Хорошо все-таки, когда кто-нибудь, пусть даже призрак, берет на себя решение твоих проблем
– Я-то знаю, чего я хочу, – бормотала Громова себе под нос, плетясь на свой этаж. – Только мое хочу не желает знать меня
– Ты что, и тут собираешься смешить народ, как раньше в школе? – выговаривал сердито. – Скорее всего они и не выйдут вообще, сразу перенесутся из холма в свой мир, там есть служебный переход. Пойдем ко мне, Саломея о тебе спрашивала.
– Ладно, – вздохнула Вета. Действительно, зачем так настойчиво длить свои муки? Ведь уже окончательно ясно, что Артур для нее недоступен.
И немедленно перешла к делу:
– Скажи, ты знала Тею?
– Конечно, – кивнула Ирис, и лицо ее разом померкло, погрустнело. – Мы с ней очень дружили. Радовались, что будем жить в одном городе, учиться в одной школе. А почему ты спрашиваешь? Тебе что, Арлан о ней рассказал?
– Нет, как раз Арлан мне ни слова о Тее не говорил, – призналась Вета. – Но что с ней случилось?
– Тея погибла, – коротко ответила Ирис. – Во время выпускного испытания. Ее тело нашли в Деревне Обратного Времени. Конечно, там опасно, но ее смерть была страшным ударом для нас всех.
– Не надо, – невероятно усталым голосом произнес Арлан. Лицо его посерело, темные круги залегли под глазами. – Твой старик вполне доволен: достаточно было одного прикосновения к его милой собачке. Теперь расскажешь мне, что ты натворила?
– Нет, – наконец с большой неохотой признался он. – То есть, люблю, конечно, но не так, как тебе хочется. Помнишь, в детском саду мы с тобой играли, как будто мы – брат и сестра? Вот я так к тебе отношусь. Ты только не бери в голову, что я никогда не подхожу к тебе в гимназии. Вот ты попросила о встрече – и я сразу пришел. Я всегда готов тебе помочь, Инга.
– А мне это не нужно! – крикнула девушка и вскочила на ноги. – Можешь вообще никогда ко мне больше не подходить, ни в школе, ни во дворе! Ясно?
– Инга, ну ты чего?! – Артур тоже поднялся стремительно, попытался взять ее за плечо. – Мы же совсем о другом говорили! Я правда хочу помочь!
– А что в школе-то делать? – передразнил ее парень. И тут же голос его сделался серьезным:
– В самом деле, Инг, ты, по-моему, с первого сентября в гимназии носа не кажешь. Не пора еще там объявиться? Тем более, все равно шляешься с утра до вечера по улицам…
– Зачем? – тоскливо отозвалась Нелюбина. – Смотреть, как ты поочередно то с Ивановой, то с ее подружкой Лариской под лестницей целуешься?
Гарин ничего не ответил, и целую минуту на скамейке царило молчание.
Потом Инга вдруг позвала несмело:
– Артур…
И замолчала.
– Что, Инг, что? – несколько раз переспросил ее парень.
– Артур, – наконец-то снова высоким и звенящим голосом заговорила она, – Артур, скажи, ты любишь меня?
– А с Артуром ты бы наверняка согласилась! – ломким от злости голосом выкрикнул парень. – Если б, конечно, он втрескался в тебя, как ты – в него!
– Не думаю, – ответила Громова, не слишком кривя душой. – Вечность – слишком долгий срок даже для самой большой любви.