Я урод империализма, а коммунизм — это детское дело, за то я и Настю любил… Пойду сейчас на прощанье товарища Пашкина убью», — говорит Жачев и уползает на своей тележке в город, чтобы никогда не возвратиться на котлован.
Чиклин выкапывает для Насти глубокую могилу, чтобы ребёнка никогда не побеспокоил шум жизни с поверхности земли
