автордың кітабынан сөз тіркестері Мелкий бес. С комментариями от проекта «Полка»
— Ну, что, скоро бунтовать будете?
— Зачем бунтовать? — спросила Марта.
— Вы, поляки, ведь все бунтовать собираетесь, да только напрасно.
— Я и не думаю об этом, — сказала Марта, — да и никто у нас не хочет бунтовать.
— Ну да, это вы только так говорите, а вы русских ненавидите.
— И не думаем, — сказал Владя, повертываясь к Передонову с передней скамейки, где сидел рядом с Игнатием.
— Знаем мы, как вы не думаете. Только мы вам не отдадим вашей Польши. Мы вас завоевали. Мы вам сколько благодеяний сделали, да, видно, как волка ни корми, он все в лес смотрит.
Марта не возражала. Передонов помолчал немного и вдруг сказал:
— Поляки — безмозглые.
Марта покраснела.
— Всякие бывают и русские, и поляки, — сказала она.
— Нет, уж это так, это верно, — настаивал Передонов. — Поляки глупые. Только форсу задают. Вот жиды — те умные.
— Жиды — плуты, а вовсе не умные, — сказал Владя.
— Нет, жиды — очень умный народ. Жид русского всегда надует, а русский жида никогда не надует.
— Да и не надо надувать, — сказал Владя, — разве в том только и ум, чтобы надувать да плутовать?
Передонов сердито глянул на Владю.
— А ум в том, чтобы учиться, — сказал он, — а вы не учитесь.
Владя вздохнул и опять отвернулся и стал смотреть на ровный бег лошади. А Передонов говорил:
— Жиды во всем умные, и в ученье, и во всем. Если бы жидов пускали в профессора, то все профессора из жидов были бы. А польки все неряхи.
Он посмотрел на Марту и, с удовольствием заметив, что она сильно покраснела, сказал из любезности:
— Да вы не думайте, я не про вас говорю. Я знаю, что вы будете хорошая хозяйка.
— Все польки — хорошие хозяйки, — ответила Марта.
— Ну да, — возразил Передонов, — хозяйки, сверху чисто, а юбки грязные. Ну, да зато у вас Мицкевич был. Он выше нашего Пушкина. Он у меня на стене висит. Прежде там Пушкин висел, да я его в сортир вынес, — он камер-лакеем был.
— Ведь вы русский, — сказал Владя, — что ж вам наш Мицкевич? Пушкин — хороший, и Мицкевич — хороший.
— Мицкевич — выше, — повторил Передонов. — Русские — дурачье. Один самовар изобрели, а больше ничего.
Передонов посмотрел на Марту, сощурил глаза и сказал:
— У вас много веснушек. Это некрасиво.
— Что же делать? — улыбаясь, промолвила Марта.
— И у меня веснушки, — сказал Владя, поворачиваясь на своем узеньком сиденье и задевая безмолвного Игнатия.
— Вы мальчик, — сказал Передонов, — это ничего, мужчине красота не нужна, а вот у вас, — продолжал он, оборачиваясь к Марте, — нехорошо. Этак вас никто и замуж не возьмет. Надо огу
Передонов безумными глазами смотрел на труп, слушал шепоты за дверью… Тупая тоска томила его. Мыслей не было.
Наконец осмелились, вошли, — Передонов сидел понуро и бормотал что-то несвязное и бессмысленное.
Он становился все нахальнее с Передоновым.
— Околпачили тебя, Ардаша, — сказал он с презрительным сожалением.
— Я тебя околпачу! — свирепо зарычал Передонов.
Володин показался ему страшным, угрожающим. Надо было защищаться. Передонов быстро выхватил нож, бросился на Володина и резнул его по горлу.
Володин до самой последней минуты не подозревал, что Передонов хочет его зарезать. Он блеял, дурачился, говорил глупости, смешил Варвару. А Передонов весь вечер помнил о своем ноже.
Муж да жена — одна сатана, — сказала Варвара и захохотала.
Друг ли ты мне или враг?
— Друг, друг, Ардаша! — отвечал Володин.
— Друг сердечный, таракан запечный, — сказала Варвара.
— Не таракан, а баран, — поправил Передонов. — Ну, мы с тобой, Павлуша, будем пить, только вдвоем. И ты, Варвара, пей, — вместе выпьем, вдвоем.
Нет, — думал он, — сегодня-то и надо крепиться. Сегодня все обнаружится, а пока еще враги готовы много ему наслать всякой всячины, чтобы вернее погубить».
боялся, что гости помешают. Володин и Варвара забавлялись, — думали, что он только пьян. Подмигивали друг другу, уходили поодиночке, стучали в дверь, говорили разными голосами:
— Генерал Передонов дома?
— Генералу Передонову бриллиантовая звезда.
Оно чередовалось тяжкими приступами навязчивой мысли: надо убить Павлушку, пока не поздно. И тогда все хитрости вражьи откроются
Передонов был мрачен. Уже все было для него как бред, бессмысленно, несвязно и внезапно. Голова болела мучительно. Одно представление настойчиво повторялось, — о Володине, как о враге.