Там мне сейчас зарплату больше обещают, и уважение, и комнату в новом доме со всеми коммунальными удобствами.
Пасечник. Пасечник шоферил уже без малого пятнадцать лет и сам мог отремонтировать машину с закрытыми глазами.
– Правое переднее колесо шумит, надо впрыснуть смазки в подшипник, – сказал он, широко зевнул и отправился переодеваться.
Травин так и сделал, заодно проверил остальные колёса, отогнал машину на мойку, проделал то же самое с ещё одним таксомотором. К этому времени приехал Пыжиков. Увидев Сергея в спецовке, Семён покраснел от радости и, чтобы скрыть чувства, отошёл подальше, за угол, закурил.
– Зря ты это, – Травин, как всегда, подобрался незаметно.
Пыжиков чуть было папиросу не проглотил. Кровь отлила от головы куда-то в пятки.
– Это не я, – сказал он первое, что пришло в голову.
Идея написать на Травина кляузу поначалу казалась отличной, но со временем мысли об ответной мести со стороны напарника приходили всё чаще. Семён старался не думать о возможных последствиях, точнее говоря, надеялся, что Сергей не станет при всех его бить. Но когда тот оказался на расстоянии согнутой руки, все опасения вернулись десятикратно.
– Я про табак, – Сергей осторожно, двумя пальцами, отобрал у Пыжикова окурок и выбросил в ведро. – Смотри какой бледный, хоть в гроб клади. От дыма голова может закружиться, упадёшь ненароком и разобьёшься насмерть.
От слов «гроб» и «насмерть» Пыжиков побледнел ещё сильнее, и стоило Травину отойти, закурил следующую папиросу, чтобы успокоить нервы. Но тут же судьба, словно сжалившись, сделала ему шикарный подарок. Появилась Сима Олейник с какими-то бумажками, передала их кладовщику Кузьмичу, а на Травина даже не посмотрела. Машинистка прошла мимо бывшего шофёра, гордо вскинув голову и отведя глаза. Хорошее настроение практически вернулось к Пыжикову, он так же гордо прошагал мимо Сергея, залез в машину, дал сигнал и выехал за ворота.
– Чего это с ним? – Кузьмич кивнул вслед таксомотору.
– С Семёном? Кто ж его разберёт, – Травин вытер руки ветошью, – зазнался, наверное. Или съел чего-нибудь. Сейчас закончу с такси и примусь за прокатную. На «студебеккер» где у нас рычаги лежат?
– Ох ты и хитёр-бобёр, значит, месяц вынюхивал, где и что у нас заныкано, а теперь в техники пробрался и будешь изгаляться, – кладовщик усмехнулся в усы, – раз такой прыткий, иди сам и бери, где положил.
Сергей так и сделал. До полудня он провозился со «студебеккером», а потом пришёл черёд другой прокатной машины. Многие из них больше стояли в цеху, чем ездили, сказывалась и нехватка деталей, и общая потрёпанность, и преклонный возраст большинства автомобилей. Ровно в три Травин передал гаечный ключ сменщику, переоделся и зашёл в прокатную контору. Там шофёрам платили почти как в такси, по пять рублей за обычную смену.
– Мамой клянусь, – Давид Геловани, заместитель Коробейникова, перекрестился, – на сегодня нет ничего, мы заявки до часу дня получаем. Как только что-то появится, клиент твой, многие именно на вечер машину с водителем заказывают. Но! Если свободных шоферов не будет.
И он важно поднял указательный палец вверх.
Травин пожал Д
Травин прочитал короткую статью о футбольном матче «Ленинград – Москва», где отличился новичок Пчеликов из Коломны, посмеялся над заметкой о хороводном спорте и долистал до велоновостей.
причастен? А то всё это распутывать, сам понимаешь, ни времени, ни средств
новичок Пчеликов из Коломны, посмеялся над заметкой о хороводном спорте и долистал до велоновостей. Год назад три советских студента