ким-то даже подвыванием чихнул, вот так:
– Апчхи-уу!
Ефросинья Петровна как услышала этот вой, так закричала ещё тише и слабей:
– Грабят!..
И видно, сама подумала, что если грабят, так это ерунда, не страшно. А вот если… И тут она довольно громко завопила:
– Режут!
Вот какое враньё! Кто её режет? И за что? И чем? Разве можно по ночам кричать неправду? Поэтому я решил, что пора кончать это дело, и раз она всё равно не спит, мне надо вылезать.
И всё подо мной загремело
