Двадцать затертое. Двадцать пьяное. Двадцать пустое…
Наша неделя, события, наш календарь.
И, наконец, указанье на место в истории:
вот ты какой, так сказать, непомазанный царь.
Но
евреям умирать в Германии,
хоть и привычно, а совсем несладко. Им
в общественном внимании род мании
мерещится. Увы, пекарен горек дым,
кондитерски дурманящий купечество,
чей нос торчит крючком и в обрамленье астр,
на их пути в небесное отечество,
Я не любви прошу – хороша любовь
свекра к заре! Но прахом идут миры,
если принять, что не родственница моя кровь
братьев азота, стронция. Солнца-сестры.
Взвесь ничего, вещество вне закона,
вакуум, наши взрывающий лбы.
Шарм и наркоз и косметика краха.
Бремя бессонницы – но не кошмар.
Фабрика страха, пакгаузы страха,
страха сырого гулкий ангар.
