автордың кітабынан сөз тіркестері Взрослый мир императорских резиденций. Вторая четверть XIX – начало XX в
При Александре III было положено начало традиции так называемых исторических балов. 25 января 1883 г. у младшего брата царя великого князя Владимира Александровича устроили первый из таких балов. В придворные костюмы XVII в. оделись хозяева бала – великий князь Владимир Александрович и его жена великая княгиня Мария Павловна. Следует отметить, что исторические костюмы – не импровизация портных «на тему». Созданию костюмов предшествовала серьезная работа в архивах Императорской академии художеств.
Несмотря на привычные «таинства петербургских салонов», появление «не статусных лиц» на больших императорских балах могло объединить это довольно пестрое сообщество. Так случилось, когда в январе 1884 г. на большом двухтысяном балу в Зимнем дворце появилась дочь парижского Ротшильда – Ефруссия. Несмотря на то что многие хорошо знали о деловых контактах Александра III с Ротшильдами, публика впала в негодование, поскольку для рафинированной аристократии Ротшильд оставался «не более как одесский купец»544.
Примечательно, что балет император смотрел только до Великого поста. Видимо, смотреть на балерин во время поста считалось грехом. 4 февраля 1896 г. он записал в дневнике: «Давали сборный спектакль, где все лучшие балерины, в последний раз перед постом, отличались со свойственным им умением».
Также следует отметить, что к балетным спектаклям великих князей Александра и Владимира начали приобщать, начиная с 1862 г., когда Александру исполнилось 17 лет. Однако воспитатели великих князей считали, что балетные спектакли мальчикам смотреть еще рано («великим князьям еще рано ездить по балетам»), поскольку именно в эти годы балерины начали прочно занимать места дам полусвета не только в гвардейско-аристократической среде, но и привлекать пристальное внимание старшего поколения великих князей.
В дворянском кругу выступления профессиональных трупп на «домашних площадках» – дело обычное. Так было и в императорской семье. Иногда и монархи выходили на сцену во время профессиональных постановок. Конечно, это рассматривалось как вполне безобидная прихоть монарха. Даже грозный Николай I позволял себе такие экспромты.
С игрой казаков-балалаечников Собственного конвоя императрица познакомилась еще в первый год жизни в России. А после рождения второй дочери среди игрушек детей появились игрушечные балалайки из магазина Т.Н. Дойникова, что размещался на Казанской улице. В конце 1897 г. в этом магазине купили еще две игрушечные балалайки. Однако играть на балалайке в царской семье стали после того, как цесаревичу Алексею пошел третий год. Именно тогда сделали упомянутую фотографию.
Со временем вокруг императорской семьи сложился круг профессиональных фотографов, они монополизировали за своими ателье права на фотографирование престижных клиентов. К их числу можно отнести фотографов К.И. Бергамаско, А.И. Деньера, И. Дьяговенко, А.А. Пазетти и К.А. Фишера.
Однако самым известным мастером считался Сергей Львович Левицкий. С
В ноябре 1913 г. на корт в Ливадии против 45-летнего царя вышел молодой Феликс Юсупов (Сумароков-Эльстон), будущий убийца Григория Распутина и муж племянницы Николая II Ирины Александровны. Николай II охарактеризовал его в, как лучшего игрока в России и констатировал, что у него есть чему поучиться. Всего у Николая II состоялось четыре игры (И, 20, 21 и 22 ноября 1913 г.) с Ф. Юсуповым, и, видимо, царь остался доволен встречей с серьезным противником, которая помогла ему определить собственный уровень игры: «Сегодня в теннисе принял участие гр. Сумароков – молодой студент – лучший игрок в России. Есть чему поучиться у него». В его дневнике появились записи: «Поиграли с увлечением с Сумароковым», «Была удачная игра в теннис с Сумароковым». Судя по этим записям, дипломатичный Ф. Юсупов дал себя обыграть.
. Как правило, зиму российские императоры проводили в Петербурге, в Зимнем или Аничковом дворцах. Только с 1881 по 1894 г. Александр III зимой жил в Гатчине, периодически переезжая в Аничков дворец. Весной семья могла несколько дней прожить на Елагином острове, а затем во второй половине мая переезжала в Царское Село. В июле с наступлением летней жары, переезжали
на «море» – побережье Финского залива в Петергофе. В конце июля – начале августа мужчины либо переселялись в Красное Село, где начинались традиционные маневры, либо регулярно ездили туда из Петергофа259. Осенью вновь наступал черед Царского Села, где жили до глубокой осени, возвращаясь в петербургские резиденции только в конце октября – начале ноября. Со времен Александра II осенью в бархатный сезон царская семья стала периодически выезжать в свою крымскую резиденцию – Ливадию.
Не любил он и своего будущего зятя великого князя Александра Михайловича, сына Михаила Николаевича и Ольги Федоровны. С.Ю. Витте упоминает, что у великого князя
Александра Михайловича «не только внешний тип еврейский, но что он обладает, кроме того, вообще отрицательными сторонами еврейского характера….Он очень не любил этого великого князя»238. Царь согласился на брак своей дочери Ксении Александровны с Александром Михайловичем, только видя искреннюю влюбленность дочери и желая ей счастья.