Виноватых пиздят, – категорично ответил сержант Горбенко.
С тех пор я никогда не извинялся, никогда не признавал вину. Никто меня больше не трогал.
Хочу нарастить выбитый зуб, но боюсь, что забуду, каково мне было.
Всегда и во всём виноват ты сам.
И, может, оставалось уже смириться и понять, что не ты выбрал эту службу, а служба выбрала тебя, как и сотню других, и тысячу остальных, подобных тебе, бритых, молодых, здоровых
