Слезы боли катились по ее щекам, падая в бездну блестящими кристаллами, а черные иглы продолжали жалить, по капле отнимая жизнь.
– Тебе не победить меня!
– А я так не думаю! – раздался ясный голос.
Эссантия повернулась, протянула руки вперед и раскрыла ладони. Драгомирцы ахнули. На ладонях стояла Луна. Живая Луна. Белоснежные волосы развевались на ветру, а крохотные адуляры сияли волшебным светом. Янтарные глаза горели. В них жила любовь.
Рядом с ней застыл Лунфич, который стал в два раза больше. Его огромные крылья поднимали целые тучи серебристой пыли, смешанной с черной крошкой, оставшейся от разбитых игл Антии. Вся эта пыль висела в воздухе, наполняя его фантастическими переливами, покрывая все вокруг блестящим, искрящимся налетом.
Лунфич был рад возвращению подопечной. Его глаза сияли. А еще он ухмылялся. Только это была совсем не добрая ухмылка. Антия невольно отступила на шаг, увидев оскаленные клыки, хищно поблескивающие от серебристой пыли.
– Да, ты права! – без тени страха заявила Луна, поднявшись в воздух. – Там, где любовь, всегда есть ненависть. Там, где радость, всегда есть боль. Там, где свет, всегда есть тьма. Но…
– Что «но»? – неожиданно заинтересовалась Антия, с презрением глядя на крохотную фигурку.
– Добро всегда побеждает зло! – прокричала Луна, подняв над головой огромную серебристую сферу. – Нас больше!
