Когда представитель сильного пола, даже самый щуплый и мелкий, готовит ужин… он как-то сразу начинает восприниматься как первобытный охотник-добытчик, словно мускулами обрастает…
6 Ұнайды
Бедность, бабуля, это не порок, а образ жизни
2 Ұнайды
– Убью! – прошипел ласкающий меня мужчина. – Всех убью! Подождешь пару минут? – спросил он у меня.
Я попыталась вернуться из нирваны, затуманенными от страсти глазами взглянула на Алекса и прошептала:
– Дай что-нибудь огнестрельное, я тоже к убийствам присоединюсь!
– Кровожадная ты моя, – восхищенно прошептал Алекс и аккуратно пересадил на свое кресло, – я скоро.
– И будет секс? – с надеждой поинтересовалась я.
– Будет, – торжественно пообещал Алекс, – но свечи зажигаем вместе, чтобы не получилось, как в прошлый раз, – пока я зажигал, ты гоняла по полям и садам! А потом, пока ты спала, по садам и полям гонял уже я и вся охрана усадьбы вдобавок!
– Идет, – радостно улыбнулась я. – Зажигаешь свечи ты, а я оборву на лепестки твои розы.
1 Ұнайды
– Очень соскучился, – прошептал Алекс, – настолько сильно, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не сжать тебя посильнее, а так хочется… Поцелуешь?
1 Ұнайды
Ласковые губы снова прикоснулись к моей шее, и у самого уха раздался полный отчаяния шепот:
– Лика, солнышко мое, радость моя, любимая моя, хорошая моя, если ты… боишься… Ты просто скажи, и я… я не трону тебя. Я даже близко не подойду… Но не молчи, не уходи так….
1 Ұнайды
– Ты с ним… была счастлива? – внезапно охрипшим голосом спросил Алекс.
– Очень, – едва сдерживая слезы, ответила я.
– Лика! – внезапно простонал Алекс и, закрыв лицо руками, тихо попросил: – Скажи, что ты не хотела, скажи, что он взял силой, начни оправдываться, наконец! Я поверю, Лика, я всему поверю! Солги мне, пожалуйста…
И столько боли было в его голосе… или уязвленного самолюбия… не знаю. Не хочу знать! Ничего не хочу! Просто больно и тошно одновременно! Просто душит злость!
1 Ұнайды
– Ей же все равно, Алекс! Она плевать на тебя хотела, а ты бегаешь за этой бездушной дурой как слабоумный сопляк!
– Все равно?! – Он резко вырвал руку из ладоней сестры. – Все равно, да? Она просто не показывает, Ада! – он сорвался на крик. – Не показывает, понимаешь? Она и на Сатари гордо послала меня, а потом выла в собственной квартире от отчаяния! Часами рыдала, Ада! Она за пять суток до Диосеры не вставала практически! Она от еды отказывалась!
1 Ұнайды
– Лика, ты хочешь, чтобы я дверь сломал?! Ой какие мы грозные!
И какого ответа он ждет?
– Да, хочу.
Съел? А я и не такое могу!
– Женщина! Ты меня доведешь!
– Ну, если не я, то кто?.. – философствовала я.
– Убью!
Все, боюсь, аж ноги не держат и глазки сами собой закрываются…
– Верю, – сладко зевнув, я повернулась на бочок и заснула.
Все равно ведь не убьет, так… отомстит разве что.
Дверь разлетелась, когда я уже уплывала в царство снов. Возмущенный Алекс подавился собственным возмущением, а через пару минут уже поправил одеяло, нежно поцеловал в лоб и ушел. Вернулся весь благоухающий чем-то вкусным, лег рядом, долго вздыхал о чем-то… наверное, о двери.
Потом я снова заснула, потом проснулась, потому что кто-то шею целовал, сообщила этому кому-то все, что я о нем думаю, и снова погрузилась в сон. А затем снова проснулась, когда этот самый кто-то как-то странно ко мне начал прижиматься, обнимая своими ручищами.
1 Ұнайды
– Чтоб у тебя… нестояк был, – в сердцах пожелала я.
– Прости, – Алекс окончательно сполз по стене, то есть фактически «нестояк» и случился, – у тебя такое смешное лицо было, когда ты грациозно повернулась к пустому коридору…
1 Ұнайды
– Иногда… а обычно?
– Обычно получается то, что я и планировал, – Алекс склонился, и его губы обожгли поцелуем шею, – и я всегда получаю, что хочу. А тебя я очень сильно хочу.
– Хоти, – милостиво разрешила я.
– И получу, – меня снова нагло целовали.
– А про птичку обломинго слышал? – едва сдерживая смех, спросила я.
1 Ұнайды