великих учёных в детстве никогда не понимали родители
4 Ұнайды
Удивительно – всякие неприятности и плохие поступки получаются сами собой, а чтобы совершить что-то хорошее, надо как следует поломать голову.
1 Ұнайды
Как тебя зовут?
– Марик. И что?
– Вот ты, Марик, любишь Новый год?
– Ну, люблю…
– А Деда Мороза ждёшь?
Мальчишка кивнул.
– А какой ты подарок у него попросил?
– Самокат, двухколёсный. А что?
– Ничего. Просто самокат ты не получишь. И Дед Мороз к тебе не придёт.
– Почему?
– Потому что Новый год не наступит. Его больше никогда не будет.
– Как это не будет? – недоверчиво хмыкнул мальчишка. – Куда же он денется?
– Исчезнет. Все забудут об этом празднике, как будто его никогда не было. Никто больше не нарядит ёлку и не зажжёт гирлянды. Никто даже не вспомнит про Деда Мороза, и дети никогда не получат новогодних подарков. И лето не наступит, будет вечная зима.
Марик смотрел на братьев широко раскрытыми глазами.
– А у меня день рождения в новом году… Его что, тоже не будет?
– Нет, – безжалостно отрезал Родька. – У тебя вообще больше не будет дня рождения. Ты останешься навсегда таким мелким.
– Почему?! – Голос Марика задрожал.
– Потому что ты – похититель Нового года! Ты украл ключ от сказки!
– Я не крал никакой ключ!
Светлик отодвинул Родьку, чтобы тот не напирал на мальчишку, и сказал:
– Человечек, которого ты взял, не простая игрушка, а волшебная. Он и есть ключ, и он должен висеть на главной ёлке. И если мы завтра его туда не вернём, случится беда. Сейчас ещё можно всё исправить. Отдай его нам, а мы сделаем
– Говорю же, не брал! – промычал мальчишка через Родькину руку. – Чего пристали? Я вообще не видел никакого человечка.
– Ещё как видел! – сказал Светлик. – Ты глаз с меня не сводил, когда я его в руках держал. Он тебе понравился, да? Потом я его уронил, а ты сидел наверху и смотрел, как я его ищу. И ты видел, что я положил его под подушку. А когда мы ушли, ты его вытащил и забрал себе. Так?
– Не так, – не сдавался мальчишка.
– А когда ты его забрал? Когда мы ужинали?
– Нет!
– Ты же на верхней полке сидел, совсем рядом. Сунул руку под мою подушку, никто и не заметил. Куда ты его спрятал?
– Никуда! Ничего у меня нет.
– Ладно, тогда давай разбудим твою маму, – снова вступил в разговор Родька.
Мальчишка перестал вырываться.
– Зачем?
– Скажем ей, что ты украл нашу игрушку.
– Она вам не поверит!
– А мы попросим показать твой рюкзак. Она вытащит все твои вещи и найдёт там человечка. Вот тогда и поверит.
– Ха-ха! Ничего она в рюкзаке не найдёт! – злорадно прошептал мальчишка.
– Ага, вот ты и попался! – подскочил на месте Родька. – Значит, ты его спрятал в другое место? Говори, куда!
Мальчишка засопел, как сердитый ёж. Светлику уже показалось, что он сдаётся и вот-вот всё расскажет, но тот снова упрямо мотнул головой:
– Не брал я его.
– Ну вот что с ним делать? Он даже не понимает, что натворил! – вышел из себя Родька.
– Ну так давай объясним.
Светлик повернулся
уговаривал Родька мальчишку угрожающе-ласковым голосом. Они втроём сидели на нижней полке, братья по краям, мальчишка по середине.
– Я ничего не брал! – шептал тот, стараясь вырваться от них, но у него ничего не получалось. – Отпустите, а то сейчас заору! Мама проснётся и надаёт вам по шее.
– Я тебе заору! – Родька зажал ему рот. – А ну тихо! Маме надо спать. И тебе тоже. Отдай нам человечка
мигом закрыл глаза – притворился, что спит. И тут у Светлика словно молния
Родька, прихлёбывая ароматный бабушкин чай. Он всегда пах чем-то невероятно вкусным.
– Ага, – согласился Светлик, щурясь от удовольствия. – И я сто. Или даже двести.
– А я тогда триста!
– А я – целую тысячу!
– Глупости! – отрезала Ариша. – Нельзя съесть столько печенья за раз.
– А вот и можно, – заспорил Родька. Он всегда спорил с сестрой. – Просто здесь столько нету. А вот если было бы, я бы съел.
– Нет, тысячу не съешь, – засомневался Светлик. – Живот лопнет.
– Не лопнет! Он у меня большой! – Родька привстал на стуле и выпятил свой живот. – Я туда хоть сколько еды могу запихнуть. Хотите поспорить? Смотрите!
Он уже потянулся к блюду с печеньем, но бабушка была начеку.
– Родион, сядь и ешь спокойно, – велела она. – И чтоб я больше не слышала ни о каких спорах.
лик высунулся со своей полки, оглядел коридор. Всё было спокойно. Случайно взглянув вниз, он неожиданно встретился взглядом с мальчишкой на соседней нижней полке. Тот мигом закрыл глаза – притворился, что спит. И тут у Светлика словно молния в голове сверкнула.
– Не надо никуда ходить, – прошептал он Родьке на ухо. – Я, кажется, знаю, у кого наш Чик.
Глава двадцать сед
росить у него, нащупал ли он что-нибудь, как вдруг неожиданно раздался сонный голос:
– Что такое? Кто здесь?
И этот голос был вовсе не Ариши. Это был голос Дарьи Антоновны.
В ту же секунду в ноги Светлика врезалась Родькина голова. Родька вскочил и помчался по коридору, увлекая за собой брата. Тот, спотыкаясь, бросился следом. В одно мгновение они пронеслись по проходу, взлетели наверх и замерли каждый на своей полке. В конце коридора показалась растрёпанная голова учительницы. Дарья Антоновна посмотрела в одну сторону, в другую и скрылась в своём купе. Прошло довольно много времени, прежде чем братья снова зашевелились. Родька поднялся и, стараясь не шуметь, переполз к брату.
– Ты полки перепутал, что ли? – спросил Светлик, всё ещё дрожа от возбуждения.
– Ничего я не перепутал. Это Аринкина полка была, она мне её показывала, – ответил Родька. – Просто там почему-то учительница оказалась. Может, они поменялись?
– С ума сойти! Ты залез под подушку к учительнице!
– Ага… Залез…
– Она тебя видела? Узнала?
– Может, и нет. Темно было.
– Да… Хорошо, что нас не поймали. А рюкзак чей был? Тоже учительский?
– Нет, рюкзак точно Аринкин. С этими куклами лупоглазыми впереди. И вещи тоже её.
– А Чика мы так и не нашли, – вздохнул Светлик.
– Ничего, найдём, – успокоил его Родька. – Аринка, наверно, наверху спит. А ещё можно у Воробьёва поискать, он в этом же купе. Подождём немного и снова пойдём. Пусть Дарья Антоновна уснёт покрепче.