преобладание доли сексуальных влечений над социальными — характерный фактор невроза
1 Ұнайды
Опять же исходной точкой я хочу избрать в этом случае только один факт. Нарушив табу, первобытные народы боятся наказания, по большей части в виде тяжелого заболевания или смерти. Подобное наказание угрожает тому, кто виновен в аналогичном нарушении. При неврозе навязчивости дело обстоит иначе. Если больной вынужден совершить нечто ему запрещенное, то он боится наказания не самого себя, а другого лица, чаще всего остающегося неизвестным, но с помощью анализа легкоузнаваемым в качестве самого близкого больному и самого любимого им человека. Итак, невротик ведет себя при этом альтруистически, а первобытный человек — эгоистично.
1 Ұнайды
Впрочем, Вестермарк прав, когда не допускает у дикарей понимания различия между насильственной и естественной смертью. Для бессознательного мышления убитым является и тот, кто умер естественной смертью, ведь его убили злые желания (ср. следующую статью этого сборника: «Анимизм, магия и всесилие мыслей»). Кто интересуется происхождением и значением сновидений о смерти дорогих родственников (родителей, братьев, сестер), тот сумеет установить полное сходство отношения к умершему у сновидца, ребенка и дикаря — сходство, основанное на указанной амбивалентности чувств.
1 Ұнайды
часто встречающийся в больной и нормальной психике процесс защиты мы называем проекцией
1 Ұнайды
В большей или меньшей степени такая амбивалентность просматривается в предрасположенностях человека; в нормальных условиях она не так велика, чтобы из нее могли возникнуть упомянутые навязчивые упреки. Но если от рождения она велика, то проявляется именно в отношении к самым любимым лицам, там, где вроде бы ее меньше всего ждут. Предрасположенность к неврозу навязчивости, который нами так часто приводился для сравнения в вопросе о табу, мы характеризуем как особенно высокую степень такой изначальной амбивалентности чувств.
1 Ұнайды
Как и следовало ожидать, невротики, страдающие навязчивостью, ведут себя в отношении имен подобно дикарям. У них проявляется острый «комплекс чувствительности» к тому, чтобы произносить или слышать определенные слова и имена (подобно другим невротикам), и из их отношения к собственному имени вытекает множество зачастую тяжелых торможений. Одна больная навязчивым табу, которую я знал, старалась избегать подписываться собственным именем из боязни, что подпись может попасть кому-то в руки и в результате ее владелец станет обладателем части ее личности. С невероятной тщательностью вынужденная защищаться от искушений своей фантазии, она дала себе зарок «не давать ничего от своей личности». К этому прежде всего относилось ее имя, в дальнейшем — все написанное собственноручно, и поэтому в конце концов она перестала писать.
1 Ұнайды
Одним из самых странных, хотя и наиболее поучительных обычаев скорби у первобытных народов является запрет произносить имя умершего. Он необычайно широко распространен, осуществляясь самым различным образом и имея важные последствия.
1 Ұнайды
Коснувшийся тела мертвого предводителя становился нечистым на десять месяцев, но если он сам был вождем, то только на три, четыре или пять месяцев, в зависимости от ранга умершего; если же речь шла о трупе обожествляемого верховного правителя, то даже самые большие вожди становились табу на десять месяцев.
1 Ұнайды
мифы христианства были затронуты влиянием этой истории развития королевской власти
1 Ұнайды
Навязчивое действие является мнимой защитой от запретного действия; но мы сказали бы, что в сущности оно повторяет запретное. «Мнимое» здесь относится к сознательной, а «в сущности» — к бессознательной инстанции психики.
1 Ұнайды