СТАТЬИ, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО НАПИСАННЫЕ ЛЕСКОВЫМ

<РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТРЕЗВОСТИ>

Примите и дайте место в достопочтенной вашей газете моим строкам: они малограмотны, но достоверны и заслуживают внимания тем более, что относятся к распространению трезвости, доброй нравственности и к благосостоянию жителей нашего отечества России.

30-го числа марта, в проезд мой по Дмитровскому тракту в столичный град Москву, остановился я для ночлега в деревне Хлебниковой, принадлежащей его сиятельству графу Дмитрию Николаевичу Шереметьеву. Деревня эта, можно сказать, довольно порядочная, жители в ней более исправные; на краю ее к Москве на горке есть питейный дом или просто кабак. Слово на горке помещаю потому, что в этот день пришлось мне слышать: один крестьянин, средних лет, зовет другого: «Пойдем, брат Иван Евстигнеич, в последний раз на горку, выпьем по шкалику и простимся с кабачком и целовальником Ефимом, ведь нынче был сход, и все единогласно дали подписку, чтоб отнюдь не пить вина, под страхом строгого наказания». — «Пойдем», — отвечал Иван, и оба поспешно пошли в кабак, действительно стоящий на горке. Взошедши в квартиру, я обратился к хозяину дома, только что пришедшему со схода из вотчинной конторы, находящейся в селе Троицком, в трех верстах от Хлебникова, и уже передававшему кому-то все то, что происходило на сходе, и спросил его: «Какая причина тому, что вы составили такой строгий приговор воздерживаться от вина? Помещик ваш человек хороший, в платеже податей, кажется, притеснений не бывает». — «Да, барин, — отвечал он, — и помещиком, и начальством мы довольны; но у нас до второй недели поста продавали вино по 5 р. за ведро, а теперь набавили еще 1 р. и продают по 6р.; да и вино-то стало гораздо хуже; это ведь откупщикам нажива, а нам крайнее разорение; авось этим дадим им урок». Потом он порассказал, что было на сходе, как все дружно приняли предложение об этом вотчинной конторы; и в заключение сказал, что составленный приговор пошлют в главную СПб. контору на утверждение, а потом публикуют, если будет можно, в «Московских ведомостях».

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О БЕРДИЧЕВСКОЙ ОНУФРИЕВСКОЙ ЯРМАРКЕ 1860 ГОДА

Из 4-х Бердичевских ярмарок Онуфриевская, начинающаяся 5 июня и кончающаяся 12, считается важнейшею. В прежние времена сюда съезжались и купцы из Галиции, Варшавы, не говоря уже о купцах каменецких, одесских и житомирских, татар с табунами лошадей из Крыму; но в настоящем году, вследствие шаткости кредита, безденежья, а в особенности вследствие открытия в Киеве дворянских выборов 1 июня, куда главные покупатели — помещики отправились, Бердичевская ярмарка была очень ничтожна.

Несколько купцов житомирских и каменецких, немного помещиков, множество факторов из разных местечек и городов, несколько австрийских или галицийских немцев[1] — вот и весь торговый люд, или, как в Западной Руси говорят, ярмарковичи (iarmarkowiczj). Хотя, судя по теперешнему началу лета, урожай будет прекрасен, но цены на хлеб довольно высоки. Так, на ярмарке четверть ржи была от 3 руб. 50 коп. до 4 руб., пшеницы от 4 р. 50 к. до 5 р., овса от 1 р. 25 к. до 1 р. 50 к., гречихи от 3 р. 50 к. до 4 р. Цена сена очень упала: пуд у евреев стоил 25 к. сер#60;ебром>, а у крестьян можно было достать и за 20 к. Разница очень большая, еще в мае в Бердичеве пуд сена стоил 45 коп. с#60;еребром>.

<О ПОСТРОЙКЕ ОБЩЕСТВЕННЫХ БАНЬ>
Суббота 13/25 авг#60;уста> 1860

Нам пишут из Киева:

Киев очень беден банями, а зато содержатели их очень богаты деньгами. В Киеве, где с приходящим богомольным людом и христолюбивым воинством, занимающим нашу крепость, можно смело считать с лишком за 100 т#60;ысяч> жителей, только три общественные бани, из которых одну, стоящую на «Новом строении» (часть города), почти нечего считать, потому что неудовлетворительное состояние, в котором содержится эта баня, давно отлучило от нее посетителей. Кроме солдат, стоящих на Новом строении, там решительно никто не бывает, и многим вовсе неизвестно о ее существовании. При частных домах здесь нет вовсе бань, и потому все большое население Киева со всех близких и отдаленных мест, каковы: Печерск, Липки, Зверинец, Новостроение и отдаленные кварталы Старого города, не могут обходиться без двух общественных городских бань: Бугаевой и Бубнова, построенных в одной улице, на берегу Днепра, на Подоле, одна против другой. Кто знаком с географиею г. Киева, тот знает, какова прогулка с Печерска, Зверинца или Нового строения на Подол, по горам. Эта банная централизация на Подоле очень тяжела и невыгодна для жителей всего города, и к тому же двух бань для Киева положительно мало. Нынешний год купец Рапопорт приступил к постройке новой бани на Новом строении, но очень жаль, что репутации возводимой бани предшествуют толки о недоброкачественности лыбедской воды для мытья. Вероятно, такие толки окажутся несостоятельными для того, чтобы повредить этому хорошо рассчитанному делу, и, вероятно, пример г. Рапопорта убедит наших сограждан, что бани можно строить не на одном берегу Днепpa, а везде, где густое население ощущает в них надобность. С помощью паровых машин и насосов речная вода, годная для мытья, может быть доставлена во все части города; а учреждение общественных бань с паровыми водоподъемными машинами на Печерске и Крещатике, наверное, обеспечит больший доход, нежели дома. Такое предприятие могло бы составиться и на акциях, потому что в нашем некоммерческом городе очень много мелких капиталистов, которые по роду своих профессий не могут заниматься разработкою своих капиталов и всего чаще скрывают ото всех свое состояние, вверяя его кредитным учреждениям или употребляя на постройку домов, записываемых за женами. А как кредитные учреждения не дают уже прежних процентов и доходы от домов, видимо, обещают уменьшиться, то можно быть уверенным, что неторговые капиталисты охотно приняли бы участие в таком деле, как постройка общественных бань в самой многолюдной части города.

<ИЗВЕЩЕНИЕ ОБ ИЩУЩЕМ МЕСТА>

Русский человек, не лишенный некоторого образования научного и практически приспособленный к торговому делу, знающий близко жизнь и потребности разных мест России от Саратова до Житомира и от С.-Петербурга до Одессы и не замеченный в склонностях не полагать границы между хозяйским и своим добром, предлагает кому угодно из торговых обществ или частных лиц избавить его от голодной смерти, купив его труд за такое вознаграждение, какого он окажется достойным по оценке. Предлагающий свои услуги, зная слабый кредит писанных аттестаций, желает принять обязанности с условием: всякое его движение, клонящееся ко вреду хозяйских интересов, предать общественному суду, путем печатной гласности, и находит такое условие достаточною гарантиею за добросовестность своих действий. Те, кому нужен такой рабочий человек, благоволят открыть свои требования редакции «Экономического указателя». Соискателю работы 30 лет от роду и он — и телом, и умом здоров.

Он может представить за себя и обеспечение в женином недвижимом состоянии до 9 тыс#60;яч> руб#60;лей> сер#60;ебром>.

ФАКТ ИЗ ИСТОРИИ ВОДВОРЕНИЯ ОТКУПНОЙ СИСТЕМЫ В РОССИИ

Орловская губерния, вероятно, уже известна читателю из «Записок охотника» И. С. Тургенева, поэтому не стану утомлять его внимания излишними описаниями; скажу только, что теперь она представляет почти везде холмистую степь; кое-где только остались свидетелями минувшего времени небольшие рощи, пощаженные всесокрушающим топором в угоду эстетическому вкусу или охотничьей страсти своих владельцев. В начале нашего столетия Орловская губерния представляла совершенно другой вид: везде почти были дремучие леса, они тянулись из-за Калуги на Тулу; говорят, что тогда из Орла в Калугу нужно было ехать густым лесом, только изредка прерываемым какою-нибудь деревушкою с очищенным вокруг полем да убогой станцией почтовой дороги. В этих дремучих лесах имели верный приют: всякий недовольный дворовый, всякий бежавший каторжник и служивый. Люди эти частью занимались работой на винокурнях, где было широкое поле всякому воровству, частью лесным воровством в казенных дачах, очень плохо оберегаемых тогда; частию же просто конокрадством по соседним ярмаркам и торгам, где съезжались степняки и полехи для размена своих произведений. Последних представителей этих бродяг я застал еще в живых; это были два бесстрашных охотника на медведей, которые с одноствольным ружьем, заряженным кусками старых гвоздей и свинца, по целым ночам караулили лесного зверя, стоя за каким-нибудь деревом. Меня поражало всегда в них совершенное отсутствие чувства самосохранения; последний из них умер недавно, свалившись с конька собственной избы, которую хотел поправлять; старику было 85 лет. Подобного народа было много тогда, все они были падки до денег и совершенно не стеснялись средствами к добыванию их. Кроме бродяг-охотников, и всякая челядь тогдашних бар была не очень чиста на руку, так что дороги далеко были не безопасны; доходило до того, что, например, между Мценском и Болховом, между Болховом и Карачевым никто и не думал ездить по ночам; на дороге даже явилась чудотворная икона, спасавшая от лихого человека; считалось непростительной оплошностью не заехать поклониться ей и не отслужить напутственного молебна. Остатки этого разбойничанья мы видели еще не так давно: например, кто из орловцев не знает села, лежащего между Мценском и Болховом, принадлежавшего одному сановнику, кто не помнит тех аракчеевских мер, которыми он укрощал своих подданных, и как раскассировал дворню, сильно пошаливавшую на большой дороге. На эти меры косились даже наши невзыскательные помещики. Одним словом, недаром гласит прибаутка, характеризующая Орловскую губернию:

«Орел да Кромы
Первые воры,
А Карачев
На поддачев» и т. д.

Можно себе представить, что должно было произойти при установлении откупной системы на этой беспокойной почве. И действительно, откуп здесь, как и нужно было ожидать, вытерпел сильный отпор, развивавшийся часто в мрачную драму борьбы монополий с вольнолюбивым населением, не хотевшим признавать никаких стеснений в своих привычках. Эта борьба прошла незаметно в ряду исторических событий царствования Александра I, но не менее того она существовала, тому свидетелями не одна сотня жертв, павших среди безобразных свалок, имевших зачастую место при поимке корчемников.

Заводчики, не причастные откупу, пользовались этой народной ненавистью к новому узаконению, стеснительному для разгульного характера тогдашней молодежи, и, под прикрытием этих молодцов, посылали целые транспорты вина в соседнюю губернию, где продавали его по дешевой цене, делая подрыв откупам. Откупщики с своей стороны защищали свои законом дарованные права, не стесняясь в выборе средств. Они заманивали всякого, находящегося под карой закона или общества, обещали ему безопасность, а в случае верной службы и большие барыши и награды. Охотников набиралось много, и из них-то составляли откупщики свои вооруженные кордоны. Не любила церемониться эта откупная стража с корчемниками — на случай сопротивления последних она не задумывалась «биться даже смертным боем». Да, откупная монополия стоила простолюдину не одной только трудовой деньги, которую он нес в кабак к откупщику, но нередко просто самой жизни. В доказательство мною сказанного я хочу привести событие, которое могут засвидетельствовать старожилы того времени.

По одной из дорог в пограничное торговое село стоял винокуренный завод богатого помещика, человека, любившего пользоваться обстоятельствами, чтобы нажить себе копеечку. Во время установления откупной системы он завел корчемство в довольно обширных размерах и вскоре навлек на себя подозрение откупа; но так как владелец был силен — земская полиция боялась его и, несмотря на просьбы откупщика, не могла остановить корчемства. Откупщик прибегнул к силе, он стал собирать бродяг и составил из них вооруженный кордон. Заводчик проведал про эту меру, кликнул клич всем удалым головам, желавшим участвовать в экспедиции, снарядил 30 троек лихих коней, поместил на каждую по бочке вина да по два молодца и отправил транспорт. В глухом лесу, где дорога была сжата двумя оврагами, встретили корчемники откупной кордон, который загородил им дорогу… начались ругательства; кто-то из кордонных ударил корчемника, тот не утерпел да и пырнул ножом в бок обидчика, — кордонные кликнули, — из оврага повалила вооруженная ватага, — раздалось несколько выстрелов, но обозные не дали опомниться противникам и, пользуясь большинством, дружно ударили в рогатины и обратили в бегство оплошавших кордонных, потом наскоро зарыли убитых в овраге, сели на свои тройки и стрелой полетели к месту назначения. Ободренный успехом помещик стал частенько посылать транспорты. Откупщик усиливал стражу, помещик сильнее защищал обозы, так что дело принимало значительные размеры — иногда убивали и ранивали в подобных схватках человек до двадцати. Откупщик как ни был занят своими делами, как ни дешево обходилась ему потеря людей, видел необходимость самому вмешаться в такое дело и потому, тайно приехав в свое соседнее имение, он дал знать земской полиции, собрал понятых, вооружил человек 200 крестьян и окольными дорогами пробрался на место, где обыкновенно стоял кордон. Ждали обоза — он не замедлил явиться, — по данному знаку вдруг выскочили все крестьяне из засады и окружили корчемский обоз; сопротивляться нечего было и думать, — обозных перевязали и отправили вместе с конфискованным вином в уездный город. Проведал заводчик, что дело добром не кончится, что придется ему недешево поплатиться за спекуляцию, — нужно было принять энергические меры. Чтобы выпутаться из подобного положения, он прибегнул к средству, к которому обыкновенно прибегают в таком случае, то есть поскакал в губернский город и донес, кому следовало, что откупщик слишком разбавляет вино, что на собственном его заводе есть недогар в вине. Средство оказалось действительным: чиновничество, всегда жадное до всяких казусов, в особенности таких прибыльных, как откупные, — сейчас нарядило следствие, по которому оказалось, что действительно на заводе был недогар в вине. Завод опечатали и поставили караул. Теперь уже откупщик был в критическом положении — он рисковал лишиться прав на откуп; большая часть его состояния пропала, дешево от такого дела не отвяжешься. Но изобретательный ум русского человека шел на помощь: подкупили караульных, подняли крышу опечатанного погреба и налили спирту во все бочки, потом заделали и послали просьбу самому губернатору о переследовании. Следователь явился, осмотрел печати, которые, разумеется, оказались нетронутыми, — вино надлежащей крепости, — с завода сняли опечатку, и тогда уже доносчик не мог вывернуться: он был приговорен к немедленной уплате 120 000 р#60;ублей> асc#60;игнациями> оскорбленному откупщику. В то время это была сумма значительная и превышала состояние приговоренного.

Рассказ этот привел я, чтобы доказать, что далеко не так мирно обошлось дело водворения откупной системы, как это многие полагают. Подобных выше приведенному случаю бывало чрезвычайно много, и это только капля в море в сравнении с теми закулисными драмами и интригами, которые разыгрывались в то время. Кстати скажу, что из бродяг, привлеченных смутами и неурядицей первых годов установления откупной системы, образовалась впоследствии довольно значительная шайка разбойников, опустошавших Орловскую губернию; впрочем, она скоро была переловлена военным отрядом, нарочно присланным для этого.

<ВЕСТИ ИЗ КИЕВА>

— Немало содействует успехам образования распространение публичных библиотек. В последнее время открыт кабинет для чтения книг, газет и журналов в Киеве, на Крещатике. Учредитель — г. Барщевский, комиссионер книгопродавца А. А. Смирдина.

* * *

— В нынешнем году разлитие Днепра причинило большие убытки прибрежным жителям. Со времени вскрытия ото льда, с 24 марта по 18 апреля, вода в Днепре поднялась до высоты двух сажен; первая убыль замечена (в Киеве) лишь 18 числа, и по 14 мая убыло воды только на 4 ф#60;ута> 6 д#60;юймов>. Оболонье и часть Куреневки совершенно были покрыты водою; работы на Черторое значительно повреждены; пострадавших от наводнения домов насчитывают до 196, исключая незначительных изб и мазанок, которые совершенно унесены водою вместе со всем достоянием бедных жителей.

— В Киеве 26 апреля приступили к мощению улиц камнем. Назначенный с этой целью комитет успел закупить камень и нанять мостовщиков. Мощение началось с набережной, а перемощение с Житомирской улицы. Наблюдение за работами возложено на г. Бок-манского.

— Слух об отпуске суммы на окончание работ на Черторое подтверждается. Всего ассигновано 120 000.

* * *

— В Киеве на днях начнутся губернские выборы. По этому случаю ожидают решения многих значительных вопросов, каковы, напр#60;имер>, о банках, о сельских школах, в которых дворянство, вероятно, примет участие.

— Мысль об учреждении общества для развития сельского хозяйства в западном крае близка к осуществлению: проект основных положений этого учреждения уже представлен на рассмотрение правительства. Центром действий общества будет Киев, где предназначается быть и общим заседаниям; кроме того, предполагаются и частные собрания в Житомире, Каменец-Подольске, Умани и Дубне. При центральном комитете хотят устроить библиотеку и редакцию двух периодических изданий: «Земледельческой, промышленной и фабричной газеты» и «Земледельческого сборника».

* * *

— В видах устройства в киевском садовом питомнике рассадника лучших сортов фруктовых деревьев от министерства государственных имуществ командируется за границу (в Германию, Бельгию, Голландию и Францию) старший помощник инспектора сельского хозяйства южных губерний г. Базинер для обозрения известных видов садовых заведений и покупки плодовых растений, наиболее пригодных для России.

* * *

— В обществе нередко слышится желание иметь русское Евангелие в маленьком формате, вроде французских и немецких карманных Евангелий, продаваемых у Вагнера в Одессе по 23 к#60;опейки> сер#60;ебром> в изящном переплете. Вероятно, возможность удовлетворить такое желание публики не замедлит представиться.

— В книжном магазине С. И. Литова в Киеве 20-копеечные Евангелия на русском языке не продаются дешевле как по 40 к#60;опеек>, что чрезвычайно оскорбляет покупателей этой книги. Это удвоение цены особенно отражается на посещающих Киев богомольцах, которые всегда покупают в Киеве книги духовного содержания, но которые так бедны, что нередко 20 к#60;опеек> с#60;еребром> составляет весь наличный капитал пешехода-богомольца. Переплатить лишний двугривенный для него есть уже разорение, и он принужден отказать себе в приобретении Евангелия, недоступного для него по цене.

— Вице-президент Киевской комиссии для разбора древних актов проф#60;ессор> Иванишев на днях отправился в Варшаву для археологических работ в тамошних древних архивах.

— На обсерватории университета св. Владимира устраивается новая башня для рефрактора. По учебной части в самом университете готовятся перемены. Слышно, что образуется особая кафедра философии, которую займет проф#60;ессор> Гогоцкий, читающий ныне педагогику.

— «Киевск#60;ий> телегр#60;аф>» (41), сообщая о вырождении саранчи в Подольской губернии, приводит известие, что в некоторых местах этого края замечены были на снегу в большом количестве особого рода насекомые, черного цвета, величиною с обыкновенного муравья, которые возбудили немалое удивление местных жителей; один из образованных помещиков даже обратился с просьбою в университет об определении вида этих насекомых, прислав их образчики.

* * *

— В Киеве 6 июня открыты дворянские выборы.

* * *

— В Киевской губернии, в болотах Черкасского казенного имения, открыто большое количество торфа, на пространстве 710 дес#60;ятин>, объемом до 1 420 900 куб#60;ических> саж#60;ен> и ценностью более 85 000 р#60;ублей>.

Разработка этого торфяника будет отдаваться в оброчное содержание, с торгов, на 48 лет.

* * *

— В Киеве начала появляться мелкая серебряная монета нового низкопробного чекана. В уездном казначействе, как слышно, получено ее на 10 000 руб. Золото тоже не редкость; его можно достать в казначействе по нарицательной цене, если только в обмен будет представлена серебряная монета.

* * *

— Киевские выборы окончились. Местная газета отдает этим выборам преимущество перед прежними. Обращено было серьезное внимание на полезные меры по разным вопросам, и вновь избраны в должности дельные лица; партии просвечивались, но только для того, чтобы и многосторонними воззрениями разъяснить общие задачи и сопряженными усилиями достигнуть предполагаемой цели. Особенного внимания заслуживают вопросы об агрономическом обществе и частном кредите.

— После получения в Киеве 135 № «С.-Петербургских ведомостей», в котором было помещено письмо о продаже 20-копеечных Евангелий в магазине С. И. Литова по двойной цене, продажа Евангелий в этом магазине вовсе прекращена. Зато в магазине К. Барщевского ожидают получения этой книги, и продажа ее будет там производиться, как слышно, не дороже 25 к#60;опеек> за экземпляр; а если представится возможность продавать без убытка по 20 коп., то цена эта не будет нимало возвышена.

— В пользу возобновления памятника св. Владимира в Киеве, стоящего при спуске Александровской горы, 7-го июля был назначен в контрактовой зале музыкальный вечер гг. Н. Демиденко и Абрамовичем. Небольшая скромная колонна, составляющая этот памятник, когда-то окруженная купами деревьев, чрезвычайно изящно выглядывала из-за роскошной украинской растительности. Теперь деревья около этой колонны вырублены, бежавший из-под нее ключ (в котором подозревают присутствие железистых частиц) засорен и почти иссякает, надписи и украшения разрушились, и самая колонна, остававшаяся без поправок, пришла в плачевное состояние. Кирпич и прочий строительный материал, кроме железа, в Киеве значительно дешевеет, и в городе не слышно прежних жалоб на недостаток квартир. Впрочем, цены на квартиры еще чрезвычайно высоки. (Например, 3 комнаты на Старом городе 250 р#60;ублей>, без отопления; 2 комнаты на Крещатике З00 р#60;ублей>.)

— В 181 № «Указателя» сказано, что на обсерватории Киевской устраивается новая башня для рефрактора. Нам пишут, что эта не совсем верно. Рефрактор думают поставить на простой невозвышенной платформе, а старая башня уже сломана.

* * *

— Дело о мощении Киева идет вяло. Общество почему-то к нему равнодушно: из 5000 с лишком лиц, которым присланы были приглашения на выборы оценщиков, изъявили согласие прибыть 750, а явились только 65. Теперь не знают, на чем остановиться при оценке домов: принять ли в руководство действительную их стоимость или доходы, ими приносимые. Открытый по этому случаю при городской думе временный комитет, вероятно, для общей пользы постарается приобрести независимость и начнет действовать без лицеприятия, чтобы тем оправдать возлагаемое на него начальством доверие.

* * *

— Киевский книгопродавец купец В. Г. Барщевский со дня открытия своего книжного магазина с кабинетом для чтения (см. № 177), из которого читатели могут брать книги и на дом, заметил, что весьма много людей, преимущественно из университетских и академических студентов, и особенно чиновники разных ведомств, стесняются взносом денежных залогов в обеспечение получаемых ими на дом книг для чтения и нередко, при отказе им в отпуске книг без залога, предлагают в виде обеспечения разные вещи, принятие которых неудобно. От этого много людей, желающих читать, остаются без удовлетворения, потому что магазин не может отпускать книг без обеспечения неизвестным лицам.

Желая расширить круг своих читателей и сделать чтение доступным всем военным и гражданским чиновникам и студентам, книгопродавец Барщевский изъявил готовность отпускать им книги и газеты без залогов, с тем условием, чтобы каждый читатель этого рода дал в магазин записку своего непосредственного начальства, удостоверяющую, что предъявителю ее может быть отпускаемо для чтения книг и газет на семь руб#60;лей> сер#60;ебром> (обыкновенный залог) и что в случае утраты читателем взятых сочинений начальство его немедленно вознаградит магазин за счет утерявшего.

Хотя такое движение г. Барщевского имеет характер собственной его выгоды, но тем не менее нельзя не находить его очень практичным, выгодным для небогатых читателей и достойным подражания со стороны других провинциальных книгопродавцев, отпускающих книги для чтения. Дай только Бог, чтобы начальствующие лица не отказались сделать для своих подчиненных доступным получение книг и газет из магазина г. Барщевского и не поставили себе в труд как выдачу обеспечительных записок, так и обратное требование этих записок от получившего в случае его перемещения, отпуска, отставки или увольнения из заведения. Иначе г. Барщевский не будет достаточно гарантирован.

* * *

— Ординарный профессор университета св. Владимира А. П. Вальтер читает в большой аудитории Киевского анатомического театра бесплатно приватный курс физиологии — «О явлениях животной жизни». Лекции читаются три раза в неделю, два раза по вечерам в будничные дни и одна — в воскресенье, от часа до двух поп#60;олу#62;д#60;ни>. Такой выбор часов для чтения дает возможность лицам всех состояний пользоваться ими без ущерба своим занятиям, и число слушателей, заинтересованных прекрасными лекциями пр#60;офессора> Вальтера, умножается, кроме специалистов, людьми разных сословий, желающими просветить свой разум знакомством с законами естествознания. Дай Бог всякого успеха благому делу пр#60;офессора> Вальтера; имя его не забудут люди, которым он поможет сбросить с себя тяжкие путы предрассудков.

— Говорят, что дело о постройке в Киеве общественной бани над Александровским спуском (с левой стороны), проектированное г. Б…м, совершенно расстроилось. Неужели в Киеве не найдется ни в ком сочувствия к этому делу, пока за него не возьмется кто-нибудь, пришедший от стран далеких? Непонятна такая непредприимчивость в городе, где постоянно слышатся жалобы на недостаток дел, приносящих верные выгоды производителям.

— Нелестное для киевлян известие о закрытии кабинета чтения Тешнера в Киеве, по неимению читателей, разъяснилось другими причинами, не зависящими от недостатка в городе потребности в чтении. Нам пишут, что г. Тешнер получал книги и газеты в компании с другим лицом, которое имело право пользоваться новостями литературы до сдачи их в кабинет и пользовалось этим правом весьма неснисходительно, так что посетители кабинета Тешнера читали новости тогда, когда для прочей публики они составляли уже забытый интерес. Понятно, что таким образом нельзя иметь читателей. За двумя зайцами гоняться всегда невыгодно.

— Агенты купца К—на Ту—го, занимающегося значительною закупкою пшеницы в губерниях западно-южного края к Одесскому порту, распускают в этом крае слух, что из-за границы нет и не будет в нынешнем году никакого запроса на пшеницу. Этот слух очень огорчает здешних землевладельцев, угрожая им залежью товара или необходимостью сбыть его по низкой цене, которую заблагорассудит установить тот же К. Т—й, составляющий авторитет для всех евреев, промышляющих в этом крае пшеницею. Все это очень убедительно говорит в пользу давно бродящей мысли об учреждении в Киевской губернии правильной компании на акциях для торговли пшеницею. Тогда частные спекулянты, конкурируя с торговой компанией, охранили бы производителей от заблуждений, в которые вовлекают их теперь разные коммерческие утки, пускаемые в народ отвратительною жадностью «перекупов», привыкших к барышу сто на сто. К несчастию, утки эти часто еще удаются, особенно в тех местах, где экономические понятия живут в идее будущего.

* * *

— Во всех почти городах заведены меняльные столики для размена бумажек на серебро. Странно, что таких столиков нет в Киеве, а между тем киевляне жалуются на монополию размена бумажных денег, присвоенную себе будто бы некоторыми купцами, как, например, Поляковым и Николаенком на Крещатикской площади, которые берут за промен на мелкое серебро по 7 %.

* * *

В 29 № «Современной медицины», газеты, издаваемой в Киеве профессором Вальтером, обращено внимание на отвратительное состояние отхожих мест при новом здании присутственных мест г. Киева, стоящих, по словам той же газеты, правительству больших денег и отстроенных в очень недавнее время. Нам пишут, что места, обратившие на себя внимание «Современной медицины», и теперь находятся в том же отвратительном состоянии, в каком описала их эта газета в №, вышедшем 28-го июля, указывая на их вредное влияние на здоровье нуждающихся в них 600 человек. Мы готовы не верить этому слуху — о таком невнимании к голосу местного специального медицинского органа, но, к сожалению, не имеем на это основания.

* * *

— В Киеве будут читаться зимою лекции практической механики.

— Там же начались уже лекции г. Вальтера о явлениях животной жизни. Г. Судовщиков, читавший в прошлом году курс русской словесности, будет продолжать этот курс и в нынешнем году.

* * *

— В состав нашего избирательного дворянства нынешний год вступило несколько здешних дворян-домовладельцев.

— В Киеве теперь 6 воскресных школ; из них 5 мужских и 1 женская, кроме того, студенты духовной академии задумали открыть у себя праздничную школу, которую ученики будут посещать не по воскресеньям, а в другие назначенные дни, а некоторые дамы изыскивают средства для открытия еще двух женских школ, одной на Подоле, другой в помещении Фундуклеевского училища.

— Весенняя вода в Днепре нынешний год спадала очень быстро, и на реке обнаружилось много мелей и песчаных наносов, неблагоприятных для судоходства. Левый берег Днепра против г. Киева совершенно обмелел, а на середине реки появился довольно большой песчаный остров из наносного песку. Надеются, что вход в Черторой будет совершенно завален и воды днепровские возвратятся в старое русло. Таким образом, окончатся вечные работы по возведению водоотводной плотины, и умрет курица, так исправно несшая некоторым господам золотые яйца.

— Мы уже писали, что в Киеве куп#60;ец> Шедель, по случаю крайнего недостатка в разменной монете, давал взамен ее печатные контрамарки в 10, 15, 25 и 50 к#60;опеек> сер#60;ебром> и что начальство вскоре запретило выпуск Шеделем этих контрамарок. Теперь Шедель с тестем своим купцом Глезером, имеющим в Киеве большую паровую крупчатку, выпустили ответные контрамарки от одного на другого. В народном обращении они показались только второй день, и публика принимает их весьма охотно. Доморощенные наши экономисты не умеют ничем опорочить этой меры, кроме того, что билеты размножатся на такую сумму, что Глезер с Шеделем не в силах будут оплатить их.

— Мы недавно сообщили нашим читателям умную меру киевского книгопродавца В. Г. Барщевского, изъявившего желание отпускать книги для чтения всем людям, стесняющимся взносом денежных залогов, под поручительство их начальства. Теперь нам пишут, что для большего содействия успеху этой меры В. Г. Барщевский напечатал особые бланки, которые раздаются каждому желающему бесплатно и в которых остается только проставить имя читателя и подпись поручителя, и затем по возвращении в магазин подписанного бланка предъявителю его отпускаются домой книги и газеты. Однако, несмотря на простоту и немногосложность такой процедуры, дело движется весьма слабо. Бланки разобраны в большом количестве, а в магазин с надписями возвращено их до сих пор только до 20 экземпляров, и все возвращенные бланки, без исключения, подписаны на имя учеников Киевской духовной семинарии с ручательством заверившего их инспектора семинарии иеромонаха Гермогена. Воспитанники других учебных заведений, духовных и светских (не исключая и высших), не находят за себя поручителей и после долгого странствования с взятыми у Барщевского бланками возвращают их неподписанными, сетуя на утрату возможности пользоваться чтением без залогов, которых у них нет. Мы не можем понять, какое затруднение встречают некоторые начальства в незначительном денежном ручательстве за лиц, документы которых находятся под сохранением самих начальств и составляют надежное обеспечение? Во всяком случае, честь и слава отцу Гермогену, содействующему распространению чтения между подведомыми ему воспитанниками. Они, вероятно, сумеют быть ему признательными, а мы с своей стороны считаем уместным выразить ему нашу благодарность за сочувствие к стремлению духовного юношества знакомиться с отечественною литературою и ей посвящать время, свободное от учебных занятий. Говорят, что воспитанники Киевской духовной семинарии, получающие книги в магазине Барщевского под поручительство инспектора Гермогена, складываются партиями на взнос денег за чтение и что таким образом чтение обходится им в месяц не дороже 25 коп#60;еек> на человека. Не мешало бы поучиться у киевских семинаристов многим людям, жалующимся на невозможность чтения за дороговизною книг.

— В Киеве составилось общество бесплатного приготовления в университет.

* * *

— В Киеве некто куп#60;ец> Шедель выпустил печатные расписки для размена при сдаче. Поводом к выпуску этих значков был крайний недостаток мелкой, разменной монеты. Они пошли очень ходко. Лавочники покупали их на 25, 10 и 5 р#60;ублей> разом, и публика брала их дней 6 с большим доверием; но начальство запретило Шеделю выпуск этих расписок в видах охранения общества от увлечения кредитом. Однако значки, выпущенные уже в оборот, не возвращаются еще к Шеделю, а находятся в народном обращении и в большинстве случаев служат единственною возможностью разменяться. Трудно поверить, до чего последние 2 недели дошло у нас с разменом. В самом казначействе нет не только серебра, но и меди. Рублевых билетов дают сколько угодно, но с рублевым билетом часто нет возможности купить вещь, стоящую 75 коп#60;еек> сереб#60;ром>. В нашем пивном зале — любимом месте студентов, некоторых профессоров и проч#60;его> небогатого люда, не подают пива, не спросив, «какие у вас деньги?» С рублем вы можете не получить требуемой бутылки пива, стоящей 16–25 коп.

— Вследствие страшных стеснений табачной торговли и упадка достоинства табака при возвышении ценности, в Киеве во многих кружках бродит мысль об «Обществе табачной трезвости». Кружок этот, видимо, растет в университетской семье. На днях мы видели лист, усеянный подписями. Многим такая мысль может показаться странною, но у нас она может наделать серьезных вещей.

* * *

— Киев. Здесь открыта 6 ноября женская воскресная школа при Фундуклеевской женской гимназии.

— Мы слышали, что проектированное общество сельского хозяйства для Киевской, Волынской и Подольской губерний не состоится, а взамен того дворянство каждой из этих губерний составит местные, по губерниям, общества. Киевские помещики приступили уже к образованию такого общества для своей губернии.

— Идея об ученых съездах распространяется более и более. По вызову д#60;окто>ра Смирнова, «Современная медицина», газета, издаваемая в Киеве, поднимает в № 42 этот вопрос в отношении к врачам и естествоиспытателям и формулирует в таком порядке условия, нужные для осуществления этой мысли: 1) дозволение правительства, 2) комитет для устройства съездов, 3) делопроизводители первого съезда, избираемые комитетом, 4) программа общих вопросов, которые следует предложить первому съезду, 5) приглашения замечательнейших деятелей по части медицинских и естественных наук в России.

— «Киевский телеграф» сообщает слух, что в селении Глевах, близ Киева, крестьяне в храмовой праздник, 1 октября, дали обет не пить вина, но что за это были телесно наказаны.

* * *

— Киев. Бывший редактор «Киевского телеграфа» г. Чернышев и владелец частной типографии в г. Киеве г. Давиденко намерены с начала 1861 года издавать здесь «Экономическую газету», которая будет выходить три раза в неделю.

— Большое паровое лесопильное заведение, устроенное г. Вальнером на левом берегу реки Днепра, против Киево-Подола, оставалось в течение всего нынешнего лета без действия и теперь стоит в таком же грустном положении. Говорят, что причину бездействия этой лесопильни должно видеть в недостатке оборотного капитала. Если это справедливо, то мы не можем понять, отчего для спасения капитала, убитого в постройке этого заведения, не прибегнуть к товариществу? Среди всеобщего безденежья тяжело смотреть на затраченные и погибающие таким образом суммы предприимчивых людей, обескураженных неудачею, за которой у нас так неотступно следует упадок кредита и многие заслуженные и незаслуженные упреки, напоминающие упрек соседей обворованному мужику в том, что он «не взял щенят от Жучки».

— Одна русская дама, мать четырех взрослых сыновей, из которых два уже университетские студенты, а двое младших оканчивают гимназический курс, просила попечителя К… учебного округа дозволить ей слушание в университете лекций русской словесности, истории и педагогики.

— Один молодой ученый Киевского университета д-р Бец в начале января 1861 года отправляется, по определению совета, в Западную Европу с ученою целью. Бец известен как хороший химик, и в области этой науки им сделано несколько замечательных анализов и самостоятельных наблюдений. Главная цель его поездки — усовершенствование себя в химии и технологии, которые он делает своею специальностью.

* * *

— Преемники Бикеса, вводящие в России способ химического удобрения, намереваются распространить свой способ и в западных губерниях и с этой целью назначили представителем своего дела в Киевской, Волынской и Подольской губерниях Н. С. Лескова.

* * *

— Киев. Билетики, выпущенные Шеделем и Глезером в Киеве и известные под названием «шеделевских денег», в полном ходу. Торговцы, в случае отказа казначейства на просьбу о размене, меняют кредитные билеты у Шеделя #60;на> его значки. Говорят, что при

этом промене Шедель вычитает 1 %. Мы желали бы знать, правда ли это? Если справедливо, то потребность в разменных деньгах в этом городе велика, хотя и не показывает упадка кредитных билетов, как полагают некоторые потому, что уплата по этим частным билетикам, вероятно, производится непременно металлическою монетою.

— Нам пишут из Киева, не принимая на себя ответственности за математическую точность, что из периодических изданий, выходивших в Киеве в 1860 году, через тамошнюю губернскую почтовую контору к концу года рассылается нижеследующее количество экземпляров:

1) «Руководство для сельских пастырей»,

издаваемое при Киевской духовной семинарии………….……………………………………………………….. 2550 экз.

2) «Воскресное чтение», издаваемое при

Киевской духовной академии…………………………………………. 1092 —

3) «Труды духовной академии»..…………………………………….. 542 —

4) «Современная медицина», еженедельная

медицинская газета, редактируемая и издаваемая

пр#60;офессором> Вальтером и д-ром Деньковским.………………….. 507 —

5) О числе рассылаемых через почтовую контору

экземпляров «Киевского телеграфа», газеты

политической и литературной, издаваемой под

редакцию А. фон Юнк, не удалось собрать никаких

сведений, а в типографии, абонированной этою

газетою, печатается…………………………………………………… 350 —

Редакция «Киевского телеграфа» уже исправила один раз сведения, сообщенные нами насчет получаемых в Киеве периодических изданий. Мы желали тогда знать, верны ли они? Теперь мы будем очень благодарны всякому, кто пояснит сообщенные нами слухи о объеме киевской периодической литературы.

— Учредители Киевского общества сельского хозяйства, кроме других параграфов, соответствующих целям подобных учреждений, внесли в устав предположение об основании в разных местах учебных ферм, музея моделей и земледельческих орудий и библиотеки. Действительными членами общества могут быть лица всякого звания и сословия. Жаль только, что при таких широких основаниях настоящее значение членов утрачивается от преобладания в уставе бюрократических правил о порядке в заседаниях, как, напр#60;имер>, то правило, что «каждый член в общем собрании имеет право представлять свое мнение или предложение, которое будет подлежать обсуждению собрания в таком только случае, когда оно снабжено будет подписью пяти членов и согласием совета».

— Студенты университета св. Владимира учредили здесь недавно общество пения и музыки, состоящее из лучших музыкантов и певцов, как из студентов, так и лиц, не принадлежащих к университету.

* * *

— Киев. 5 декабря. Генерал-губернатор западных губерний командировал состоящих при нем чиновников особых поручений произвести ревизию запасных сельских магазинов.

— Носятся слухи, что здесь будет учреждена комиссия для преобразования квартирной повинности.

— У некоторых членов комиссии для описания губерний Киевского учебного округа, утратившей в последнее время свое значение, родилась счастливая мысль — дать этому учреждению вид экономического общества. Конечно, большинство членов разделит эту мысль, и состав комиссии обратится к деятельности более практичной и полезной.

— Здешние воскресные школы, несмотря на успех их, к сожалению, возбудили никому не нужную полемику. Распорядители школ требуют какого-то уполномочения на право говорить о школах, а между тем сами умалчивают о своих действиях, оставляя публику в неведении.

На Подоле открыта еще одна женская воскресная школа. Учредительницы этой школы — молодые дамы, преимущественно из купеческого звания.

— Недавно в зале университета любителями музыки и искусства был дан концерт с живыми картинами в пользу воскресных школ и студенческой библиотеки. Посетителей было так же много, как и в концерте 24 ноября в пользу бедных.

* * *

— Киев. Общество здешних врачей при возобновлении своего бюро избрало президентом г. Гюббенета, а вице-президентом г. Мацона.

— Остававшиеся недостроенными участки киевского шоссе от Довска до Броваров и орловско-брянского от Орла до Рославля окончены, и проезд по ним открыт. Таким образом, Киев теперь соединен с Петербургом непрерывным шоссе и частию железною дорогою.

Телеграфную же станцию в Довске предполагают закрыть с будущего года.

* * *

— Киев. Студенты зд#60;ешнего> университета, заботясь о материальных средствах воскресных школ, которым они положили начало, учредили музыкальные вечера по субботам (в самое свободное время для всякого). Не касаясь музыкального достоинства этих вечеров, которые, однако, по отзывам людей компетентных, удовлетворяют самым взыскательным требованиям, — они имеют два весьма важных значения: 1) крайне умеренною ценою за вход, 25–50 коп. с персоны, они доставляют возможность эстетического наслаждения самым небогатым людям, лишенным возможности слушать дорогие концерты, и 2) приобретают воскресным школам существенное пособие, без всяких вымогательных мер, вроде раздачи билетов через полицию, как это водится в некоторых филантропических обществах, неразборчивых в деле способов благотворения.

— Несколько медицинских студентов того же университета, вместо святочного праздничанья, наняли складчиною профессора Вальтера прочесть им приватно курс анатомии.

— Адъюнкт-профессор химии при университете св. Владимира Абашев 1-го декабря прочел свою последнюю публичную лекцию перед рождественскими праздниками. Предметом этой лекции были биографии химиков Шеле и Пристлея, а послерождественское чтение г. Абашев, вероятно, откроет биографиею Лавуазье. Делая уклонение от предмета химии к историям химиков Шеле, Пристлея и Лавуазье, г. Абашев выразил огромному числу своих слушателей ту прекрасную мысль, что если мы употребляем время на изучение биографий Александра Македонского и Наполеона, с именами которых соединено воспоминание о несчастиях, принесенных ими человеческому роду, то непростительно нам оставаться незнакомыми с жизнью и страданиями людей, ознаменовавших свое земное шествие рядом ученых трудов, составляющих достояние человечества.

— При бригадной школе 2#60;-й> саперной бригады открыта школа для безмездного обучения детей и взрослых мужского пола.

— 10 декабря было последнее заседание комитета о мощении Киева камнем. Из представленного депутатами отчета видно, что в 1860 г. вымощено улиц 8,603 кв. саж#60;ени> на сумму 36 448 р. 56 к. и перемощено 9,045 кв. с#60;ажени> на сумму 6144 руб. 21 коп.

— Дворянские выборы здесь начались с 10 числа этого месяца. Здешнее дворянство, по убеждению одного из своих почтенных сочленов, кажется, рассудило положить для расходов губернского и уездных предводителей своих значительный каждогодный оклад жалованья.

* * *

— Киев. Редакция ежедневной медицинской газеты «Современная медицина», издаваемой проф. Вальтером, назначает своим подписчикам будущего 1861 года в виде премии «Историю прогресса в английском гигиеническом законодательстве». Брошюра эта составлена Вл. Бецом и Н. Лесковым по Oesterlen'y («Die neuere Sanitates Gesetzgebung und Sanitatesreform in England»). В этой полной живого интереса статье автор с замечательною наглядностью показал зависимость смертности и заболеваний от степени благоустройства общественной жизни в данных местностях Англии. Значение постановлений об устройстве жилищ, о мощении и очищении городов, реформированное после радикального обсуждения вопроса свободною прессою, не может быть неинтересно для народа, который далеко не испытал еще наслаждения и теми удобствами, от которых 20 лет тому назад страдала Англия. Брошюра эта, вероятно, будет и в продаже.

— «Киевский курьер», газета литературная и политико-экономическая, как слышно, будет выходить не с начала года, а с марта месяца.

— Содержательница одного из женских пансионов в Киеве Агата Осип#60;овна> Нельговская, известная своим содействием учреждению воскресных женских школ, встретив некоторые неудобства в посещении ее воспитанницами публичных лекций пр#60;офессора> Абашева, намерена доставить детям, вверенным ее попечению, возможность выслушать эти лекции у г. Абашева в самом пансионе. Сочувствуя просвещенной заботливости г-жи Нельговской, мы не можем не пожалеть, что у нас еще иногда встречаются некоторые неудобства при посещении публичных лекций девицами.

— В Киеве стоит такая снежная и морозная зима, какой давно здесь не запомнят. Если не случится оттепелей, то ожидают большого съезда к контрактовой ярмарке, на которую состояние дорог всегда имеет весьма чувствительное влияние. Почты несколько опаздывают приходить в Киев по причине глубокого снега по трактам.

— Для недостаточных жителей нашего города истинное благодеяние оказывает с некоторого времени купец Коломейцев, распродавая дрова по мелочам, причем количеством дров не обусловливается цена их, так, купивший у него аршин и даже связку дров получает их относительно по одной и той же цене, как и купивший несколько десятков сажен. Дровяные запасы Коломейцева находятся на Печерске, и потому не все еще обыватели могут пользоваться его услугами.

* * *

— Киев. 26 декабря 1860. Дальнейший выпуск разменных денежных марок купца Шеделя и Глезера прекращен по обстоятельствам, столько же не зависящим от Шеделя и Глезера, сколько и от общества, не выражавшего никакого недоверия к кредиту этих лиц. Говорят, что шеделевских марок находится в руках киевлян тысяч на пять руб#60;елей> с#60;еребром>. Не без некоторой основательности полагают, что значительная часть марок не возвратится к Шеделю для оплаты их, а уничтожится в руках обращателей, ибо город не только не чуждается употребления их, но, напротив, они составляют весьма обыкновенные разменные знаки. Это весьма понятно, если примем в расчет, что Шедель пользуется значительным доверием городских обывателей, а размен с помощью его марок обходится на 7 % дешевле размена на мелкую государственную монету. Таким образом, марки принесут Шеделю выгоды, на которые он, может быть, и не рассчитывал, а в потере будут киевляне, доведенные до необходимости принимать эти монетные «суррогаты».

— В медицинском факультете Киевского университета рассматривается проект и план устройства в Киеве центральной больницы для умалишенных. Больница эта назначается для пяти прилежащих губерний. Надеются, что при устройстве этой больницы не будет забыто, что здание ее предназначается для людей, страждущих болезнями головного мозга. Вполне веруя в рациональность соображений членов киевского медицинского факультета по медицинской части, нельзя не пожелать, чтобы проект и план устройства этого заведения прошел еще через руки хороших специалистов по другим частям, чтобы избежать, например, бельевых сушилен, в которых белье не сушится, или микроскопических вентиляторов, не принимающих никакого участия в очищении больничной атмосферы.

— Киево-Печерскою лаврою открыто училище для детей штатных служителей ее.

— По случаю ранних снегов свекловичные плантаторы здешнего края, где в особенности свекла выкапывается очень поздно, понесли значительные потери.

— В Каневе открывается уездное для мещан училище.

* * *

— Киев. Здесь, за бывшей Житомирской заставой, строится новый тюремный замок. Интересно бы знать, взяты ли при устройстве этого «замка» какие-нибудь меры к устранению тех неблагоприятных гигиенических условий, которые иногда составляют у нас принадлежность подобных замков. Около вновь устраиваемой киевской тюрьмы много свободного места, которое, говорят, можно бы занять под огороды и возделывать овощи, нужные для арестантской пищи, арестантскими же руками. Пора бы, право, обратить серьезное внимание на времяпрепровождение заключенных и предоставить им возможность не совсем расставаться с матерью-природой, освежающей силы и очищающей помыслы. Заменение «трынки» — специального занятия большинства арестантов — работою в садах и огородах важно не менее заботы «об улучшенной арестантской пище», чем ограничиваются иные наши тюремные комитеты. Странно, что прекрасная киевская медицинская газета пр#60;офессора> Вольтера, подымавшая не один раз вопрос о жизни заключенных в тюрьмах, не выразит своего мнения по поводу вновь устраиваемой в Киеве тюрьмы. Голос ее был бы очень уместен в этом случае и, может быть, указал бы не одну из вредных сторон нашего тюремного устройства, которых новые тюрьмы не чужды не менее старых.

* * *

— Киев. «Киевский телеграф», изъявляя желание скорейшего уничтожения такс, по примеру Петербурга, приводит следующее обстоятельство, не говорящее в пользу такс. В прошлом году крупитчатая мука 1 сорта продавалась за пуд по 2р. 40 к., фунт белого хлеба значился по таксе 5 к., в этом году мука несравненно дешевле, именно по 1 р. 80 к., а хлеб печеный за фунт по таксе значится так же, как и в прошлом, по 5 к. Лучший печеный хлеб продается у немецких мастеров, у которых покупает почти весь город; немецкие булочники, как Юнг, Зиринг, и др., пользуются своею популярностью, но, не довольствуясь хорошей по таксе ценой, пекут хлеб весом вместо 3/4 даже по 1/2 фунта.

Шелководное заведение г. Чижова при Днепре, пользующееся некоторою известностью, приобрело в последнее время и доверие со стороны окрестных крестьян. Многие из них с охотою стали разводить шелковицу, сознавая в ней прочное подспорье к хлебопашеству, далеко не вполне их обеспечивающему. Число их, как слышно, доходит до 100 человек.

* * *

— Киев. 1 января. В Киеве ощущается самая настоящая надобность в учреждении ссудной казны, под мелкие ручные залоги. Число ростовщиков, занимающихся ссудами подобного рода, здесь весьма значительно, но заем у них до крайности обременителен для кредитующегося и сопряжен с большим риском для последнего. Между многими заимодавцами особенно известен один кавалер, Д…в, у которого такой порядок, что занимающий, оставляя у него вещь за сумму, не превышающую одну четверть ее стоимости, дает кавалеру, или человеку, которого он называет «mon valet»,[2] расписку в том, что он продал эту вещь за взятую сумму. После дня, определенного кавалером для выкупа, вещь составляет его собственность; да и вообще кавалер с минуты получения продажной расписки делается владельцем залога на законном основании, и возврат вещи зависит только от его великодушия. Процент при этом самый умеренный, 10 % на 100 в месяц, а в год 120 % на сто. У других «банкиров» те же уставы и учет формулирован так же, но обороты гораздо ничтожнее. Есть здесь и подвижной банк в лице некоего г. П…аго, который, как хвост за кометой, следует за героями зеленого поля и снабжает их «грошами» под ручные же залоги, на самое короткое время, иногда на несколько минут, до первого выигрыша, тоже по 10 % «за момент залога», но так как такой банкир незаменим, а потребители его кредита не сохраняют право на общественное сочувствие, то всякая забота об ином устройстве такого ходячего банка неуместна.

— Мысль об учреждении общественной лектории время от времени все ярче высказывается в киевском обществе, но решительного шага к осуществлению этой мысли еще не сделано. Дай Бог этому благому делу хоть часть успеха, который венчает всякое предприятие по устройству, напр#60;имер>, блинов или катанья, на которые каждый тратит гораздо больше того, что нужно на годовое чтение.

— Во время рождественских праздников, когда некоторые киевские университетские студенты слушали приобретенные наймом лекции, воспитанники духовных училищ, состоящие «в хоре», посещали дома граждан для поздравления с праздником. Где принимали этих певчих, там они, стоя у дверей, пели сначала канон, приличный случаю, потом «Ударил час, медь зазвучала… судьбе повиноваться должно, нельзя ль не плакать, не тужить» — и, наконец, многолетие хозяевам.

Пение не отличалось особенною стройностью по причинам, очевидно, зависевшим от обстоятельств, соответствующих праздничным обычаям.

— Студенты здешнего университета учредили музыкальные вечера в пользу воскресных школ.

* * *

— Киев. 27 января. В настоящее время Киев оживленнее обыкновенного, контракты вывели его немного из постоянного сна, но несмотря на то, что дорога хороша, ярмарка далеко не так многолюдна, какую ожидали. В самом контрактовом деле — не все места заняты. Большая часть торговцев — все здешние же купцы, переселяющиеся обыкновенно в ярмарочное время с Крещатика на Подол. Приезжих, как продавцов, так и покупателей, очень немного, везде и все жалуются на общий застой и безденежье. Город мало заботится об удобствах помещения торговцев; так, например, 21 числа в 10 часов утра обрушился один из ярмарочных балаганов, оттого, что был едва-едва слеплен, к счастию, в это время там никого не случилось, и крушение обошлось без несчастия.

— Недоразумения, возникшие было в киевской конторе коммерческого банка по поводу учета векселей здешних же купцов Р—та и К—на и др., окончилось мирно.

— Киев по-прежнему терпит недостаток в размене кредитных билетов на звонкую монету. За мелочь платят 4, 5 и даже б коп#60;еек> за рубль. Еще недавно влиятельные лица, от которых зависит размен, отсылали просителей к купцу Полякову, говоря, что у него серебра сколько угодно, — источник, откуда получает Поляков серебро, очень интересует здешних жителей, но положительно неизвестен. Впрочем, в настоящее время и Поляков прекратил вдруг размен, говорят, потому, что «себе дороже стоит». Из всех киевских торговцев только один табачный фабрикант Иг—ов не чувствует общего недостатка: он как-то нашел средство получать мелочь при дамском пособии.

— Говорят, что вскоре в Киеве откроется пятая типография. Носятся также слухи, что предположенная у нас новая газета «Киевский курьер» не будет издаваться вовсе по неимению сотрудников; многие даже радуются тому, что ее хоронят прежде, нежели она успела явиться на свет. Вообще у нас редакторы терпят недостаток в сотрудниках. Редакторы обвиняют публику в недостатке сочувствия, а публика редакторов в кое-чем другом.

— На днях первой гильдии купец Рапопорт (теперь православный) назначен попечителем Киево-Софийских духовных училищ. Эта новость до того занимает киевскую публику, что везде только и слышишь толки о прогрессе в выборе на такую должность г. Р. Рапопорта.

— Трезвость, почти погибшая в трудной борьбе с личною страстию и принуждением, опять начинает оживать в губерниях: Ковенской, Виленской и Минской. Помещики и священники служат примером воздержания. «Угощать гостя искренним приемом, а не упаивать вином» — девиз импровизированного братства трезвости. Интересно знать, какой теперь фокус придумают для распаивания народа наши откупные штукари.

В 11 № «Могилев#60;ских> губ#60;ернских> ведом#60;остей>» н#60;ынешнего> г#60;ода> напечатаны наблюдения г. Дубицкого «О главнейших причинах болезней и смертности чиновников». Мы думаем, что статья эта заслуживает полного внимания наших строителей и распорядителей и что оглашение ее в одном из более распространенных органов нашей журналистики принесло бы немалую пользу.

<С НОВЫМ ГОДОМ!>
С.-Петербург, 31-го декабря 1861 г

С новым годом, с новым счастьем! Вот слова, которыми приветствуют друг друга в день нового года родные, друзья и знакомые. В этих словах нет, конечно, ничего дурного и предосудительного; напротив, ими выражается желание счастия ближнему, стало быть, смысл их хорош, и звучат они приятно, а потому-то и вошли в общее употребление. Но если поглубже вникнуть в смысл этих слов, то он окажется не столь отрадным, как представляется с первого взгляда. С новым счастьем! Прекрасное пожелание, но тем не менее счастье — дело случая и произвола. Счастливец тот, кому везет, а везет не всегда достойнейшему. Когда честный труженик получает за труды свои должное воздаяние, за небольшие труды — немного, как и следует, а за большие — много и вполне по заслугам, тогда нет для него счастия: тогда только оценены его заслуги и труды; тогда он получает, так или иначе, только надлежащую плату за них. Этого-то единственно, а ничего другого, то есть не лишнего вознаграждения, не счастия желает себе и другим человек, вполне развитый, сознающий свои права и обязанности, сознающий свое человеческое достоинство. При таком сознании невозможно желание большего, чего-либо иного, кроме правильного вознаграждения за свои труды. При таком сознании человек не просит для себя счастия ни у Бога, ни у людей. Он знает, что потому-то, между прочим, и велико число несчастливцев, что есть счастливцы, которые получают многое, пользуются разными благами случайно, по воле судьбы, счастья, а не всегда за труды, не по заслугам и достоинствам. Он не завидует таким счастливцам: завидуют не вполне развитые, а не развитые люди, и завидуют обыкновенно тем более, чем менее заслуживают и достойны того, что составляет предмет их зависти. Вполне развитый человек, сознающий, по возможности, мировые законы и условия общественного благосостояния, никогда не бросит камня ни в кого, ни в счастливца, ни в несчастливца; он не сделает этого уже потому, что не завидует и счастливейшим, и не счастие того или другого человека возмущает его душу, а то, что причина счастия для одних служит причиной несчастия или неудач для других. Совпадение счастия для одних и несчастия или неудач для других необходимо и неизбежно именно тогда, когда одним, обыкновенно многим, судьба не воздает и должного, а другим, немногим, воздает не по заслугам. Другими словами, для того, чтоб одни, немногие, получали слишком много, необходимо, чтобы другие, многие, получали слишком мало. Счастие для одних, в большей части случаев, иначе и невозможно, как насчет несчастия для других, и невозможно именно потому, что, по законам природы, каждому дается столько, сколько ему нужно, и тем более, чем заслужено им для себя и другими для него. Мир устроен не как попало, а дивно-гармонически. Нет лишних сил и даров природы в нем, а потому каждый из нас вправе получать только то, чего он заслуживает и что законным образом принадлежит ему. На основании этого-то закона никто не может получать лишнего без прямого или косвенного произвола случая или счастия.

Вникните поглубже в смысл русского слова счастие, и вы убедитесь, что этот смысл объясняется как нельзя лучше тем, что и в нашем русском обществе, как во всех других, далеко не всегда воздается человеку по заслугам, а именно, одним воздается слишком много, другим слишком мало; одним везет, другим не везет; у одних есть сильные покровители, у других нет их, и т. п.; тот, кому так или иначе везет, везет во что бы то ни стало, не всегда по заслугам и трудам, а потому насчет заслуг и трудов других людей, его ближних, тот счастливец, тому улыбается счастие — и вот этого-то мы желаем друг другу! А это значит, если поглубже вникнуть в смысл нашего желания, что мы желаем и дурного, и невозможного. Мы желаем дурного, потому что, конечно, нехорошо и непрочно то явление, то условие нашего личного благосостояния, которое основано на несчастии или хотя бы только на неудачах для многих; мы желаем невозможного, потому что невозможно счастие для всех, и невозможно оно именно потому, что счастие, которого мы желаем себе, а иногда и другим, зависит только от случая и случайностей, и притом такого рода случайностей, которыми обусловливается не благосостояние общества, а нечто совершенно ему противоположное.

Конечно, побуждение, заставляющее нас желать такого рода счастия, подчас всем и каждому, не только не дурно, но даже положительно прекрасно; но нехорошо то, что мы далеко не вполне сознаем подобное желание, а потому и желаем дурного.

Что же желать нам, если не счастия? спросят нас.

А прочно ли ваше счастие, счастие, которого вы желаете себе и другим? Испокон века почти все желают его, некоторые и пользуются им; но прочно ли оно, и что путного от него для общества, для всех и каждого? Куда ни взгляните, на одного счастливца — много несчастливцев, да и положение самих счастливцев далеко не прочно. Не все то золото, что блестит. Счастие иногда скоро, иногда нескоро приходит; но уходит почти всегда скоро и всегда непрочно. Счастие, по одной бурятской легенде, высокая колоссальная баба, которая потеряла своего сына и по всему свету ищет его. У этой бабы только один глаз, и притом на темени, а потому, отыскивая своего сына и никого и ничего не видя, она схватывает первого встречного, кто только попадется ей под руку, подымает его и подносит к своему темени. Тут видит она, что опять схватила и нашла она не сына своего, а чужого, и потому тотчас же с сердцем отбрасывает его от себя.

Чего же желать нам вместо такого счастия? Желать можно многого. Например, можно и должно желать, чтоб люди сознавали свои желания и потому, вместо того, чтоб желать счастия, как они обыкновенно понимают его, хорошо было бы, если б они желали действительного счастия, не блестящего и мишурного, а прочного и возможного только при общем благосостоянии. Чем более общего благосостояния, тем возможнее для всех и каждого действительное счастие, тем прочнее оно, тем, правда, менее блестящих, исключительных счастливцев, но зато тем менее и несчастливцев. Общее же благосостояние возможно только там, где более трудятся и зарабатывают, чем проживают и проматывают, где наиболее правды в судах и жизни, где наименее произвола и прихотей.

Но возможно ли общее благосостояние, и разумно ли желать его? Не значит ли это желать невозможного? Общее благосостояние возможно и необходимо, потому что оно одно только нормально, законно и естественно, оно одно удовлетворяет требованиям вечных и непреложных законов, начертанных Провидением. Нельзя же допустить, чтобы Провидение требовало от нас исполнения его правдивых законов, начертанных для нашего блага (ибо исполнение их ведет только к благу и не допускает зла), и в то же время чтобы то же самое Провидение противодействовало нашему благу, то есть общественному благосостоянию. Мы знаем, конечно, что в мире большой недостаток, недочет в общем благосостоянии; но ведь это не без причин, как не без причин и то, что есть счастливцы. Не будь таких причин — не было бы и таких счастливцев, не было бы недочета и в общем благосостоянии. Устраните эти причины, и вы устраните пролетариат, пауперизм и вообще всякого рода общественное зло; вы не только сделаете общее благосостояние возможным, но и водворите его в мире или той части или частичке мира, на которую вы можете влиять настолько, чтоб устранить в ней подобные причины. Конечно, одно устранение причин всевозможных зол не создает мгновенно общего благосостояния, но оно, по крайней мере, приблизит час его и сделает его возможным, даже неизбежным.

Да и смешно было бы требовать не только создания, в самое короткое время, общественного благосостояния, но и мгновенного, быстрого устранения условий и обстоятельств, противодействующих жизни правильной и счастливой. Хорошо уже то, что возможно и даже необходимо устранение таких условий и обстоятельств. Остальное — дело времени, а также и трудов, заслуг. Кроме даровых сил природы, Провидение ничего не дает даром и случайно: оно бесконечно правдиво, и потому все то, что есть у нас действительно хорошего, полезного, благотворного и прочного, то приобретено или нами самими, или нашими отцами, и приобретено законным образом, честными и полезными трудами, действительными заслугами.

Но люди возразят нам на это: даже великие умы, гениальные государственные люди, испокон века, целые тысячелетия, хлопочут об общем благосостоянии, ежедневно создают для этой цели новые теории, придумывают разные меры, иногда даже жертвуют собой для достижения общего благосостояния, а оно не только не осуществилось, но даже и не составляет еще предмета общего, единодушного желания.

Правда, оно не осуществилось, но зато осуществляется. Взгляните на мир — мир идет вперед; взгляните на нашу Русь — и наша Русь идет вперед.

Разве современный мир походит не только на древние, но и на феодальные времена? Разве современные государства и администрации, несмотря на все недостатки в них, не лучше по своему устройству и своим началам государств и администраций древних и средних веков, даже прошлого века и начала нынешнего? Разве личность человека не развивается ежедневно и не приобретает новых прав для себя? Прежде, в былые времена, большинство людей состояло повсюду из рабов, если и не всегда по имени, то всегда по существу дела, а теперь не то. И теперь над большинством тяготеет еще множество враждебных его развитию и благосостоянию обстоятельств, но с каждым днем, хотя это и незаметно подчас, эти обстоятельства слабеют, устраняются. Не приходите в отчаяние от тех сил и бедствий, которые еще преследуют человечество даже в самых передовых странах мира; не пугайтесь, что еще далеко не одни нравственные законы правят миром и что произвол и насилие нередко и во многом преобладают в нем: нередко и во многом, а не всегда и не во всем. Всмотритесь в то, что совершается перед вами, и вы увидите, что между злом и добром, между ложью и правдой, между произволом и правом идет не только ежедневная, но и ежемгновенная борьба, и теперь не то, что было прежде: теперь дело правды, истины, добра и правда чаще прежнего берет верх и одерживает блестящие победы над произволом, над ложью и неправдой. Вникните в эту борьбу, и вы убедитесь, что она и необходима, и благотворна, и рано или поздно кончится решительным торжеством нравственных, благих начал. В этой-то борьбе и вырабатываются, и крепнут лучшие начала; в этой-то борьбе и слабеют ежедневно, и уничтожаются ежеминутно начала, враждебные добру и правде. Эта-то борьба и есть лучшее доказательство, что мир человечества не неподвижен, что он не гибнет и не дряхлеет, а напротив, крепнет и растет как духом, так и телом, что он идет вперед и пойдет вперед!

А с ним и наша Русь идет вперед! Шесть лет всего прошло с окончания последней войны, а сколько уже пережито, передумано, переделано с тех пор в России! Сколько осуществилось в это время и такого, о чем и говорить не смели мы едва шесть лет тому назад. То, о чем только мечтали и гадали всегда лучшие граждане России, то совершено в наше время: крепостное право уничтожено, и наша Русь спасена, освобождена от него! Сколько и других более или менее важных и отрадных событий совершилось у нас в этот краткий период времени! Если не каждый день, то каждая неделя или, по меньшей мере, каждый месяц представлял нам какой-нибудь несомненный факт о поступательном движении вперед как нашей администрации, так и других элементов нашей жизни. Служба наших солдат значительно облегчена, быт их несомненно улучшен; твердо задумано и положительно начато дело облегчения участи и мещанского сословия; часовая стрелка приближается к цифре, показывающей последний час откупной системы, тоже своего рода крепостного права; в нашем судопроизводстве готовятся значительные реформы; создано учреждение мировых посредников и волостных судов, быстро устраивается на прочных началах наш сельский мир, перестраивается, хотя медленнее, и мир городской; Россия обогащается народными школами; литература наша не отстает от общей жизни и общего движения в России… Куда ни взглянешь, почти всюду или избавление от лишних уз или преград, или облегчение. Уже теперь сбываются пророческие слова поэта: «Россия вся в будущем». Действительно, она не прозябает, как прежде, она живет и мыслит; живет, потому что мыслит, а мыслит, потому что живет, и настолько живет, насколько мыслит.

Правда, как в мире вообще, так и в нашем русском мире не все лучшее есть уже наилучшее, не все еще хорошее приобретено, не все необходимое уже добыто нами; но хорошего понемногу, по поговорке. Явись все хорошее зараз, вдруг, так и не разберешь его, пожалуй, не отличишь надлежащим образом от дурного, не оценишь как следует, проглядишь, пропустишь его и не воспользуешься им умно и разумно, а без такого пользования и хорошее немногим разве лучше дурного. Да притом же и хорошее тогда только вполне хорошо, когда вполне сознано, когда вполне заслужено, а все ли мы сделали и делаем для приобретения всего хорошего? Не каждый ли почти из нас рассчитывает более на свое счастие, нежели на свой труд, и на более или менее благоприятные обстоятельства, нежели на сознание своих обязанностей, на полное и честное исполнение их? Каждый ли из нас так внимательно и усердно метет ступень, на которой стоит в общественной жизни, как это необходимо для того, чтоб вся общественная лестница была чиста и проходима? Ведь общественная лестница — общая лестница; общими силами надо и мести ее, то есть каждый должен мести ту ступень, на которой стоит, а мести ее каждый из нас может честным исполнением своих обязанностей, как бы велики или незначительны и невидны ни были они. Исполнение обязанностей важнее пользования правом: второе без первого невозможно или же есть только род счастия, род богатства, которое так же скоро проживается, как и наживается! Право без соответственной ему обязанности — мыльный пузырь. Обязанность — фундамент права, и для истинно развитого и честного человека потому только и дороги его личные права, что с ними сопряжены обязанности: таким образом и самое право есть для него обязанность; иначе он не дорожил бы им, иначе он приобретал бы право, как милость, как счастие, даром, а такой человек ничего не требует и не желает для себя даром, не приобретает путем насилия или подаяния ни насущного хлеба, ни чего-либо другого… Он знает, что на даровой хлеб имеют право только дети, калеки да инвалиды всех родов и видов.

Да, еще не все враждебные общественному благосостоянию начала и обстоятельства устранены; не устранено еще вполне ни одно из этих начал; но это главным образом потому, что не сознаны еще многими условия общественного благосостояния. Потому именно и продолжается и долго еще будет продолжаться борьба в мире между добром и злом, истиной и ложью, что такое сознание есть покуда еще удел только весьма немногих. Но как бы продолжительна ни была такая борьба, исход ее известен и несомненен: зло, ложь и произвол уступят, будут побеждены, ибо уже и теперь, мало-помалу, уступают они истине и благу, закону и праву и отступают от поля битвы. Тьмы и произвола теперь несравненно менее, а света и права несравненно более в мире, чем было прежде. Многие не видят и не чувствуют этого; но это, между прочим, потому, что теперь все, а в том числе самомалейшее зло, заметнее прежнего, и в особенности потому, что люди современных нам поколений развитее, а потому и чувствительнее людей прежних поколений ко всем ударам судьбы, насилия и произвола. Мир идет вперед и пойдет вперед!

Но прочное общественное благосостояние, как и прочное благосостояние отдельных лиц, приобретается и достигается не счастием, не даром, а трудами, усилиями и заслугами. Не тот богаче других, у кого более дарового золота, а тот, кто лучше других умеет довольствоваться и пользоваться тем, что имеет. Без такого уменья и золото не впрок, и счастие так и подавно не впрок; с таким же уменьем и самый мусор, как известно, часто превращается в золото, а счастие — вещь совершенно лишняя, и достаточно, когда нет особенных несчастий, которые, скажем к слову, посещают чаще людей, рассчитывающих на счастие, нежели людей, рассчитывающих на свои труды и заслуги. Оно и должно быть так: счастие, как его обыкновенно понимают люди, не может быть прочным уже потому, что фундаментом ему служит или случай, или произвол, а не закон, не нравственное начало. Между тем, таково счастие, о котором мечтают, которого желают себе люди.

Но есть, конечно, истинное счастие: оно заключается в полноте и правильности жизни, а такая жизнь вполне возможна только при общем благосостоянии, при отсутствии всего того, что противодействует такому благосостоянию, ибо все то, что противодействует общему благосостоянию, противодействует и благосостоянию частному, и наоборот. С развитием общего благосостояния облегчается приобретение средств в жизни, насущного хлеба, уменьшается настоятельность иметь большие, недоступные для большинства средства к жизни, жизненный путь и промысел каждого облегчаются с каждым днем, произвол уменьшается, счастие, случайное счастие становится реже, но зато несравненно реже и несчастия; исподволь все более и более разрушаются разного рода китайские стены между народами, сословиями и людьми вообще, человек все более и более становится вполне человеком, все более и более перестает быть животным, кусающимся и отгрызывающимся, жизнь его делается и разумнее, и теплее, и полнее, и человечнее, а потому и счастливее.

Когда же и насколько мы достигнем такого благосостояния и такой жизни, то есть жизни полной и счастливой, богатой разумом и любовью, единственно достойной человека? Или никогда, или нескоро, или скоро. Это в нашей воле. Чем более будем мы учиться и размышлять, как вслух, так и про себя, тем скорее и лучше уразумеем мы условия нашего благосостояния и пути к жизни полной и разумной; чем более будем мы трудиться, тем скорее приобретем средства к такой жизни; чем более будем веровать в общее благо, как непременное условие нашего личного благосостояния, чем усерднее и честнее будем мы служить общему делу, общему благу, тем более и приблизимся к нему. Конечно, жизнь по таким правилам подчас не так легка и удобна, как жизнь, рассчитывающая на случайное, произвольное счастие; но зато она полнее, разумнее и единственно достойная жизнь человека, сознающего свое человеческое достоинство. Живя такою жизнью, мы не только не промотаем отцовского наследства, но оставим еще многое для своих наследников и лучше обеспечим участь их, нежели отцы и деды наши обеспечивали нас своим счастием. Во всяком случае, чем труднее будет нам, тем легче будет другим, а в том числе и детям нашим.

Итак, с новым годом… но не с новым счастием, а с новыми трудами и усилиями, с новою, лучшею, более прежней разумною, деятельною, исполненною истинной любви жизнию! — И мир пойдет вперед, и наша Русь пойдет вперед!

<ОБОЗРЕНИЕ ВНУТРЕННИХ СОБЫТИЙ>
С.-Петербург, 1-го января 1862 г

Читателям уже известно, что в последнее время казна наша приступила к отчуждению в частные руки некоторых принадлежащих ей фабрик и разного рода недвижимых имуществ. Давно уже сознана мысль, что казна никогда не будет в состоянии сделать того, что могут сделать усилия частных лиц в предприятиях, имеющих хозяйственный или торгово-промышленный оттенок; всегда знали и видели, что иные казенные имущества приносили выгоды не столько казне, сколько лично ее агентам; откровенные натуры никогда не скрывали, что, поручи им казенного воробья кормить, они и тут набьют себе карманы. Само общество наше было так настроено, что в известных кружках дорожили знакомством, даже окружали почетом людей, занимавших «прекрасное», «теплое» место, сопряженное с охраною казенного имущества. Все это было всем известно и ведомо; но отказаться от рутины, сделать уступку общественному мнению недоставало духу даже у тех, кто на всякое казнокрадство не мог смотреть иначе как с отвращением; словом, настали лучшие дни, и этим-то лучшим дням нашей гражданской жизни принадлежит сделанный казною шаг, на который давно вызывали ее разные обстоятельства. Упразднение Александровской мануфактуры, сбыт с рук казенной лосинной фабрики, продажа суконной фабрики в Московской губернии, отчуждение мелкими участками земель Западной Сибири, назначение долгосрочных аренд, принадлежащих ведомству государственных имуществ, продажа домов бывшего Румянцевского музея и др. — все это факты, уже совершившиеся. В последнее время официальные отделы губернских газет извещали о назначении торгов на продажу в частные руки казенного сада в городе Гомеле, потом прекрасного, знакомого целому Петербургу участка, лежащего за Царским Селом, на шоссе, ведущем к Павловску, и известного в публике под названием Малиновской дачи, и, наконец, известных целой Москве бывших Титовских фабричных зданий, занятых ныне под казарменные помещения.

В газетах было много разговоров о продаже старого арсенала в Петербурге и некоторых гвардейских казарм. Продажа их, впрочем, еще не состоялась; равно не решен, кажется, еще доселе вопрос, который, если читатели помнят, состоял в том: чью собственность казармы эти составляют, военного ли ведомства, или городскую, так как они были выстроены и содержались на счет городских сумм? Что греха таить: продажа этих имуществ глубоко опечалит многих, существование которых и степень общественного положения находились в тесной связи с управлением вверенных им казенных имуществ; но что же делать! казенный воробышек улетает от них из-под носу, напоминая этим отлетом старинную нашу пословицу: «Не все коту масленица, придет и великий пост».

Перебирая время от времени листки губернских газет, мы весьма часто вычитываем там, в отделе о «происшествиях», между прочим смертные случаи от запариванья людей в печах и от чрезмерного употребления спиртных напитков. С жалкой стороны рекомендуют эти случаи степень образования нашего простолюдья; в последнее время число этих жертв увеличивается еще новым вредом зла, испытываемого нашими простодушными тружениками от лихих людей. Это опаиванье: человек доверчиво выпьет чарку водки, бутылку пива, даже стакан квасу и теряет сознание, лишается чувств, иногда впадает в долговременную болезнь, а иногда и скоропостижно умирает. Случаи эти были повсеместны, но особенно были часты в Москве. Выпил мужик в кабаке чарку водки, но вышел вон — и в двух шагах упал замертво. А другой выпил стакан пива, а стал выходить из портерной и упал без чувств: его тут же ограбили. В вагоне, на железной дороге, перед остановкой сосед соседа попотчевал квасом; тот выпил, потерял сознание и по выходе тоже был дочиста ограблен. Подобные этому случаю вынудили московского обер-полицеймейстера особым приказом (№ 248) предписать частным приставам оповестить содержателей постоялых дворов, чтоб они постоянно внушали крестьянам, которые будут у них останавливаться: от неизвестных людей никаких угощений вином или пивом не принимать, а представлять их в полицию, о чем также объявлять чрез городовых унтер-офицеров крестьянам и на рынках. Причем предписано принять самые деятельные меры к розыску лиц, занимающихся подобного рода мошенничеством. А как замечено, что обманщики, покупая вино или пиво, примешивают туда, даже в самых питейных заведениях, одуряющий порошок, то велено и содержателям этих заведений и пивных лавок с своей стороны оказывать полиции содействие к преследованию и изобличению злонамеренных лиц. Достаточно ли на это одних строжайших запрещений, мы разбирать не станем.

К числу курьезных публикаций, которыми иногда изобилуют губернские ведомости, нельзя не отнести следующих:

Одно губернское правление вызывает желающих на очень интересные публичные торги: продаются четыре ветхие арестантские рубахи и тридцать шесть таковых же (то есть ветхих) портов.

Другое губернское правление публикует о продаже шестидесяти пудов не годных к употреблению кандалов.

Третье губернское правление разыскивает хозяев найденной кем-то на дороге старой набитой ветошью шапки.

Четвертое губернское правление разыскивает родственников какого-то оставившего сей бренный мир чиновника, после которого остались четыре патента на чины.

Пермская палата уголовного и гражданского суда в конце 1861 года публикует о поступке крестьян-корчемников, о которых дело самою ею окончено еще в начале 1853 года.

Из областного города Николаевска, что на устьях Амура, тоже сообщают курьезные вещи. Скромный корреспондент пишет, что в каком-то областном городе, где проживает много иностранных купцов, один из них пришел в почтовую контору и подал письмо, адресованное к кому-то в Австрию. «Нельзя принять: запрещено!» — отвечал почтмейстер. — «Что за чудо? Какая же причина?» — «Вот в Пруссию, извольте: другое дело!» — «Да отчего же так?» — «Да так; ну не велят! Выдали только прусскую книгу». Податель смекнул, с кем имеет дело, и написал на конверте через Пруссию в Австрию. — «Вот это дело другое-с: теперь отправить можно!» Читатели, вероятно, помнят рассказ о другом почтмейстере, который не хотел принять письма оттого, что адрес был написан не по форме: после «его высокоблагородию» не стояло «милостивому государю».

С берегов Амура, из Николаевска же, пишут, что там в течение целого лета было всего только тринадцать теплых дней и что 28-го августа там шел снег. В Одессе, говорят, тоже с начала сентября был мороз, а где-то под Ярославлем в начале октября подмерзло целое озеро. Ну, положим, Ярославль — это хладный север, но как же морозы могли случиться на Амуре, о котором так недавно еще раздавались крики, что это рай земной, что это русская Испания, что это… ну уж Бог с ними! Прежнее обаяние от Амура ежедневно исчезает, к нему охладевают.

Торгующий в Николаевске г. Отто Эше в прошлом году купил в Кяхте тридцать пять верблюдов с тем, чтобы сбыть их в Калифорнию. Впрочем, в Сан-Франциско прибыли только девятнадцать верблюдов; они вынесли переход океаном как нельзя лучше; а остальные шестнадцать частию разбежались в лесах амурских берегов, частию пропали дорогой и во время остановки в заливе де-Кастри.

Кажется, подобное же переселение наших кораблей пустынь совершилось и в нынешнем году. Охотники скупают верблюдов для зверинцев, но для этой цели проданы только два животные, назначение остальных пока еще неизвестно. Торговая полиция, что-то давно позамолкшая у нас в Петербурге, изредка начинает выказывать свою деятельность в провинции. Недавно воронежское губернское правление опубликовало трех крестьян: двух за торговлю в разнос без установленных ярлыков, а одного за то, что он печет булки вместо фунта в три четверти и меньше. Первых двух оштрафовали по рублю двадцати копеек каждого, а последнего тридцатью рублями серебром. Надо сказать, что и у нас, в Петербурге, и сухари, и булки слишком что-то воздушны, а ржаной хлеб и дорог, и невкусен, и недопечен и поэтому тяжеловесен. «Костромские губернские ведомости» публикуют об интересном случае, пригодном для разъяснения развития промышленности в России. В мае месяце прошлого года крестьянин Иван Жарков приехал в село Баки (Варнавин#60;ский> у#60;езд>) с ситцами и шелковыми материями и стал ими торговать. Баковский винный пристав, усердствуя казенному интересу, донес казенной палате, что у Жаркова нет свидетельства на право торговли. Казенная палата, зная, что по закону наблюдение за правильностию торговли в уезде лежит на обязанности земского суда, для большего обличения Жаркова в неправильной торговле предписала винному приставу представить об этом общий рапорт вместе со становым приставом. Но становой пристав отозвался, что он крестьянина Жаркова в неправильной торговле никогда не замечал. В нынешнем году Жарков опять приехал в Баки с ситцами и с шелковыми материями. Винный пристав хотел было его накрыть и пригласил для этого станового, но тот отказался от этого удовольствия, объявив, что в базарные дни не следует преследовать торговцев. Казенная палата построила силлогизм такого рода. Закон действительно воспрещает производить поверку торговли на ярмарках и установленных торгах. В селе Баках действительно базары бывают. Но базарные дни то ли же самое, что установленные торги? А как в селе Баках установленных правительством торгов не существует, да если бы они и были назначены, то этою статьею воспрещается лишь приступать на торгах и ярмарках вообще к поверке и разысканию свидетельств, оставлять же без преследования и прекращения явно незаконную (?) торговлю, производимую подобно крестьянину Жаркову, невозможно, то в ограждение интересов казны предписать соблюдать правила, в законах изложенные, и пр. и пр.

В «Нижегородских ведомостях» начальник губернии напечатал циркулярное свое предписание к судебным следователям. Указывая им, что по закону для содержания лиц, арестуемых при полиции, назначается лишь трехдневный срок, при нижегородской же городской полиции содержится девять человек арестантов, из которых один сидит более трех суток, один целый месяц, один более месяца, один более двух месяцев, трое по три месяца, один более трех месяцев и наконец один более четырех месяцев, начальник губернии делает должное разъяснение о цели заключения под арестом и заключает свое просвещенное назидание напоминанием, что бессрочное, по произволу судебных следователей, задержание при полиции людей, о которых идет дело, не только во всех отношениях незаконно, но противно человеколюбию и стремлениям современного общества.

Это сознание необходимости гуманных чувств, желание идти в уровень с стремлениями современного общества и постоянная угроза огласки и предания дела на суд общественного мнения в последнее время довольно часто прорываются в разных концах нашего обширного отечества. И это уж очень важный шаг, шаг, свидетельствующий, как широко развивается понимание гражданских обязанностей в нынешних правительственных лицах. Газетной огласки начинают страшно бояться даже закоренелые наши столичные и провинциальные подьячие и всеми силами стараются, чтобы как-нибудь не попасть в газетную строку.

К слову о судебных следователях приведем следующие статистические выводы, сообщаемые «Одесским вестником». В Херсонской губернии считается пятнадцать судебных следователей; из них только двое кончили курс в университете, двое кончили курс в лицеях, один был в университете, но не кончил курса, двое учились в гимназии, один в земледельческом училище, один в штурманской роте, а остальные все домашнего воспитания.

В Херсонской губернии, за исключением городов бывших военных поселений, ныне, благодаря Бога, вошедших в общий счет остального населения, всех штатных чиновников считается четыреста пятьдесят семь человек; из них кончивших курс в университетах счетом всего-навсе тридцать два человека, из других перворазрядных учебных заведений тридцать шесть человек (в общем итоге шестидесяти восьми чиновников первого по воспитанию разряда одних врачей считается двадцать шесть человек); в гимназиях и других средних учебных заведениях воспитывались 55 чиновников; остальные 334 человека или нигде не учились, или учились в низших школах. Мудрено похвалиться особенным избытком лиц, получивших высшее образование.

<ОБОЗРЕНИЕ ВНУТРЕННИХ СОБЫТИЙ>
С.-Петербург, 2-го января 1862 г

У нас есть еще местности, где на сто верст кругом нет ни одного училища, где люди, кроме своей деревни, ничего во всю жизнь не видали и где они только по нужде, для исповеди, ездят к священнику на село; все их знакомства ограничиваются сближением с так называемыми «кошкодавами» и «стекольщиками», то есть наезжими торговцами, снабжающими крестьян необходимыми для них потребностями. В лесистой Вятской губернии доселе для многих пила — инструмент неизвестный; есть местности, где доски вытесываются топором из цельного дерева, а домашняя посуда, ложки да чашки вымениваются у бродячих торгашей. В таком положении живут еще пермяки, между которыми старинная самая патриархальная грязь и невежество не поддаются никаким усилиям времени и окружающих обстоятельств. По высочайшему указу 26-го июля 1861 г. все наше духовенство с семействами приглашены заниматься обучением грамоте крестьянских детей. По старой манере в школы делался род рекрутского набора волостными писарями, и отцы выкупали у них деньгами сыновей, записанных в училище по жеребью. Как бегают они от грамоты, так бегают и от оспопрививания и всеми мерами стараются отделаться от «оспенников». Про одну волость, состоящую из 2243 душ обоего пола, пишут, что в течение первых семи месяцев нынешнего года там было 67 новорожденных, а умерло детей 120 человек, в том числе сгубила оспа 87 детей.

Вятская губерния, положим, глушь; но вот на выдержку статья о. Гл. Соколова о крестьянах Тульской губернии. Здесь чествуют св. Власия как покровителя коров, св. Флора и Лавра как патрона лошадей, св. Зосима и Савватия как сберегателей пчел. Здесь наряду с Николой-молящим и Ильей-наделящим верят в злого духа и отчуровываются от него, чертя в сочельник на Крещенье мелом кресты на всех дверях и косяках. Здесь мстящие ворогу крестьяне, которые сами лично не могут отплатить обиды, ставят Миколеугоднику забидящую свечку, полагая, что он за них разделается, только бы свеча была поставлена не так, как обыкновенно ее ставят, а верхним концом книзу. Здесь при молебнах, в начале весны, бабы хватают священника и, повалив, катают его по земле, чтобы земля тучнее уродила. Конечно, предрассудков этих долго еще нельзя будет искоренить, и тут паллиативные меры не приведут ни к чему: нужно образовывать молодое поколение, и особенно необходимо действовать на будущих матерей семейств и распространить просвещение между женщинами. Мало развивать одну грамотность: нужно больше всего стараться, чтобы люди умели понимать то, что читают, и, понимая хорошее, умели ему следовать.

Читателям нашим известно, что положение, высочайше утвержденное 19-го февраля, ставит все волостные и сельские училища в исключительную зависимость только от самого селения или волости. В последнее время во всех губернских газетах перепечатано министерское распоряжение о деревенских училищах для «первоначального» обучения детей, состоящее в том, что ходатайства о их утверждении должны быть утверждаемы не сельским сходом или волостным управлением, а губернскими присутствиями, с тем чтобы преподавание закона Божия принимал на себя кто-нибудь из священников. В какой степени это распоряжение относится к раскольничьим селениям и к преподаванию закона Божия по началам религии мусульманской, буддистской и еврейской, не говорится ничего, а про обучение чтению, письму и арифметике сказано, что оно может быть поручаемо и священникам, и другим лицам. Замечено в предписании, что такое обучение с особенным удобством могло бы быть возложено на волостных писарей, как одно из условий их найма в должность. Но вместе с тем вменено в обязанность о каждом вновь открываемом училище в селении сообщать местному директору училищ для сведения и для надзора за преподаванием.

А училища уже начали открываться в селениях крестьян, так еще недавно находившихся в крепостной зависимости. Вести об этом доходят до нас отовсюду, и, что замечательно, крестьяне начинают уже раздумывать: что прежде чего должно следовать? Нужно ли прежде дом для училища выстроить, или надо прежде всего выстроить дом для заседаний волостного правления? В Боровском уезде Калужской губернии крестьяне некоторых волостей составили приговоры о сборе тысячи рублей серебром для постройки дома волостного правления. В Псковской губернии предполагается одною волостью купить землю-особняк под волостное правление. В Подольской губернии возникает вопрос, считать ли волостное правление присутственным местом и, следовательно, надлежит ли ставить в нем зерцало и портрет Государя Императора? Подольское губернское присутствие объявило, что желание крестьян иметь в волостном правлении портрет Государя весьма похвально, как выражение преданности, но что в устройстве дома надо сообразоваться с местными удобствами и средствами крестьян — достаточно, чтобы в доме, где помещается волостное правление, была особая, по возможности приличная, комната и в ней стол и несколько стульев для заседаний членов волостного правления и волостного суда. Но пензенское губернское присутствие смотрит на дело гораздо современнее. На возникшие вопросы по тому же предмету оно публиковало, что не только постройка домов по однообразным планам, но даже просто наем помещений для волостных управлений совершенно излишни, по крайней мере, в редких лишь случаях необходимы: мирские сходы и до сего времени существовали между крестьянами; в некоторых оброчных имениях мирское управление было даже многосложно и довольно обширно, а крестьяне обходились же без особых общественных зданий; поэтому — говорит губернское присутствие — расход на наем их, отопление, наем сторожей, по ближайшему усмотрению, могут оказаться излишними. Стремление к подобным расходам полезно отклонять, а крестьянам нужно разъяснять, что излишние траты на предметы не крайней необходимости послужат лишь для самих крестьян тяжким бременем. Стремление к бюрократизму доходило в иных местах до того, что, например, в Александровском уезде возник вопрос: имеют ли право крестьяне, до введения уставных грамот, увеличивать свое скотоводство? Конечно, этот вопрос имеет свое значение для Екатеринославской губернии, а потому и мировой съезд, и губернское присутствие решили его тем, что крестьяне не могут увеличивать своего скотоводства, по крайней мере на столько, чтобы оттого потребовалось для них большее количество земли против того, каким они в настоящее время пользуются.

На одном из мировых съездов Херсонской губернии, по словам «Одесского вестника», вотирован был вопрос о мундирах для сельских старост и волостных старшин, а один из мировых посредников Радомысльского уезда хлопотал о мундирах рассыльным при посредниках в целях водворения порядка и спокойствия, если бы они были нарушены подгулявшими крестьянами. Киевское губернское присутствие, оглашая это ходатайство, присовокупило, что оно уведомило уже посредника о бесполезности этих мундиров.

Если вопрос о том, нужно ли сечь розгами мужиков за неисправное отбывание барщины, возбуждал сильные прения в большей части наших губерний и окончательно везде отвергнут как мера противозаконная, за указанными в положениях более современными и более действительными средствами взысканий, то, разумеется, такой вопрос, который оглашен в Тульской губернии, отвергнут был всеми единодушно. Вопрос этот, возбужденный одним из каширских посредников, состоял в следующем: может ли мировой посредник своею властию ссылать крестьян в арестантские роты? В Орловской губернии один господин тоже поднял подоброго рода вопрос: можно ли прямо от себя ссылать мужиков в Сибирь не на поселение, а на житье? Нечего и говорить, что подобные вопросы единодушно отвергаются гуманными и просвещенными членами губернских присутствий.

Зато во многих губерниях был дан ход ходатайствам о даровании письмоводителям при посредниках прав государственной службы с тем, чтоб вместе с мундиром и чином обязать их легальною ответственностию за упущения. На это высшее начальство циркулярно уведомило губернаторов, что опыт не указывает еще на необходимость этой меры, что же касается подлогов и других незаконных поступков, то посреднических письмоводителей следует, как и волостных писарей, без церемонии отдавать под суд на основании общих уголовных законов.

Говоря о чиновничестве и бюрократизме, не можем отказать себе в удовольствии передать факт, за достоверность которого ручается «Одесский вестник» и подтверждение которого, если захотеть, можно двадцать раз найти и здесь, в Петербурге.

Одна предержащая власть обратилась к другой, высшей ее, предержащей власти за разрешением отпуска подрядчику известного количества смолы. Высший начальник возвратил подчиненному лицу его представление с надписью: «Стыдно вам! Вы входите с вопросом о таком деле, решение которого зависит прямо от вас». Ну, конечно, подчиненный решил дело, как сумел и как следовало по закону; но он как подьячий и человек без просвещенного на вещи взгляда побоялся, как бы с своим решением вопроса впросак не попасть: вместо того, чтобы похерить и уничтожить и свое прежнее представление и начальническое замечание, он велел подшить бумагу «к делу». «Завели» дело. Но «дело» нужно было озаглавить, и вот столоначальник озаглавливает его так: «Дело о смоле и о происходящем оттого стыде». Начальник столоначальника видел эту надпись, одобрил ее, и под этим титулом дело сдано в архив.

<ОБОЗРЕНИЕ ВНУТРЕННИХ СОБЫТИЙ>
С.-Петербург, пятница, 12-го января 1862 г

Праздник, святки! Молодежи радость; зрелый возраст тоже не отстает и веселится; пожилой народ хорохорится по-своему, справляя праздники. Лысая и беззубая старость и та сбирается тряхнуть стариной и вспомнить бывалые годы. Всем весело; все счастливы. Театры битком набиты, залы маскарадов и разных шпиц-балов кишат народом всех возрастов и полов. В окнах досужих обитателей столицы свет тысячи огней разливается вплоть до заутрень; вечеринки, рауты, ряженые, разный пляс, катанья, песни, веселье, смех и звонкий хохот везде и повсюду. Да как и не веселиться, благо есть от чего! Кому вышла награда, кому награжденье дали, кому сама фортуна точно с неба свалилась!

Вот у нас один приятель вчера задавал пир горой от нежданной награды: у него был просто Станислав на шее. Вдруг вечером, накануне нового года, ему приносят пакет за казенной печатью. Сам господин директор пишет к нему: «Милостивый государь, Григорий Антонович!» Разве одно уж это не награда? Но постойте: далее начальник весьма вежливо уведомляет подчиненного о всемилостивейшем пожаловании ему ордена святого Станислава второй степени, Императорскою короною украшенного! Сколько зависти возбудила эта награда счастливого экзекутора в других сослуживцах, из которых многие украшали себя лишь бронзовою на андреевской ленте медалью за Крымскую кампанию, о которой так много читали, бывало, они в разных газетах. Ну, уж и задал же наш экзекутор пир! Если сосчитать хорошенько, сколько тут выпито мужчинами, сколько съедено дамами, сколько истреблено и теми и другими вместе, да перевести это на обыкновенный многогрешный счет, то, право, всех расходов наберется, по крайней мере, сажен на тридцать лучшего качества чистых березовых дров!

Вот другой наш знакомый, так тот, наоборот, за орденами не гонится, хочет прежде чинов нахвататься, а уж потом разом и заслужить Анну в петлицу. И кажется, что теперь до нее недалеко. Впрочем, есть пословица: «и близко локоток, да не укусишь!» К новому году о нашем горячем служаке пошло представление в асессоры, со старшинством с девятого декабря. Заветное число! Из трехсот тысяч чиновников всероссийских, наверно, тысяч двести пятьдесят считаются в настоящих чинах со старшинством с девятого декабря. Что ж? Коллежский асессор — чин немаловажный! Теперь уж простись с кругом просто «благородных»; теперь поднимай выше! Не унижай нас! Мы высокоблагородие! Штаб-офицер! В некотором роде майор по армии! Жаль только, что усов носить нам нельзя, а то бы совсем майор майором! Просто бы подполковником глядел! Будущий асессор тоже задал балик: повеселились, поужинали, недурно и попили!

Справил награжденье и еще один приятель. К новому году обыкновенно у нас раздают остатки нештатным: вот и ему нынче отсыпали, благо в прошлом году ничего не давали. Жалованье семнадцать с полтиною в месяц, без нескольких копеек. Оно хоть немного, но люди считают, что квартиры на Выборгской дешевы. Ну, там, конечно, дрова… ну, кофеишко, сахар, в лавочку в мелочную должен… ведь четверо ребятишек: поверите ли, ей-ей едва справишься! А нынче пришлось так, что ни дров ни полена, ни кредиту в лавке ни на грош! Сынишка в гимназию ходит: надо за полгода деньги внести, а взять-то их неоткуда — просто хоть об стену головой стукайся! Сам отец семейства берет со стороны частные бумаги переписывать по 12 копеек с листа — и то уж по две копейки лишку натянул! Да жена кое-как еще изворачивается; жена берет чужое белье стирать да в свободное время носки вяжет: только вот этим и сводят концы с концами. Вдруг нынче к празднику четырнадцать целковых награжденья! И без вычету! Просто счастье такое, что и сказать нельзя! Ну, как широкой русской натуре не спрыснуть такого праздника и не кутнуть во все лопатки: авось жена управится! Посидит подольше ночку, свяжет лишнюю пару носков, настирает побольше чужого белья, благо, своих тряпок немного: все на перечете. Гостям и хозяину весело, но хозяйка горюет и ворчит, что целого гуся гости ухлопали. А гусь-то какой! На двое суток на целую бы семью хватило! Из потрохов да из папоротков супу было бы вдосталь, а то все на жаркое, кому ножку, кому крылышко, кому сладкое мясо, кому душку, а кому и всю барыню! А вот теперь ни супу с жарким на двое суток, ни на гимназию сыну за полгода нет ничего!

Иного рода расчеты у молоденькой швейки. Она тоже делает спрыски и угощает подруг кофеем с густыми сливками да с кондитерскими пирожками. Шутка ли? Три месяца провела в одиночестве: ни единой поддержки в свете не находила, ни друга, ни руководителя. Ан вот судьба и улыбнулась: в маскараде ей выискался покровитель. Оно ни много ни мало пятнадцать целковых лишнего содержания да шесть рублей из магазина жалованья: при готовой квартире и хозяйских харчах хватит и на шляпку, и на ботинки; к лету зонтичек заведем, а вот теперь сошьем зуавку с жилеткой, «просто как благородные будем выглядеть!» Помочь бы матери старухе надо, совсем вся обносилась, и тепленького салопишка нету, бегает в лавочку в старой кацавейке, ну, да к чему старухе разные затеи? Авось и так век скоротает! Притом же, быть может, ей на старость пошлет сам Господь.

Вот еще девушка из магазина праздник справляет, уписывая почтенной наружности слоеные пирожки из русской кондитерской. Это подарок жениха, молоденького писаря, от удальства которого не раз уж девушки чуть-чуть с ума не сходили. Партия славная? У жениха шестьдесят целковых жалованья, да частные кондиции у подрядчика, которому передаются канцелярские сплетни, да в перспективе чин коллежского регистратора по выслуге лет. Почем знать, может, и тысячи получать станет? Бывали же на белом свете писаря, что чуть не целым миром ворочали?

Девицы, «дритки» и «шестнадки», голубые и кофейные, тоже веселятся, справляя свой праздник. Они рады-радешеньки, что на эти дни избавлены от противных занятий наукою, любовь к которой не всякий умеет вселить в юные сердца молоденьких девушек. Они веселы, потому что неразлучны со своим objer,[3] девицами старшего класса, к которым питают восторженные чувства искусственной привязанности; они пичкают их и себя разными сластями, которые целыми корзинами навезены к ним услужливыми кузенами и чадолюбивыми маменьками; они до колики в желудке наедаются запрещенных яств, тайком закупаемых посредством служанок в соседней мелочной лавке; они довольны, что вдоволь искусно налгали и наделали разных шалостей, успев избежать за это преследований и выговоров; они в невинности сердец и не понимают, сколько зла в жизни принесет им эта ложь, вечные обманы и беспрестанная леность, которыми они так часто себя потешают.

Вот и еще люди по-своему справляют праздник. В бедной, сырой и нетопленой конурке, в избенке за Обводным каналом дрожал под тулупом старик, отставной чиновник, сорок лет прослуживший в каком-то архиве и теперь покоящийся на скромной пенсии. В комнате темно: ни зги не видать; слышно лишь осторожное, несмелое заигрывание друг с дружкой двух крошек-девчонок, приютившихся в другом углу и плотно укутанных дедушкиною шинелью. Но вот конурка почти неожиданно облилась целым потоком огня так осветила ее четвериковая сальная свечка, внесенная сюда хорошеньким полуребенком, почти красавицей, девочкой лет пятнадцати от роду. «Дедушка, дедушка, посмотри-ка, что тут!» — в восторге кричала она, развязывая узелок с разными припасами и вытаскивая из кармана кучу мелких кредитных билетов и целые пригоршни блестящих монет серебра. Дедко вскочил, вскочили крошки-девчонки. «Вот-то счастье Господь Бог послал! И печку истопим, и хлеба накупим, всего теперь нам достанет…» И сколько благословений посыпалось было… Но старик внезапно как будто очнулся. Помутившимися от сухих слез глазами он впился в разгоревшееся от морозу лицо девушки, крепко ухватился ей за плечи и сделал грустно-вопросительную гримасу. В ответ на нее девушка побледнела как полотно и почти без чувств упала на грудь деда. У старика подкосились ноги; он с отчаянием сплеснул руками, крепко прижал их к лицу и судорожно закашлялся.

До какого глубокого корня должны быть потрясены самые святые верования той «породы» человечества, в среде которой сложилась и живмя живет до сей поры стародавняя наша пословица: «Что уж тут и честь, коли нечего есть!»