929).

В И. — энергетический, химико-технологический, текстильный, медицинский, с.-х., педагогический институты, 13 средних специальных учебных заведений. Краеведческий и художественный музеи; 3 театра, филармония.

С 1 сентября 1923 года Николай Белкин в Иваново-Вознесенске, в Политехническом институте на агрономическом факультете. Об этом периоде у меня немного сведений, которые могли бы дополнить фразу в автобиографии отца: «…после рабфака был переведен в Иваново-Вознесенский политехнический институт на агрономический факультет. Через год факультет закрылся и я, с группой студентов, перевелся в Омский институт сельского хозяйства и лесоводства». Павел в «Воспоминаниях» написал так:

Учёба в политехническом институте оказалась очень трудной, сказывалось отсутствие среднего образования. Следует уточнить: рабфак давал лишь право учиться в высшем учебном заведении. Отец перенёс немало бессонных ночей, не только занимаясь, но и размышляя. Не бросить ли эту затею? Но тяга к знаниям оказалась сильнее. Большую роль в укреплении духа сыграла книга писателя-народника по фамилии Степняк-Кравчинский, в которой воспевалось мужество настоящих революционеров.

Иваново-Вознесенский политехнический институт (ИВПИ) — явление интересное, с короткой, но яркой историей.

Во время Первой мировой войны, в 1915 году линия фронта приблизилась к Риге, поэтому Рижский политехнический институт был эвакуирован и до 1918 года работал в Москве. Когда встал вопрос о возвращении института в Ригу, Латвия уже была независимым государством. Стали искать город, в который этот институт можно перевести. Многие хотели этого — Тамбов, Нижний Новгород и др., — но решение было принято в пользу Иваново-Вознесенска. Немалая заслуга в этом М. В. Фрунзе, исполнявшего обязанности председателя Иваново-Вознесенского губисполкома, губернского комитета партии, военного комиссара Ярославского военного округа. Фрунзе был не просто влиятельной персоной, но и умел убеждать людей.

Первоначально в составе ИВПИ работало шесть факультетов: химический, сельскохозяйственный, социально-экономический, инженерно-строительный, прядильно-ткацкий факультеты и факультет фабрично-заводских механиков.

Среди преподавателей ИВПИ был целый ряд выдающихся ученых. Это математики Н. Н. Лузин — профессор Московского университета, основатель московской научной школы теории функций; профессор А. Я. Хинчин — специалист в области теории функций, теории чисел и теории вероятностей; В. С. Федоров — иваново-вознесенский профессор, известный специалист в теории аналитических функций; В. М. Келдыш — выпускник Рижского политехнического института, крупный инженер-строитель, «отец русского железобетона» (и отец знаменитого советского академика Мстислава Келдыша), первый декан инженерно-строительного факультета ИВПИ; А. И. Некрасов — крупный специалист по гидродинамике, был ректором ИВПИ; Н. Н. Ворожцов — крупный специалист в области химии красителей, был ректором ИВПИ и др.

О том, что высшую математику отцу читал сам А. Я. Хинчин, он вспоминал, и я запомнил эту «смешную» фамилию, не зная тогда, кто такой этот Хинчин…

ИВПИ существовал до 1930 года, когда на его базе создали четыре института по разным направлениям: химико-технологический, текстильный, энергетический и сельскохозяйственный. Политехнический вошел в историю ещё и иным образом: комплекс его корпусов, спроектированных Иваном Фоминым и построенных в тридцатые годы, вошел в историю отечественной и мировой архитектуры. Николаю, однако, учиться в ИВПИ предстояло недолго: через год агрономический факультет закрыли, а учащихся перевели в Омск.

Далее я буду в хронологию событий вставлять небольшие главки, кратко информирующие о рождении родственников и свойственников.