Россия и Совет Европы. История, современность и перспективы взаимодействия правовых систем

Научно-практическое пособие

Научный редактор
доктор юридических наук, профессор
Е. С. Шугрина

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342.5

ББК 67.400.1(2)

Р76

Авторы:

Барышников П. С. – 5.5; заключение (в соавт. с К. А. Кирсановой и К. А. Цаем); Бекин А. В. – 3.2, 3.3; Залоило М. В. – глава 1 (в соавт. с Н. С. Малютиным); Иванова К. А. – 4.1.2, 4.1.3, 4.2, 5.1.1, 5.1.3, 5.2, 6.1.3, 6.2.3; Кирсанова К. А. – введение, 3.1, 5.1.2, 6.1.2, заключение (в соавт. с П. С. Барышниковым и К. А. Цаем); Микая А. В. – 5.6; Малютин Н. С. – глава 1 (в соавт. с М. В. Залоило); Нурулин А. Р. – 6.1.5, 6.2.1, 6.2.2; Одоев О. С. – 5.4; Орлова Е. С. – 4.1.1; Смоляров М. В. – глава 2; Цай К. А. – 5.3, 6.1.1, 6.1.4, заключение (в соавт. с П. С. Барышниковым и К. А. Кирсановой).

Рецензенты:

доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой интеграционного и европейского права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) С. Ю. Кашкин; доктор юридических наук, профессор кафедры интеграционного и европейского права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) А. О. Четвериков.

Ответственные редакторы П. С. Барышников, К. А. Цай.

Научный редактор доктор юридических наук, профессор Е. С. Шугрина.

Настоящее научно-практическое пособие посвящено комплексному межотраслевому анализу проблем реформирования правовой системы России в контексте влияния права Совета Европы. В работе затрагиваются основные, наиболее показательные примеры изменения российского законодательства и практики его применения, продиктованные интеграцией в правовое пространство Совета Европы. В пособии освещаются наиболее важные исторические, политические и правовые аспекты членства России в Совете Европы, приводятся прогнозы дальнейшего развития их сотрудничества. Для этих целей авторы ссылаются на исторические, нормативные и доктринальные источники, а также судебную практику. 

Законодательство приведено по состоянию на январь 2016 г. 

Научно-практическое пособие предназначено для студентов, магистрантов, аспирантов, преподавателей юридических факультетов, а также всех тех, кто интересуется проблемами взаимоотношений России и Совета Европы.

УДК 342.5

ББК 67.400.1(2)

© Коллектив авторов, 2016

© ООО «Проспект», 2016

Принятые сокращения

Конституция РФ —	Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (в ред. от 21.07.2014)
Европейская конвенция —	Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 04.11.1950) (в ред. от 13.05.2004)
АПК РФ —	Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (в ред. от 29.06.2015)
ГК РФ —	Гражданский кодекс Российской Федерации часть первая от 30.11.1994 № 51-ФЗ (в ред. от 30.12.2015)
ГПК РФ —	Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (в ред. от 06.04.2015)
КАС РФ —	Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015 № 21-ФЗ (в ред. от 30.12.2015)
КоАП РФ —	Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (в ред. от 14.12.2015)
СК РФ —	Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (в ред. от 30.12.2015)
УПК РФ —	Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18.12.2001 № 174-ФЗ (в ред. от 30.12.2015)
УК РФ —	Уголовный кодекс РФ от 13.07.1996 № 63-ФЗ (в ред. от 30.12.2015)
Венецианская комиссия —	Европейская Комиссия за демократию через право
ЕСПЧ, Европейский суд, Страсбургский суд —	Европейский суд по правам человека
КМСЕ —	Комитет министров Совета Европы
КМРВЕ —	Конгресс местных и региональных властей Европы
ООН —	Организация Объединенных Наций
ПАСЕ —	Парламентская ассамблея Совета Европы
ЭКОСОС —	Экономический и Социальный Совет ООН
МККК —	Международный комитет Красного Креста
СССР —	Союз Советских Социалистических Республик
РСФСР —	Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика
РФ, Россия —	Российская Федерация
Государственная Дума РФ —	Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации
ФСБ РФ —	Федеральная служба безопасности Российской Федерации
Конституционный Суд РФ, Конституционный Суд —	Конституционный Суд Российской Федерации
Верховный Суд РФ —	Верховный Суд Российской Федерации
Высший Арбитражный Суд РФ —	Высший Арбитражный Суд Российской Федерации

Предисловие

«Не надейтесь, что единожды воспользовавшись слабостью России,
вы будете получать дивиденды вечно. Русские всегда приходят
за своими деньгами. И когда они придут — не надейтесь на подписанные
вами иезуитские соглашения, якобы вас оправдывающие.
Они не стоят той бумаги, на которой написаны. Поэтому с русскими
стоит или играть честно, или вообще не играть»

Отто фон Бисмарк

В 2016 году исполняется двадцать лет вступления России в Совет Европы. Отношения России и Европы всегда были не самыми простыми и очень разновекторными: Россия спасала Европу от Наполеона и Гитлера; Европа рассматривала Россию как объект захвата, зачастую стремилась поучать. Но так сложилось, что Европа и Россия соседи и в разное время заимствовали друг у друга лучшее, даже если не всегда в этом признавались.

Принято считать, что Европа влияет на Россию сильнее, чем Россия на Европу. Вместе с тем, как метко заметил В. В. Путин во время своей пресс-конференции в 2014 году «Это не Россия находится между Востоком и Западом. Это Восток и Запад находятся слева и справа от России».

Авторы данной книги попытались проанализировать только один аспект взаимоотношений России и Европы — влияние права Совета Европы на российскую правовую систему; для этого потребовалось последовательно рассмотреть разные элементы правовой системы с позиции не только теории государства и права, но и основных российских отраслей права. Поэтому данная работа является первым комплексным исследованием, написанным на весьма актуальную тему.

В работе довольно корректно показано, что если еще 15–20 лет назад Россия в основном заимствовала европейский опыт, старалась его внедрить в свою правовую систему, даже если приходилось существенно изменять привычные механизмы и конструкции, то сейчас на первое место выступают собственные правовые традиции и ценности, общероссийские интересы и потребности, даже если они противоречат навязываемым европейским. Сейчас уже Россия предлагает проекты конвенций, которые принимаются европейскими странами. И вместе с тем, сотрудничество и взаимное обогащение правовых систем, гармонизация конвенционных актов и законов продолжается. Можно говорить о формировании новой правовой культуры в России.

Удивительно, но идея книги возникла довольно случайно. В январе 2015 года Московский государственный университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА) проводил первую зимнюю школу для молодых ученых1, на которую собрались представители разных юридических школ из разных вузов и городов, имеющих разную специализацию. Именно на этой, первой, зимней школе была создана очень творческая и дружеская атмосфера — участники не только слушали выступления известных ученых, но и сами делились научными результатами, делая короткие презентации — каждый мог оценить профессиональный уровень друг друга. По результатам школы было подготовлено несколько десятков научных статей, сложились новые научные коллективы, «школьники» писали стихи и делали короткие фильмы. Состав «школьников» получился звездным, а атмосфера школы — уникальной.

В рамках мероприятий школы был организован визит в Государственную Думу. Коллектив «школьников» представлял собой блестящий сплав пытливых умов, открытых к познанию нового. И это «провоцировало» на откровенное научное, профессиональное общение. От депутатов ребята услышали неожиданный вопрос, который условно можно сформулировать таким образом: а что будет с нашими отраслями права, законодательством, с системой права в целом, если Россия выйдет из Совета Европы? Конечно, вопрос поставил их в тупик, они опешили. Но было видно, как зажглись глаза, забурлила мысль — возник профессиональный интерес, позволявший объединиться разным отраслевикам и поговорить на такие сложные, но реально востребованные на практике темы. Они и не предполагали, что можно так красиво расширить горизонты своих отраслей, попытаться выйти на новый уровень научного исследования.

Постепенно сложился авторский коллектив, который в течение года занимался исследованием влияния Совета Европы на российскую правовую систему. Любопытно, что в составе коллектива оказались представители практически всех ведущих юридических школ из разных городов России. Следует заметить, что для всех эти вопросы были новыми и не входящими в сферу их интересов, кто-то работал на пределе своих возможностей, поэтому некоторые авторы бросали исследование, но потом возвращались и продолжали. Было принято решение, что задуманное будет является проектом, выполненным силами только молодых ученых. Бывшие «школьники» не только писали тексты, собирали их в единое целое и редактировали, но и организовывали встречи авторского коллектива, позволяющие проводить необходимые обсуждения.

Работа получилась интересной. Уверена, что книга найдет своего читателя. Авторы будут благодарны за конструктивную критику и предложения по совершенствованию текста.

В 2015 году состоялась презентация книги П. В. Крашенинникова «12 апостолов права». Число авторов данной книги — также 12. Конечно, сейчас им очень далеко до апостолов права. Но кто знает, кем они станут через 10–50 лет?

Екатерина Шугрина,
доктор юридических наук, профессор,
научный консультант первой Зимней школы-2015,
проводимой в Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Введение

Предлагаемое читателю научно-практическое пособие является результатом совместного творческого труда молодых ученых — представителей ведущих юридических школ России. Авторский коллектив включает в себя представителей ИЗиСП, МГУ, МГЮА, НИУ ВШЭ, РГУП, СГЮА и других значимых вузов страны.

Книга стала своеобразным продолжением организованной Московским государственным юридическим университетом имени О. Е. Кутафина (МГЮА) Зимней школы молодых ученых — 2015 «Продвижение юридических школ на российском научном пространстве», на которой, по сути, и сформировался авторский коллектив.

Так, во время проведения Зимней школы участникам была предоставлена возможность посетить Государственную Думу Российской Федерации и обсудить с представителями депутатского корпуса наиболее острые и значимые проблемы современного российского права. В оживленной дискуссии был затронут вопрос и об участии России в Совете Европы, о роли данной международной организации для российского государства, перспективах сотрудничества в условиях непростой политической ситуации.

Задумавшись над этими и связанными с ними вопросами, участники Зимней школы совместно с Советом молодых ученых МГЮА организовали круглый стол, на котором обсудили достоинства и недостатки членства России в Совете Европы. Будучи специалистами в разных отраслях права, каждый старался дать ответ на поставленные вопросы с позиции своей научной дисциплины.

Во встрече принимали участие д-р юрид. наук, проф. В. Н. Синюков, руководитель Зимней школы — 2015, и д-р юрид. наук, проф. Е. С. Шугрина, научный консультант Зимней школы — 2015, которая, заметив неподдельный интерес участников дискуссии к заявленной тематике, предложила провести более глубокое исследование. Так родилась идея создания книги.

Постепенно выстраивая концепцию будущей работы, авторский коллектив при участии Е. С. Шугриной остановил свой выбор на проведении комплексного межотраслевого исследования, целью которого стало бы рассмотрение взаимного влияния России и Совета Европы. Двадцатилетие сотрудничества российского государства с данной международной организацией позволило авторам поставить вопрос о подведении некоторых итогов. Было принято решение рассмотреть российскую правовую систему в контексте ее реформирования под влиянием имплементации правовых стандартов Совета Европы.

Отталкиваясь от исторических предпосылок, а также исходя из преследуемых Россией в момент вступления целей, авторы постарались понять, насколько оправданными были ожидания и каковы последствия вступления в Совет Европы. Вместе с оценкой состоявшей интеграции России в правовое поле Совета Европы авторский коллектив поставил перед собой задачу рассмотреть перспективы данного сотрудничества, возможные пути дальнейшего взаимодействия и целесообразность заимствования предлагаемых Советом Европы элементов. Однако содержательное наполнение каждого параграфа оставалось авторской прерогативой.

Будучи юристами, авторы старались рассматривать правовые вопросы, оставив за рамками исследования политические аспекты. При этом в фокус правового анализа принимались не все отрасли права, а лишь те, которые близки к специализации авторов, а также развитие которых, как представляется участникам, в наибольшей степени отражает результаты влияния права Советы Европы на российскую правовую систему. Выбор же возможных направлений взаимодействия правовых систем России и Совета Европы обусловлен целью проиллюстрировать вариативность отношения к неимплементированным элементам.

Следует заметить, что для многих тематика настоящей книги оказалась новой, что-то авторы познавали впервые, увидев новые горизонты своих научных исследований. Вместе с тем коллектив выражает надежду, что интерес, азарт и энтузиазм, вызванные в них данным проектом, помогли преодолеть возможные трудности и обеспечить достойное качество работы.

Одержимые идеей создать продукт собственными силами, авторы также рискнули отказаться от привлечения внешнего редактора, выбрав на эту роль представителей своего коллектива. В результате ответственными редакторами выступили П. С. Барышников и К. А. Цай, которые в ходе работы над текстами максимально старались сохранить авторскую стилистику. Коллектив выражает искреннюю признательность коллегам за выполнение этой непростой задачи.

Также хотелось бы поблагодарить каждого соавтора за плодотворную работу, за сохранение интереса к проекту, за активное участие на всех его стадиях. Находясь в разных городах, мы всегда были вместе.

Однако авторский коллектив мог бы не сформироваться, а книга — не выйти в свет, если бы на протяжении всего периода нашей работы с нами не было бы нашего научного наставника, мудрого руководителя, идейного вдохновителя, справедливого критика, большого профессионала и безоговорочного авторитета — Е. С. Шугриной. Именно благодаря ее поддержке, вере в нас и помощи в реализации задуманного стали возможными подготовка и выпуск настоящего пособия. Авторы искренне и от всей души благодарят Е. С. Шугрину за подаренную возможность проявить себя в новых амплуа и успешно дойти до финала.

Авторский коллектив выражает надежду, что настоящее пособие окажется интересным и полезным для читателя.

Соавтор идеи и руководитель авторского коллектива
К. А. Кирсанова

Глава 1.
Российская правовая система в фокусе Совета Европы: постановка проблемы

1.1. Правовая система: понятие, структура, функции, типология

Характерной чертой современного мира является не только интенсивный диалог правовых систем, но и взаимопроникновение культур и принципов права, которое может быть описано такими понятиями, как конвергенция, интеграция, ассимиляция, творческое взаимодействие. Обозначенные этими понятиями динамические процессы, с одной стороны, способствуют формированию единой мировой общности, а с другой — сопровождаются иными, противоположными им процессами, направленными на определение культурной идентичности, правовой автономности, и порождают целый ряд относительно самостоятельных, теоретически и практически важных вопросов, непосредственно касающихся самых разных сторон государства и права.

Развитие теории государства и права, теории международного и конституционного права, сравнительного правоведения неминуемо сказывается на изменении соответствующих областей юридических знаний и их научно-категориального аппарата. Современная ситуация в юриспруденции характеризуется появлением новых категорий, претендующих на широкий охват самых разных юридических явлений и процессов. К наиболее распространенным категориям данного рода можно отнести, в частности, «правовую жизнь», «правовую действительность», «правовую реальность», «правовое поле», «правовое пространство», «правовую систему», «правовую семью».

Анализ указанных категорий показывает, что одна из них — категория «правовая жизнь» — понимается в юридической науке как форма социальной жизни, выражающаяся преимущественно в правовых актах и правоотношениях, характеризующая специфику и уровень правового развития данного общества, отношение субъектов к праву и степень удовлетворения их интересов2.

Мнения ученых В связи с этим в юридической науке отмечается, что «в последнее время некоторые правоведы предлагают, наряду с общепринятой у нас и за рубежом категорией «правовая система» (предельно широкой, собирательной, многоэлементной), ввести в юридический лексикон как бы параллельное, но еще более объемное, по их мнению, понятие — правовая жизнь»3. Введение такой категории, по мнению авторов, позволит более полно анализировать общественное развитие и связи правовой жизни с экономической, политической, нравственной, религиозной и иной жизнью.

Вместе с тем высказывается и другая точка зрения, что «постановка вопроса о соотношении структуры и объемов понятий «правовая система» и «правовая жизнь» представляется малоперспективной»4.

Некоторые авторы стремятся предложить совершенно новые термины: «правовое поле», «правовое пространство» и иные5. Так, например, интерес вызывает категория «правовое пространство», а также «единое правовое пространство». Полагая не случайным то, что в Конституции РФ гарантируется единство экономического пространства в Российской Федерации, авторы предлагают использовать понятие «единого правового пространства», что связано с сильным влиянием внешней среды, т. е. права иностранных государств и международного права, создаваемого институтами мирового сообщества. Курс многих европейских государств на создание механизмов согласованного решения общих проблем приводит к усложнению системы интеграционных институтов и использованию понятия «единое правовое пространство». Оно употребляется как в специальном значении, так и в качестве составной части единого политического и единого экономического пространства. Государства-участники международных институтов берут на себя обязательства строго соизмерять с европейскими стандартами свои политические, социальные, экономические, правовые и иные решения и действия6.

В тоже время в целях настоящего исследования едва ли можно ограничиться использованием лишь категорий правовое и экономическое пространство. Учитывая роль правовой культуры и общего образовательного уровня населения в процессе формирования национальной правовой системы, необходимо констатировать возможность выделения самостоятельной категории «культурное пространство», а также иных смежных гуманитарных пространств (образовательное пространство, научное пространство и прочее). В этой связи представляется, что категория пространства наиболее тесно связана скорее с определением вектора политического развития, чем с сущностными правовыми характеристиками развития национальных правопорядков.

Таким образом, «правовое пространство» является относительно новой и не вполне устоявшейся категорией, классическим в этом отношении является термин «правовая система».

Это интересно Категория «правовая система» начала разрабатываться в российской юридической литературе со второй половины XX в. Существенная особенность ее развития связана с тем обстоятельством, что на первых этапах «правовая система» воспринималась теоретиками права как альтернатива утвердившимся на тот момент в отечественном правоведении фундаментальным понятиям «правовая надстройка» и «механизм правового регулирования». Необходимость разграничения перечисленных категорий обусловила преимущественное внимание исследователей к вопросам элементного состава и структуры правовой системы общества в ущерб проблемам ее функционирования и развития.

Понятие «правовая система» следует отличать от понятия «система права», которая определяется как объективно существующее внутреннее строение права, совокупность отраслей права, правовых институтов, правовых норм.

Также следует различать «национальные правовые системы» и «правовые семьи». Национальные правовые системы — это правовые системы, свойственные конкретным государствам. В современном мире насчитывается более 200 государств, которым присущи свои национальные правовые системы. Это связано не только с особенностями исторического развития государств, спецификой культуры, религии, обычаев, традиций, но и с теми особенностями, которые обусловливаются разнородностью обществ, в чьих рамках, упорядочивая их жизнь, функционирует право. Правовая система во многом определяет уровень той или иной цивилизации.

«Правовая семья» объединяет несколько близких по характеристикам национальных правовых систем, имеющих сходные юридические признаки. Понятие «правовая семья» требует рассмотрения существующих правовых систем как сложных юридико-социальных комплексов7.

Мнения ученых Отметим, что, имея в виду все национальные правовые системы, в юридической литературе употребляются также термины «правовая карта мира» (В. А. Туманов), «юридическая география мира» (В. Кнапп), «сообщество правовых систем» (Ж. Сталев) и др. Названные термины охватывают существующие в мире национальные правовые системы с их самобытными признаками. Для обозначения группы правовых систем, объединенных по какому-либо критерию, используются различные термины, например, «семья правовых систем» (Р. Давид), «правовые круги» (К. О. Эберт и М. Рейнстайн), «форма правовых систем» (И. Сабо), «структурная общность» (С. С. Алексеев) и др.8

Структура правовой системы. Дискуссионным является вопрос о том, какие факты правовой действительности подлежат описанию и включаются в структуру правовой системы. Так, Г. И. Муромцев полагает, что структура правовой системы состоит из четырех компонентов:

1. доктринально-философского, или идеологического (правопонимание, понятия и категории права);

2. нормативного, т. е. совокупности действующих в обществе правовых норм;

3. институционального, т. е. юридических учреждений — правотворческих и правоприменительных;

4. социологического (правоотношения, применение права, юридическая практика)9.

С подобного рода структурированием не согласны некоторые ученые, полагая, что правопонимание, понятия и категории права являются непосредственным продуктом правосознания и правовой культуры и, следовательно, не могут выступать в качестве самостоятельных элементов правовой системы, а совокупность действующих в обществе правовых норм немыслима в качестве элемента правовой системы без действующих источников права, которые также должны входить в нормативный компонент правовой действительности. Кроме того, в институционный компонент правовой системы предлагается включать не только правотворческие и правоприменительные учреждения, но и учреждения юридического образования, которые воспроизводят правовую культуру. Высказываются аргументы о нецелесообразности объединения в социологическом компоненте столь разнородных правовых явлений, как правоотношения, применение права и юридическая практика.

В структуре правовой системы выделяются следующие компоненты:

1. культурно-идеологический, элементами которого являются правосознание, правовая культура и их элементы;

2. нормативный, включающий в себя нормы права, институты права, отрасли права, формы (источники) права;

3. коммуникативно-поведенческий с элементами правоотношения, актами реализации прав и обязанностей, правовым поведением, общественными отношениями, входящими в предмет правового регулирования;

4. процессуальный, элементами которого являются правовые процессы: правотворчество, правовое регулирование, правоприменение, реализация права, толкование права;

5. институциональный, состоящий из государства, органов государственной власти, органов местного самоуправления и других субъектов права10.

До сих пор остается спорным вопрос о структуре правовой системы и смыслах ее элементов, чаще всего правовую систему определяют, как основополагающую правовую категорию теории государства и права, с помощью которой описывается совокупность взаимодействующих и взаимосвязанных между собой юридической практики и господствующей правовой идеологии в данном государстве, конкретно-исторической совокупности законодательства, а также системы соответствующих государственных органов.

Важно Несмотря на различие подходов к пониманию структуры правовой системы и выделению различных ее уровней, общим является то, что правовая система представляет собой многоуровневую организацию правовой действительности и относится к категории сложных систем. Выступая базисом существующих организованных посредством правовых механизмов отношений, она включает в себя элементы, так или иначе характеризующие эти взаимоотношения.

Именно по этой причине, по нашему мнению, включение в структуру правовой системы таких элементов как правовая культура, сформировавшееся в обществе правосознание и прочее представляется смыслообразующим, позволяющим в том числе устанавливать сущностные различия в функционирующих национальных правовых системах.

Понятие правовой системы и ее основные признаки. Правовая система характеризуется следующими показателями:

1. Элементы правовой системы сами представляют собой системы (подсистемы).

2. Между элементами обнаруживается наличие достаточно большого количества связей.

3. Совокупность свойств и проявлений данной системы трудно адекватно описать (или иначе, трудно найти адекватную модель описания системы)11.

Это интересно Элементы правовой системы, которые сами представляют собой системы (подсистемы), являются холонами (англ. holon). Термин holon был введен Артуром Кестлером (Koestler, Arthur, 1967.The Ghost in the Machine. London: Hutchinson. 1990 reprint edition, Penguin Group). Холон — это то, что является одновременно целым для своих частей и само является частью для какого-то объемлющего целого. Иерархия вложенных друг в друга холонов называется холархией. Система представляет собой холон, у которого есть появляющиеся (emergent) от взаимодействия его частей свойства. «Эмерджентность» — главное свойство системы: «целое больше, чем сумма его частей».

Правовая система — это естественно-искусственное образование. Многие элементы правовой системы так или иначе являются продуктом деятельности людей и в конечном итоге зависят от них. Однако правовая система имеет не только искусственное происхождение. Попытка свести правовую систему к искусственному образованию, когда все ее элементы являются результатом деятельности людей, ведет к различию правовых систем не на основании анализа сущности самих систем, а на основании неких внешних факторов, что позволяет считать такое различие искусственным и внешним по отношению к самой системе. Такой подход открывает возможность для глобализации систем и создания единого мирового правового пространства, лишенного особенностей национальных правопорядков.

Кроме того, искусственное рассмотрение правовой системы не учитывает онтологию естественного права и наличие общих принципов, которые не формулируются людьми. Как справедливо отмечает В. Н. Синюков, в основе любой национальной правовой системы лежит «связанная масса права», хранящаяся в национальной культуре12. Культура же, будучи результатом воздействия человека на природу, не может формироваться в отрыве от последней.

Не следует забывать и о том, что есть нечто общее, что не связано с субъективным восприятием людей, конкретной нации, конкретного государства. Это общее и позволяет находить точки соприкосновения столь разных правовых систем. В связи с этим при анализе правовой системы следует уделять внимание характерным для конкретного общества духовно-культурным ценностям, типичному образу мышления и поведения; нравственно-религиозным установкам, присущим народу. Эти свойства являются неотъемлемыми для правовой системы, их нельзя не учитывать, так как содержание правовой системы обусловлено историческим и социокультурным контекстом13. В силу этого невозможно искусственно сформировать правовую систему для конкретного общества и государства.

Функции правовой системы — это основные направления воздействия правовой системы на социальную действительность, связанные с решением конкретных задач, стоящих перед правовой системой. В юридической литературе нет однозначного ответа на вопрос о функциях правовой системы. Так, одни ученые выделяют следующие функции правовой системы: а) динамическую; б) статическую; г) функцию обмена информацией с внешней средой; д) функцию воспроизводства правовой системы14. Другие полагают, что к числу функций правовой системы следует отнести такие функции, как: а) регулятивная, которая проявляется в регулировании при помощи правовой системы социальных процессов, протекающих в обществе, б) интегративная, позволяющая объединить разнородные элементы общественной жизни в единое целое при помощи права и правовых средств, в) аксиологическая — функция формирования и воспроизводства определенных ценностей15. Третьи называют следующие функции: а) сохранение правовой системы; б) ее воспроизводство; в) развитие правовой системы16.

Стоит отметить, что любая из предложенных классификаций представляется справедливой, поскольку каждая из них имеет свою предметную область конкретизации. Бесспорной представляется классификация функций правовой системы на внутренние и внешние. Как уже следует из наименования, внутренние функции связаны с регулятивным воздействием системы на саму себя и свои собственные элементы. Внешние же функции направлены на регуляцию отношений и структур, лежащих вне сферы существования самой системы. Следует сказать, что большинство из приведенных классификаций учитывают лишь внутренний характер регулятивных возможностей правовой системы, не обращая внимания на крайне важную роль системы во «внешних» взаимоотношениях, т. е. с другими правовыми системами. В частности, эта роль раскрывается и в связи с гармонизирующей функцией национальной системы во взаимоотношениях в том числе с наднациональными правовыми системами, о чем подробнее речь пойдет далее.

Типология правовых систем может быть построена в зависимости от разных критериев, большинство из которых представляют научный интерес. Среди критериев типологизации правовых систем решающее значение имеют особенности взаимодействия правовых систем с внешней средой, т. е. с другими правовыми системами (открытые, закрытые, полузакрытые и полуоткрытые (смешанные) правовые системы), а также их масштаб (национальная или международная правовая система).

Так, одни ученые полагают, что в основе типологизации правовой системы лежат два критерия: идеологический, включающий факторы религии, философии, социально-экономического строя, и юридико-технический17. Другие в качестве критерия типологии правовых систем выделяют такие факторы, как происхождение и эволюция правовой системы, своеобразие юридического мышления, специфические правовые институты, природа источников права и способы их толкования, идеологические факторы18. Третьи полагают, что в основе глобальной типологии правовых систем лежат социально-экономические критерии, а в основе внутритиповой классификации — юридические критерии19.

Кроме того, в зависимости от особенностей взаимодействия одних правовых систем с другими их можно выделить разные типы систем:

1. Открытые правовые системы, т. е. системы, в которых активно осуществляется процесс рецепции различных компонентов правовых систем, при этом система не утрачивает свое своеобразие и в целом сохраняется;

2. Закрытые правовые системы — правовые системы, которые не осуществляют процесс рецепции и не обмениваются своими компонентами с другими правовыми системами;

3. Полузакрытые правовые системы, в которых идет только односторонний процесс трансляции (передачи, отдачи) институтов и норм в другие правовые системы без заимствования ими чужих элементов.

4. Полуоткрытые (смешанные) правовые системы, в которых идет только односторонний процесс заимствования институтов и норм из других правовых систем без трансляции (передачи или отдачи) им своих элементов.

По нашему мнению, классификация правовой системы по данному типу представляется крайне важной в решении вопроса гармонизации правовых систем.

При этом российская правовая система относится, по мнению одних ученых, к полуоткрытой правовой системе20, а, по мнению других — к открытой (диссипативной). В последнем случае учитывается современный контекст существования правовой действительности21.

Многочисленные дискуссии о понимании структуры правовой системы, ее различных уровнях можно продолжить, однако общим для них является указание на сложную организацию правовой действительности, состоящих из разнородных элементов и отражающихся в категории «правовая система».

На основании изложенного, можно дать следующее определение правовой системы.

Важно Правовая система — это сложная, естественно-искусственная, гетерогенная, структурная, открытая (диссипативная) динамичная система, формирующаяся из комплекса правовых явлений и процессов национального, иностранного и международного правового характера, содержание которой составляют: (а) элементы разного уровня (в том числе культурно-идеологического, нормативного, институционального), (б) взаимосвязи правовых явлений и процессов, а также (в) закономерные связи права с внеправовыми явлениями, оказывающие определенное воздействие на социальную действительность согласно стоящим перед правовой системой задачам.

1.2. Автономность российской правовой системы в правовой среде Совета Европы

Проблемы современного периода российской правовой системы связаны как с внутренним дисбалансом составных частей, так и с внешним влиянием на правовую систему. К первым относятся проблемы в рамках системы правовых актов и законодательства: неудержимый рост законодательный массы, нестабильность закона приводят к неустойчивой правоприменительной практике и системы права в целом22. Отсутствие адекватного развития национального правосознания и правовой культуры также являются серьезным вызовом стабильности национальному правопорядку.

В числе вторых можно назвать стремление как государства, так и законодателя привести российское законодательство в соответствие с наднациональными стандартами. Само по себе это стремление позитивно и должно приветствоваться, однако при некорректном подходе, оно может привести к подрыву авторитета закона и формированию правового нигилизма у населения.

Выше обращалось внимание на диссипативность (открытость) правовой системы, характеризующейся постоянным обменом системы со средой, с данным ей окружением. При этом правовая система создает собственные границы относительно окружающей среды, организует, воспроизводит и поддерживает возможности и условия для других возможностей через свои действия.

Исследование правовой системы в таком аспекте позволяет с новой стороны понять и проанализировать и внешние, и внутренние факторы, способствующие как успехам, так и неудачам в процессе развития и совершенствования правовой системы.

Влияние на российскую правовую систему правового окружения Совета Европы обусловливает первоочередной интерес к выявлению и исследованию спектра внешних факторов воздействия на национальную правовую систему.

Право Совета Европы и национальная (внутригосударственная) правовая система Российской Федерации на современном этапе находятся в постоянном взаимодействии. При этом в целом наблюдается возрастающее взаимодействие международных и внутригосударственных (национальных) правовых систем. Это связано прежде всего с углублением взаимодействия международного и национального права, приводящего к интернационализации или гомогенизации последнего, представляя собой одну из основных тенденций развития права в XXI в.23

Общемировые интеграционные процессы вносят дополнительные трудности в развитие российской правовой системы. Вместе с тем, механическое заимствование международно-правовых принципов, институтов и норм, которые трудно внести в «системную ткань» российской правовой действительности, нередко вызывает противоречия в процессе реализации российских законов и иных нормативных актов24. Такие негативные последствия воздействия внешней правовой системы на правовую систему России даже повлекли появление такого термина, как «юридическая экспансия».

Вместе с тем, национальная правовая система является основой стабильности функционирования государства, с одной стороны, и, с другой стороны, выступает важным определяющим понятием государственного суверенитета во внутреннем и внешнем его проявлениях.

Следует напомнить, что драма советской правовой системы состояла в противоречивости внешнего и внутреннего начал, где грубонормативное поведение, навязываемое официальным правопорядком без учета реальной экономической, культурной, национальной специфики общества, противополагалось извечному стремлению русского народа уйти от внешнего принуждения, перейти от права в законах к морально правовому осознанию конкретно-национального смысла должного, желание повиноваться только ему25.

В любом случае, как уже отмечалось, развитие любой национальной правовой системы является уникальным, обусловленным множеством факторов процессом. В этой связи, верная и гармоничная настройка системы, уважительное и бережное отношение к ее конструированию и модификации позволит сформировать устойчивую правовую платформу существования государства.

Не стоит отрицать имеющегося прошлого. Напротив, из богатой культурно-правовой традиции России необходимо взять основное, лучшее, суметь его понять и по достоинству оценить, а негативные черты попытаться нивелировать. Историко-культурному фактору необходимо уделять особое внимание, но не в плане изменения и новой интерпретации, а в смысле понимания истинного смысла традиций, менталитета, укладов, институтов российской правовой традиции. Именно это позволит сохранить уникальность и своеобразие, которые не истребишь никакими реформами и законодательными актами. Именно с учетом этого и изложенных авторских критериев можно смело отнести правовую систему России к светской позитивной нормативной правовой группе, к восточноевропейской романо-германской правовой семье26.

Современные правоведы обращают внимание на необходимость искать сегодня нетрадиционные, самостоятельные решения развития нашей правовой системы в новом веке, а также на потребность в наполнении доктрины правопонимания элементами, способными вести к раскрытию закономерностей на уровне идентификации российского права, специфики правового языка, способов формирования «юридизма» правовой системы.

Мнения ученых Актуальным направлением развития правовой системы в XXI столетии, по мнению В. Н. Синюкова, должно стать воссоздание местной правовой культуры. Только глубинное правосознание населения дает сегодня сопоставимый с западными

правовыми обществами результат в правовой культуре России. «Только актуализация и рецепция этого правосознания, в том числе через юридическую догму, способны провести в будущем веке подлинную модернизацию отечественного права. Поэтому не надо стесняться и относиться свысока к нашему обыденному правосознанию, приводить ему в пример чужое поведение, чужие нормы, чужих святых. Оно прекраснее, совершеннее даже в своей стихийно-народной форме».27 Данные мысли отечественного правоведа перекликаются с размышлениями зарубежных исследователей. Так, Х. Шоллер (Мюнхен) в своей статье «Значение учения о правовом круге и правовой культуре» в отношении правовых систем Азии, отметил: «Заботы об оживлении китайской, японской и монгольской правовых культур, равно как и интенсивное занятие с культурной историей Азии, указывают на то, что состоится сознательное переосмысление собственных культурно-правовых ценностей… традиционному, унаследованному праву необходимо уделять внимание как самобытной правовой культуре».28

Вызывает удивление тот факт, что представители постсоциалистических правовых систем с энтузиазмом отрицают принадлежность российской правовой системы к западному праву, в то время как западные исследователи с не меньшим энтузиазмом доказывают обратное.

Между тем упускается главный, на наш взгляд, момент. Правовая система должна выполнять свои функции, и не важно, какова степень влияния римского, немецкого, английского или французского права. Можно, вероятно, сказать, что не является проблемой перенести в определенную область права континентальное право, а в другую юридическую область американское права. Однако такие процессы могут привести к внутреннему противоречию и привнесут заметное напряжение при осуществлении идеи справедливости, поскольку эта идея и правовой тип (семья правовой системы) не могут сталкиваться в неразрешимом противоречии.

Исходя из идеи справедливости, законодательное и судейское право не имеют принципиальных различий, наоборот, они внутренне родственны. Это означает, что в будущем следует больше придавать значения смешанным системам, правовым кругам, в которых законодательное и судейское право вместе работают над развитием открытого будущему правового порядка. Эту смешанную форму правовых кругов можно подразделить в дальнейшем на такие, при которых интенсивность смешения незначительна, т. е. преобладает или законодательное, или судейское право.

Принимая во внимание учение о правовом круге, надо понимать, что разделяющая линия между традиционными правовыми семьями и правовыми системами должна быть проведена иначе. С течением времени системы, которые обозначались как законодательные, претерпели модификации в той степени, что судебная практика, особенно конституционная, развила такую значительную казуистику, что невозможно больше указать четкий водораздел между законодательно и судейско выраженной правовой системой. Можно согласиться с тем, что именно с учетом этого понимания сегодня должно превалировать аналитическое начало при новом оценивании принадлежности к смешанным системам на основе релевантности воздействующих культурно-правовых положений29.

По нашему мнению, российская правовая традиция мощная, уникальная, сформированная тысячелетиями, сохранившая свою самобытность, своеобразие, несмотря на все государственные, политические, экономические и социальные катаклизмы. Ей не следует опасаться причисления к западной правовой традиции, «зачисления» в романо-германскую правовую семью. Тысячелетняя история России доказала, что это нисколько не повлияет на ее характер и значимость. В то же время, признание данного факта позволит разрешить многие существующие на сегодняшний день проблемы правового регулирования тех или иных отношений, снимет проблемы разбалансировки законодательной и судебной власти в части реализации нормотворческих полномочий и прочее.

Кроме того, необходимо подчеркнуть, что создание наднациональных межгосударственных объединений и союзов, развитие системы международного правового регулирования порождает объективную и довольно закономерную тенденцию сближения существующих правовых семей и систем. Этот тезис позволяет преодолеть опасения представителей частноправовой сферы, обнаруживающих существенные плюсы внедрения отдельных элементов англо-саксонского права в отечественную правовую систему.

1.3. Интернационализация российской правовой системы или конституционализация европейской правовой системы

Оценивая динамику соотношения международной и национальной правовой системы, Е. Т. Усенко верно отмечает преобладание в советской литературе мнений либо о двух самостоятельных правовых системах, либо о международном праве, включенным в систему советского права на правах его отрасли. Для современного этапа характерен, по его мнению, не примат международного права, а координированное, согласованное взаимодействие этих систем30. Обоснованно акцентируется внимание на конституционном механизме согласования и имплементации, на усилении взаимного влияния и проникновения международных и национальных норм31.

Стоит отметить, что существенные проблемы вызывает сопряжение правовых систем в наиболее чувствительных сферах правового регулирования, в первую очередь касающихся установления публичного порядка, поскольку именно они обеспечивают стабильность внутреннего и внешнего выражений государственного суверенитета как основы функционирования мирового сообщества32.

Здесь важно вспомнить сложное устройство правовых систем России и Совета Европы. Как уже отмечалось, наднациональные правовые системы состоят из комплекса элементов, в том числе нормативных источников, обладающих разной юридической силой. Декларации, конвенции, договоры, примерные (типовые) акты действуют как нормативные ориентиры, общие и согласованные принципы, обязательственные правила для участников международно-правовых отношений своего рода системы норм, естественно, состоит из подсистем указанных норм, имеющих неодинаковый характер и радиус действия.

Более сложно построены системы национального права, в которых особенно выделяется национальное законодательство. Оно представляет собой наиболее нормативно-структурированную часть национального права. Системы законодательства охватывают как его общие цели, задачи и принципы, так и отрасли, и законодательные массивы, связанные между собой.

С учетом сказанного выше становится очевидным, что сопряжение (гармонизация) национальных правовых систем с системами более высокого порядка (наднациональными, международной) происходит посредством фильтрации наднационального правового регулирования через сито публичного порядка. В этой связи особое значение в процессе гармонизации данных отношений приобретает деятельность официальных органов, интерпретирующих базовые системообразующие нормативные установления, являющиеся основой функционирования каждой из сопрягающихся правовых систем. Конечно же, речь в первую очередь идет о деятельности национальных конституционных судов и Европейского Суда по правам человека.

20-летний опыт совместной продуктивной работы Российской Федерации в рамках Совета Европы наряду с многочисленным положительными взаимными процессами33, обнажил и ряд весьма деликатных проблем сосуществования данных правопорядков под единой крышей европейского права.

Например Как справедливо отмечается, большинство существенных положений Европейской конвенции сформулировано способом, предполагающим их прямое действие внутри национальных правовых систем. Ведь сама идея общеевропейской системы правосудия заключается в том, чтобы Конвенция применялась внутригосударственными органами (а именно судами), обеспечивая эффективную защиту прав человека. Европейский суд, применяя Европейскую конвенцию, никогда не действует в отрыве от окружающей действительности. Почти все свои решения он принимает по индивидуальным жалобам, которые уже были до этого предметом рассмотрения внутригосударственных органов. Поэтому при рассмотрении вопросов по защите прав человека Европейскому суду необходимо руководствоваться не только конкретными фактическими обстоятельствами дела, но и действующими судебными решениями, в которых национальные суды применяют как нормы Европейской конвенции, так и нормы конституции своего государства. Очевидно, что каждое из таких решений заслуживает уважительного отношения, особенно в том, что касается толкования действующих в государстве конституционных норм.34

Вполне очевидны общие и специализированные каналы взаимного влияния международной правовой системы и его источников на системы и отрасли национальной правовой системы. Само влияние может быть не всегда жестко фиксированным, хотя основные каналы включают согласованные формализованные механизмы и процедуры.

Условно способы влияния международно-правовых норм на национальное законодательство группируются следующим образом:

1. общие принципы функционирования международного сообщества и демократического развития государства (обеспечение прав человека, власти закона и др.);

2. доктринальное влияние в виде концепций о социальном государстве, административной юстиции и т. п.;

3. модельные (типовые) международные правовые акты;

4. унифицированные (единообразные) стандарты;

5. функционально-договорные обязательства;

6. договоренности как итог международных переговоров;

7. прецедентное влияние решений международных судов;

8. деятельность международных институтов.

Более того, глобализация в мире приводит к усилению интернационализации права. Влияние международных стандартов на национальное законодательство может протекать разными путями:

1. Целевая ориентация государств в их правотворчестве.

2. Установление общих понятий и терминов, которые надлежит использовать в национальном правотворчестве и правоприменении.

3. Определение сфер деятельности национально-государственных институтов и соответствующего предмета нормативно-правового регулирования.

4. Типовые правовые решения в виде модельных законов (кодексов, регламентов и т. п.), рекомендуемых для применения в национальных государствах.

5. Однозначное императивное регулирование в виде принципа или решения однородных задач. Это — рекомендации, допускающие выбор правовых вариантов решений в процессе национального правотворчества.

Разумеется, набор указанных способов влияния меняется и особенно их соотношение между собой и с национально-правовыми средствами. На перемены влияют два фактора. Прежде всего, это изменения в конкретных общественных ситуациях, в политических, социально-экономических процессах. Вместе с тем нужно учитывать специфику использования международных стандартов в сферах публичного и частного права, в отдельных отраслях.

Очень сложным является вопрос о реагировании государства на наднациональные стандарты. Общие для всех требования заключаются в использовании традиционных процедур ратификации, присоединения, одобрения, но эти процедуры применяются весьма неравномерно.

Отрицательно влияет на процесс сближения национальных законодательств «избирательность» в выполнении международных обязательств, когда государства предпочитают реализовывать одни из них и оставляют без внимания другие. Причина такого выбора подчас чисто политическая, отражающая колебания политических курсов государств и быстро меняющиеся отношения с государствами-партнерами.

Важен механизм приведения национальных законодательств в соответствие с наднациональными стандартами. На этапе вступления в межгосударственные объединения и международные организации государства должны провести большую работу по отмене и изменению действующих законов, подготовке проектов новых актов, разработке моделей и схем новых структур и процедур деятельности. Таков опыт России при подготовке к вступлению в Совет Европы.

После имплементации международных стандартов нужны программные мероприятия по их реализации. Речь идет о трех моментах.

Первый — определение либо единообразных, либо вариативных форм приведения национальных законодательств в соответствие с международными стандартами. Понятия, термины, доктрины, обычаи, сделанная ранее оговорка используются в полной мере.

Второй — формирование новых структур либо изменение действующих органов.

Третий — введение новых процедур деятельности органов и решения правовых вопросов.

Какое-либо отставание в действиях не приносят пользы, даже в случаях, обусловленных коренными политическими причинами. Практическая деятельность должна быть последовательной, иначе корректировки национальных норм и институтов останутся на бумаге.

В то же время, можно констатировать и некоторую «навязчивость», демонстрируемую наднациональными структурами в отношении собственных создателей. Расширение юрисдикционных механизмов, усиление нормативного эффекта принимаемых решений в рамках наднационального образования едва ли способствует гармонизации правовых систем, а наоборот, усиливает консервативные и рационалистские настроения у государств-участников. Государства все больше стремятся игнорировать навязанные правила поведения, демонстрируя тем самым собственную независимость.

Все эти факторы приводят к вполне очевидному выводу о необходимости крайне тонкой организации взаимоотношений правовых систем в рамках публично-правовых сфер. Создаваемые в рамках наднациональных правовых порядков правила поведения должны быть крайне взвешены, а также предлагаться для использования исключительно с учетом национальных особенностей того или иного государства.

Кроме того, немаловажной представляется и невозможность угрозы применения различных мер ответственности за неисполнение данных правил. Исполнение должно быть основано в первую очередь на авторитете и уважении, вызываемом данным наднациональным образованием в конкретной национальной среде. Именно в этих условиях диалог и гармонизация правовых систем в рамках публичного порядка представляется возможным.

Между тем, стоит констатировать, что наиболее активное сближение правовых систем происходит в рамках частноправового блока отношений. Повышается удельный вес правил, сложившихся в международной предпринимательской практике. Удобство пользования ими обеспечивается за счет обобщения и систематизации, проводимой международными органами и организациями. Документы рекомендательного характера становятся эффективным средством регулирования международных экономических отношений на субгосударственном уровне.

Например Правила обеспечивают предсказуемость в регламентации взаимодействия сторон разной государственной принадлежности и позволяют им избегать разноречивых предписаний норм национального права. Так формируется мост между национальным и международным правом, а государства лишь одобряют использование таких правил в частноправовых отношениях35. Следует учитывать установление коллизионных правил и процедур, позволяющих преодолевать противоречия между нормами национального и международного права.36 Известная трактовка «мягкого права» не отрицает признания юридической силы за всеми международно-правовыми актами, хотя наибольшую значимость имеют именно международные договоры37. Среди них выделим учредительные договоры как базовые акты-принципы.

Международное право, будучи по своей природе преимущественно договорным, уделяет большое внимание порядку заключения и выполнения международных договоров.

В российской правовой системе подписанный и ратифицированный федеральным законом международный договор подлежит реализации. При этом важны оговорки и заявления о применении вместо положений какой-либо статьи договора норм национальных законов, о совместимости обязательств, о намерении признать международные стандарты. Федеральные и иные структуры должны принимать меры по его выполнению. Правительство РФ принимает постановления по выполнению обязательств российской стороны, вытекающих из международных договоров. В частности, определяется министерство или другое ведомство как национальный (административный) орган по соблюдению данного договора, даются поручения о принятии конкретных решений, правил и т. п. Заключаются хозяйственные соглашения.

В двустороннем процессе взаимодействия международного и национального права важна не пассивная, а активная роль последнего. Дело не должно быть сведено к преимущественному влиянию международных норм и их механической адаптации в рамках государств.

Ключевым является вопрос о суверенитете в фокусе национального и международного права. В современном мировом развитии отчетливо проявляется тенденция глобализации экономических, научно-технических, информационных и социальных процессов. Ее вектору отвечают интегративные действия государств. Но одновременно обостряются национальные интересы, которые отражают стремление государств и народов сохранить свой суверенитет. Противоборство всеобщих, региональных и национальных интересов находит отражение в разных ответах и решениях проблем суверенитета. Это явление признается то устаревшим, то ограниченным, то производным от иных явлений. Вместе с тем, обоснованных и справедливых решений надо искать в русле права. Ведь именно национальное и международное право содержат общепризнанные и обязательные характеристики суверенитета и его проявлений38.

* * *

Одна из важных проблем отечественной юридической науки связана с объективной необходимостью интеграции российской правовой системы в структуру принципов и норм международного права, с достижением ее сочетаемости с правовыми системами других цивилизованных стран. Когда Российская Федерация добровольно, а где-то и вынужденно, «вписывается» в русло стандартов международного права, усилия юридического сообщества должны быть направлены на всестороннее осмысление параметров данной интеграции.

Современная система европейской правовой взаимозависимости и взаимодействия характеризуется движением и стремлением к универсализму, созданию правовых структур, объединяющих признаки национальных правовых систем.

Важен механизм приведения национальных законодательств в соответствие с наднациональными стандартами. На этапе вступления в межгосударственные объединения и международные организации государства должны провести большую работу по отмене и изменению действующих законов, подготовке проектов новых актов, разработке моделей и схем новых структур и процедур деятельности. Бывают задержки и колебания. Таков опыт России при подготовке к вступлению в Совет Европы39.

Все эти факторы приводят к вполне очевидному выводу о необходимости крайне тонкой организации взаимоотношений правовых систем в рамках публично-правовых сфер. Создаваемые в рамках наднациональных правовых порядков правила поведения должны быть крайне взвешены, а также предлагаться для использования исключительно с учетом национальных особенностей того или иного государства.

Ключевым является вопрос о суверенитете в фокусе национального и международного права. В современном мировом развитии отчетливо проявляется тенденция глобализации экономических, научно-технических, информационных и социальных процессов. Ее вектору отвечают интегративные действия государств. Но одновременно обостряются национальные интересы, которые отражают стремление государств и народов сохранить свой суверенитет. 20-летний опыт совместной продуктивной работы Российской Федерации в рамках Совета Европы выявил как многочисленные положительные моменты, так и ряд весьма серьезных проблем сосуществования данных правопорядков.

Следует подчеркнуть, что влияние международных стандартов на национальное законодательство может протекать разными путями: целевая ориентация государств в их правотворчестве; установление общих понятий и терминов, которые надлежит использовать в национальном правотворчестве и правоприменении; определение сфер деятельности национально-государственных институтов и соответствующего предмета нормативно-правового регулирования; типовые правовые решения в виде модельных законов (кодексов, регламентов и т. п.), рекомендуемых для применения в национальных государствах; однозначное императивное регулирование в виде принципа или решения однородных задач; рекомендации, допускающие выбор правовых вариантов решений в процессе национального правотворчества.

Разумеется, набор указанных способов влияния меняется и особенно их соотношение между собой и с национально-правовыми средствами. На перемены влияют два фактора. Прежде всего это изменения в конкретных общественных ситуациях, в политических, социально-экономических процессах. Вместе с тем нужно учитывать специфику использования международных стандартов в сферах публичного и частного права, в отдельных отраслях.

Функционирование Российской Федерации в рамках стандартов Совета Европы обращает внимание на реальные проблемы юриспруденции40. Отсюда и неминуемое возникновение такой актуальной теоретической задачи, как оценка действующей правовой системы российского общества с позиции общечеловеческих ценностей, сравнение ее с положениями правовых систем цивилизованных стран.

Сложным является вопрос о реагировании государства на наднациональные стандарты. Общие для всех требования заключаются в использовании традиционных процедур ратификации, присоединения, одобрения, но эти процедуры применяются весьма неравномерно. Отрицательно влияет на процесс сближения национальных законодательств «избирательность» в выполнении международных обязательств, когда государства предпочитают реализовывать одни из них и оставляют без внимания другие.

Вместе с тем углубляющееся взаимодействие европейской и российской правовых систем связано с интернационализацией внутреннего права, одним из путей осуществления которой является приведение в соответствие его норм с так называемыми наднациональными правовыми стандартами.

В то же время, говорить о тотальной интернационализации российской правовой системы преждевременно. Структура правовой системы, а также характер регулируемых ею отношений позволяет говорить о том, что гармонизирующее взаимодействие национальной правовой системы с «внешним миром» (правовым окружением) возможно лишь в рамках частноправового сегмента. Серьезные проблемы в вопросе гармонизации вызывает регулирование публичного порядка. Данные отношения следует рассматривать в качестве системообразующих структурных элементов правовой системы, изменение и модернизация которых неизбежно приводит к изменению самой системы. В этой связи порядок их изменения, а также сами эти процессы должны происходить лишь изнутри, без деструктивного вмешательства внешних сил.

Сближение законодательства различных правовых систем достигается посредством гармонизации и унификации права. Гармонизация основывается на обязательстве государства при разработке национального законодательства следовать определенному направлению (принципу) правового регулирования, сформулированному в международном соглашении и абсолютно самостоятельно в соответствии с законодательной компетенцией, основанной на его конституции, определять содержание нормы или системы норм правового регулирования, а также их место в своей правовой системе. Таким образом, гармонизация предполагает создание своего рода «каркаса» — примерных формулировок нормативно-правовых предписаний, которые должны быть установлены на национальном уровне.

Важно В процессе взаимодействия российской и европейской правовых систем каждая из них претерпевает неизбежные качественные и количественные изменения41. Эти изменения могут быть положительными и отрицательными для системы. В частности, под воздействием дестабилизирующих факторов изменения могут иметь системный характер и быть связанными с угрозой утраты правом своего регулятивного значения. Это можно охарактеризовать как предпосылки к кризису правовой системы, который закладывает основы для ее дальнейшего реформирования, модернизации и совершенствования.

Защита правовой системы должна быть направлена на обеспечение правопорядка, соответствия нормативного регулирования объективным потребностям общества, выработку средств процессуального, технико-юридического и идеологического характера, мер, направленных на преобразование, совершенствование в целях обеспечения стабильности, эффективности, соответствия реально складывающимся общественным отношениям и возможности обеспечения действительного регулятивного воздействия права.

Можно сказать, что эффективность и жизнеспособность национальной правовой системы проявляется в той мере, в какой современное государство связывает ее развитие с формированием правового сознания, совершенствованием правовой культуры, достижением правовой стабильности во внутригосударственных и международных отношениях.

Правила обеспечивают предсказуемость в регламентации взаимодействия сторон разной государственной принадлежности и позволяют им избегать разноречивых предписаний норм национального права. Так формируется мост между национальным и международным правом, а государства лишь одобряют использование таких правил в частноправовых отношениях42.

Следует учитывать установление коллизионных правил и процедур, позволяющих преодолевать противоречия между нормами национального и международного права43.

Глава 2.
Создание объединенной Европы: от возникновения идеи до ее воплощения

По мнению ряда исследователей, представления о Европе как об определенном единстве начали формироваться с XI в. Первые сохранившиеся письменные проекты «Единой Европы» можно найти в начале XIV в. Они базировались на основе объединения трех основ европейской цивилизации, в которые входили греко-римское наследие, христианство, а также культуры германских, кельтских, славянских и других варварских народов.

Идея объединенной Европы, особой миссии континента, ее уникальности провозглашались и поддерживались католической церковью. Последняя, выступая в качестве доминирующей формы общественного сознания, практически охватывала весь регион. Именно католическая церковь, грамотно направляя деятельность государств против «общеевропейского врага» — иноверцев, стимулировала проведение Крестовых походов, объединяющих государства в единой цели.

Один из важнейших политических проектов той эпохи, который очевидно поддерживал указанное направление, принадлежит Пьеру Дю Буа, Энею Сильвио Пикколомини и Йиржи Подебраду44. Занимая высокие государственные посты (королевского прокурора во Франции, итальянского теолога и чешского короля), данные деятели последовательно («Возвращение Святой земли» и «Договор о союзе и конфедерации между королем Людовиком XI, Королем Богемии Йиржи и Советом Венеции для противостояния туркам»45) проводили идею создания федерации европейских монархий. Дю Буа говорил о «христианском государстве», который бы управлялся советом под руководством французских королей46, Подебраду в 1713 г. прорицал возможное создание общеевропейского института по образцу Германии, Швейцарии и других государств47.

Однако с течением времени роль церкви в жизни общества существенно снизилась. Опора на римское право (которое стало основой для построения нового гражданского права) и стремление к самостоятельности государей привели к постепенному уменьшению роли церкви в жизни общества48. Данные процессы сопровождались серьезной идеологической борьбой. Тезисы, когда-то провозглашенные отдельными схоластами и философами античности, стали вновь востребованными.

Гуманистическое толкование возможного объединения Европы появляется в трудах Данте Алигьери и Эразма Роттердамского, которые полагали, что гарантом мира должно быть единое государство во главе с монархом, олицетворяющим христианские добродетели49. Данное направление получило мощную поддержку в эпоху Ренессанса в XVI в.

В XVII в. идея возможного объединения на основе экономических и хозяйственных связей между государствами Европы нашла свое отражение в проекте Эмерика Крюсе. В его труде «Новый Киней или Политическая речь, разъясняющая возможности и средства установления всеобщего мира и свободы торговли во всем мире» была заложена идея, что мирное устройство основывается на экономической сфере. Важнейшим инструментом обеспечения мира, при этом, являлась свободная торговля50.

Следует отметить, что на политико-правовую мысль того времени оказала серьезное влияние Тридцатилетняя война, после окончания которой в научный и политический оборот было введено новое понятие — обеспечение баланса сил в Европе. Данная идея нашла свое отражение, в частности в «Великом Плане» герцога дю Сюлли, который считал, что Европа должна стать конфедерацией, состоящей из пятнадцати христианских государств, приблизительно равных по территории и ресурсам. Такое государственное устройство виделось автором в качестве способа защиты Европы от внешних вражеских сил (в частности от Турции и Московского государства). План дю Сюлли, при наличии определенной противоречивости и неточности, исходил из имеющегося политического контекста и содержал ряд вполне обоснованных предположений, в частности, автором выдвигается идея «наднациональной высшей власти»51.

В рамках рассмотрения проектов объединения Европы стоит, конечно, упомянуть и позиции У. Пенна и Ш. де Сен-Пьера. Проекты указанных ученых пытались синтезировать христианский гуманизм и пацифизм. Так, У. Пенн в 1693 г. в самый разгар войны Франции с Аугсбургской лигой выпускает «Очерк о настоящем и будущем мире в Европе», в котором говорит о важности сохранения мирных отношений. Своей работой автор продолжает линию создания «Европейское лиги или конфедерации», заложенной еще в трудах Э. Крюсе52.

Большое влияние на формирование идеи общеевропейского государства оказал Анри Сен-Симон. По мысли философа, путь построения нового общества, выгодного для наибольшей массы людей, основывается на развитии промышленного и сельскохозяйственного производства. Выступая за развитие «нового христианства», Сен-Симон предлагает Франции стать во главе государств, предложить Европе и всему миру путь к обновлению. В своей книге «О преобразовании европейского общества»53 он пишет: «После ужасного потрясения, испытанного Европой, она страшится новых бедствий и чувствует потребность в продолжительном покое; государи всех европейских наций собираются с целью дать ей мир. Все они как будто желают мир, все они известны своей мудростью и, тем не менее, они не достигнут намеченной цели. Я задал себе вопрос, почему все усилия политических деятелей не могут исцелить язвы Европы и пришел к заключению, что единственным спасением для нее является общее преобразование»54.

Явно выступая против идей Венского конгресса, Сен-Симон пытается ответить на главный вопрос, почему конгресс так и не смог заложить основы прочного постоянного мира в Европе. По мнению философа: «Ни одному из членов конгресса не будет поручено рассматривать вещи с общей точки зрения. Каждый из них предложит план частной политики той державы, которую он представляет, и будет доказывать, что этот план соответствует интересам всех. Австрия постарается убедить, что для спокойствия Европы важно, чтобы она пользовалась большим влиянием в Италии, чтобы ей было возвращено первенство над всей Германией; Швеция с географической картой в руках будет доказывать, что сама природа хочет, чтобы Норвегия была ей подчинена; Франция потребует восстановления ее естественных границ, которыми она считает Рейн и Альпы; Англия будет претендовать, что сама природа призвала ее надзирать за морями»55.

Сен-Симон выделил четыре основных принципа, которые были характерны для христианской церкви в XIV в.:

1. политическая организация, учрежденная с целью связать вместе несколько народов, сохраняя каждому его национальную независимость, должна быть систематически однородной, т. е. все учреждения должны быть следствиями единой концепции и, следовательно, правительство, на всех своих ступенях, должно быть однообразным»;

2. общее правительство виделось Сен-Симону как совершенно независимое от национальных правительств;

3. лица, которые должны были составлять общее правительство «в силу своего положения быть склонны к общим взглядам и специально заниматься общими интересами»;

4. «они должны быть сильны тем могуществом, которое лежит в них самих и нисколько не зависеть от внешней силы, это могущество есть общественной мнение»56.

Позитивно оценивая преимущества, заложенные в данных принципах, философ считал, что именно невежество средних веков воспрепятствовало их воплощению и применению. В результате, организация христианской церкви указанного периода стала вредной, папская власть могла злоупотреблять своими возможностями, церковная власть основывалась на суевериях, что препятствовало просвещению народа.

В целях исправления этих и иных недочетов, Сен-Симон предлагал дополнить четыре указанных выше принципа еще тремя:

1. национальные и общие правительства должны быть основаны на «наилучшей конституции»;

2. члены общего правительства должны «силою вещей» работать на достижение общей цели — общего блага;

3. сила должна основываться на позиции, мнении, что «ничто не могло бы поколебать, и которое существовало … во все времена и во всех местах»57.

Исходя из этого, лучшей конструкцией власти, Сен-Симон видел систему, в которой одна ветвь власти рассматривает вещи с точки зрения общего интереса наций, другая — с позиции частного интереса индивидуумов. К первой ветви относится король, а ко второй — парламент, избираемый народом. В качестве третьей ветви власти, уравновешивающей первые две, удерживающей их «в справедливых границах», могла выступать верхняя палата законодательного собрания, либо, в другом варианте — «корпорация людей, высокостоящих в общественном мнении»58. Сен-Симон предлагает заменить иерархическую или феодальную систему парламентарной системой правления по английскому образцу.

Для справки Сам Сен-Симон по этому поводу писал следующее: «Разве мы не видим, что Англия, с момента, когда она, почти сто лет тому назад, окончив свою революцию, установила у себя эту форму правления во всей ее полноте, с каждым годом увеличивает свое благосостояние и свое могущество? Какой народ более свободен и более богат внутри, более могуществен вовне и более искусен в промышленности, мореплавании и торговле? И чему приписать эту мощь, не имеющую себе равной, как не английской форме правления более либеральной, более сильной, более благоприятствующей счастью и славе нации, чем все формы правления Европы?»59.

Следующий мыслитель, отстаивавший идею единой Европы, продолжая идеи Сен-Симона, привнес в политическую мысль немало нового. Огюст Конт в своем труде «Система позитивной политики» представил свои соображения о будущем общественном устройстве «Западной республики»60. В ее состав должны были войти Франция, Италия, Испания, Англия и Германия. В качестве примыкающих государств рассматривались Голландия и Португалия. Россию философ не упоминал.

О. Конт считал, что процесс объединения Европы предусматривает двоякое направление: духовная власть как орган Западной Республики и светская власть. При этом, как подчеркивал мыслитель, духовное преобразование должно было начинаться до светской реформы.

Говоря об идее единой Европы, многие авторы забывают, что воплотить данное предложение на практике впервые пытался Наполеон Бонапарт. Европа представлялась ему как единая территория, где ведущие роли занимали его родственники. Например, вице-королем Италии стал Евгений Богарнэ; Мюрат — известнейший командир и родственник императора получил Неаполитанское королевство; Жером — Вестфалию и так далее. Под контроль была поставлена даже католическая церковь (дядя Наполеона Жозеф Феш стал кардиналом). Были, правда, и территории, на которых власть Наполеона de iure на распространялась. Но de facto эти земли находились в сфере интересов Франции.

В итоге, в период с 1809 по 1810 годы Наполеон преобразовывает завоеванные государства в обычные провинции Франции. В результате появляется гигантская империя от Черного моря до Балтийского, на которой действовали единый «Кодекс Наполеона», единая армия и, если можно так сказать, единый план по переустройству геополитического пространства всей Европы.

Свои идеи по развитию общеевропейского государства император представил только в период «Ста дней», когда вышел в свет «Дополнительный акт к конституции империи». Несмотря на то, что автором этого труда является Бенджамен Констан, считается, что преамбулу написал сам Наполеон. В ней говорится, что целью объединения является создание обширной федеративной общеевропейской системы61. Потом, находясь в ссылке на Острове Святой Елены, Наполеон не раз возвращался к этой идее: должна быть европейская ассоциация, в которую включались бы все европейские страны, кроме Великобритании. Устройство такой системы было бы возможно после покорения России. На территории образуемого государства предполагалось введение единого европейского кодекса, европейского суда, валюты, системы мер и весов. Кроме того, планировалось создание общеевропейской академии наук, в целях распределения денежных средств-грантов для поддержки важных научных разработок62.

Необходимо отметить, что идеи Наполеона, хотя и не были реализованы, но оказали существенное влияние на общеполитические воззрения ряда ученых. В основном это, конечно, касалось немецкой философии. Немцы считали важным объединение либо под руководством французского императора (в частности, такую схему предлагал Цинзерлинг), либо под руководством Германии. Последнюю из указанных идей выдвигал Шлегель в начале XIX в.: «Германия — это сердце Европы, нация молодая и могущественная, потому что именно она сохранила черты и особенности средневекового периода, когда рыцарство и крестовое движение создали истинный «европейский патриотизм»63.

Следующий проект объединения государств был размещен в 1814 году в «Немецком журнале». Философ Карл Христиан Фридрих Краузе представил свой «Проект европейского союза государств». В новых условиях Краузе не пытался выйти за пределы региона. И если раньше, явно поддерживая политику Наполеона, Краузе делал основную ставку именно на него, то теперь мыслитель пришел к выводу, что помощь следует ожидать от антинаполеоновской коалиции. Союз европейских государств, считал Краузе, должен основываться на международных нормах. Согласно мысли философа, основные законы государств следовало привести в соответствие с международным правом, за нарушения которого должна быть предусмотрена система штрафов и иных карательных мер.

Краузе допускал возможность свободы и самоопределения членов союза. Для урегулирования возможных спорных вопросов он вводил специальный «Суд народов», в высшие инстанции которого должны были входить главы государств Союза или их уполномоченные. Решая те или иные проблемы, члены суда должны были проголосовать единогласно64. Следует отметить, что в 1814 г. предложения ученого в той или иной мере были реализованы в рамках политики Священного союза.

Следующая работа, оказавшая влияние на Священный союз, проистекала из прусского кабинета. Фридрих фон Гентц представил в 1800 году эссе «К вечному миру» (судя по названию и содержанию, свою работу автор основывал на трудах Иммануила Канта). Гентц полагал, что для обеспечения вечного мира возможны три варианта построения властных структур:

1. мировое государство,

2. система независимых наций,

3. федерацию государств.

Объединение стран и народов виделось автору утопией, поскольку подобные системы возвратят Европу к нескончаемым истребительным войнам, что приведет к полному разрушению Старого Света. Идею федерации Гентц также отвергал, поскольку ни одно из государств не будет связывать себя обязательством поддерживать вечный мир65. Исходя из этого, автор предлагал вернуться к системе «европейского баланса», которая позднее и будет реализована в рамках Священного союза66.

Что касается самой данной организации, то ее цели и задачи были сформулированы в декларации от 15 ноября 1815 года и в тайном протоколе, составленном в тот же день. Основное направление деятельности Священного союза заключалось в соблюдении международного права и поддержке легитимной власти монархов.

Важно При создании Священного союза, больша́я роль отводилась России. Так, в политической мысли появляется идея создания «федерации», построенной на христианстве. Русская православная церковь была способна оказать благотворное влияние на Запад, так как она не проникнута духом французской революции. Россия виделась как спасительный круг для мракобесной Европы67.

На Третьем мирном конгрессе, состоявшемся 21 августа 1849 года в Париже, писатель Виктор Гюго представил прое

...