все мирные и внушающие веру в то, что дела в стране рано или поздно наладятся: Киев готовился к предстоящему визиту государя императора, на гатчинском аэродроме авиаторы отрабатывали новые фигуры и ночной пилотаж в преддверии маневров, журналисты на все голоса восхваляли только что спущенный на воду крейсер «Новик». Когда дошла очередь до кофе и свежайшей булочки от Андреева, Александр Павлович добрался до страницы происшествий. Сделав аккуратный глоток из фаянсовой чашки, он с профессиональным интересом внимательно забегал глазами по строчкам. Дойдя до одной из заметок, Свиридов замер, так и не дотянувшись рукой до сдобы.
«12 августа в 11 часу вечера жильцы д. Змеева на наб. Фонтанки были встревожены печальным происшествием. Один из гостей г-на П., владеющего квартирой в четвертом этаже, выпал из окна. Полицией высказываются предположения, что причиной этого трагического события послужила ужасная жара, воцарившаяся по всей Европе и не обошедшая Петербург, – погибший, студент Петербургского университета Мазуров Алексей, не удержался, открывая окна кабинета. Действительно ли всему виной сумасшествие природы (к слову, в столице уже два дня как пошедшее на убыль) либо речь идет об очередном самоубийстве в среде прогрессивной молодежи? Мы продолжим держать руку на пульсе, а наших читателей в курсе».
* * *
Вбегая через две ступеньки на второй этаж к кабинету Филиппова, Александр Павлович задел плечом степенно поднимающегося молодого человека, обернулся извиниться и замер с неделикатно
2 Ұнайды
кажется, что ты сумеешь нам помочь…
– Я? Почему я?
– Среди его вещей был найден листок с именами. В том числе и с твоим.
* * *
Между тем ближе к вечеру в полицейской части стало гораздо многолюднее, поэтому в покойницкую приходилось прокладывать себе дорогу уже чуть ли не плечами. В коридорах сидели заявители, сновали курьерские, деловито передвигались приставы. На первом этаже, почти на самой лестнице в подвал, делегация чуть было не столкнулась с караульным, сопровождавшим молодого человека в приличной одежде, но слегка помятого вида, как если б он спал не раздеваясь, и с сильным запахом вчерашнего веселья. Филиппов-младший задержал взгляд на конвоируемом, но тот молча прошествовал мимо, не поднимая глаз.
Картина, представшая перед ними в морге
капитан, – вот, Владимира Владимировича доставили, как вы просили.
– Спасибо, господин капитан. Ступайте, но, если придется отлучиться, предупредите меня, в вас еще может возникнуть нужда. Здравствуй, Володя, садись.
Молодой человек коротко кивнул Свиридову и сел напротив отца. Беглого взгляда на двух Владимиров Филипповых хватило бы, чтоб понять, что перед вами отец и сын, единственно старший в силу возраста и степенного положения был более грузен, усат, а в черной шевелюре уверенно поселилась седина.
Надо отметить, что в последнее время между отцом и сыном наметилась некая холодность, инициированная в первую очередь последним. Филиппов-старший списывал это на изменение окружения отпрыска: тот начал учебу в университете, и, само собой, новая бытность частично вытеснила семейную. Владимира Гавриловича, конечно, несколько печалило такое положение дел, но он мудро – как ему казалось – решил не выяснять отношений и обождать, пока новые впечатления утратят свою свежесть. Тем более, что в университете Владимира-младшего хвалили (грешен отец, не сдержался, заехал в альма-матер, переговорил с некоторыми старыми знакомцами), и поводов для серьезного беспокойства вроде бы не наблюдалось. В общем, действовал Филиппов по всегдашней мужской привычке – мол, само собой все образуется. Потому и сейчас, глядя в настороженно-колючие, готовые к дерзости глаза сына, невольно медлил.
– Владимир… Нам с Александром Павловичем
Михаил Фридрихович поднялся в служебную квартиру, сменил мундир и фуражку на чесучовую пару и летнюю шляпу, захватил трость и направился по Конюшенному в сторону канала.
Я готов понимать, за что воюю в случае внешней агрессии, но за что мне биться на стороне самого агрессора? Даже гражданская война в этом смысле справедливее: там обе стороны знают, за что под пули идут.
– За что же?
– Одни за то, чтоб им жить стало лучше, а вторые за то, чтоб им жить как прежде не мешали.
пришел к выводу, что патриотизм в том виде, в котором он сейчас воспринимается многими, самое большое зло в мире. Это понятие разобщает людей. Ведь что такое патриотизм для основной части населения любой державы? Это любовь к месту рождения. То есть желание его хвалить только за то, что ты здесь появился на свет. Причем зачастую в ущерб соседям. Все войны на земле из-за патриотизма. Ну нет, само собой, воюют из-за ресурсов и денег. Кукловоды. А те, кто по их воле гибнет сотнями тысяч, они как раз за патриотизм друг дружку и убивают, бедолаги. Так что мой патриотизм гораздо шире: я люблю весь мир, за него и переживаю.
Нет же лучше способа отвлечь внимание людей от внутренних проблем, чем маленькая победоносная война
способа отвлечь внимание людей от внутренних проблем, чем маленькая победоносная война, причем желательно на чужой территории.