автордың кітабын онлайн тегін оқу История русской словесности
Николай Александрович Добролюбов
История русской словесности
«История русской словесности» — критическая статья знаменитого русского публициста середины XIX ст., революционного демократа Николая Александровича Добролюбова (1836–1861). Он также известен как искусный пародист и поэт-сатирик.
Профессор Степан Шевырев издал свою «Историю русской словесности» в форме лекций. Он ожидал от своей публикации чего угодно, только не уничижительной критики Н.А.Добролюбова. Один из лучших колумнистов «Современника» обрушился на Шевырева шквалом саркастичных обличений в некомпетентности….
В статье выражена непримиримая позиция Добролюбова к первому историко-литературному курсу русской словесности С. П. Шевырева, пронизанному религиозной и монархической тенденциозностью автора. Добролюбов акцентирует внимание на шатких, а порой непроверенных гипотезах, фактах, подгонявшихся под готовую концепцию
За свою короткую жизнь Николай Добролюбов написал множество произведений. В золотой фонд российской и мировой литературы вошли его очерки, рецензии, литературные и философские исследования, живые отзывы на исторические и общественные события. Среди самых известных — «Луч света в темном царстве», «Весна», «Благонамеренность и деятельность», «А.В.Кольцов» и др.
Лекции Степана Шевырева, ординарного академика и профессора. Часть III. Столетия XIII, XIV и начало XV. Москва, 1858
Деятельность г. Шевырева представляет какой-то вечный промах, чрезвычайно забавный, но в то же время не лишенный прискорбного значения. Как-таки ни разу не попасть в цель, вечно делать все мимо, и в великом и в малом! Мы помним, что в начале своей литературной карьеры г. Шевырев отличился статьею: «Словесность и торговля», — в которой старался доказать, как позорно для писателя брать деньги за свои сочинения; статейка эта явилась именно в то время, когда литературный труд начинал у нас получать право гражданства между другими категориями труда.[1] — Пустился г. Шевырев в критику — и произвел в поэты мысли г. Бенедиктова,[2] который тем именно и отличается, что поэзия и мысль у него всегда в разладе. — Увлекся он библиографией, и сочинил, что стихи Пушкина:
Бранной забавы
Любить нельзя —
надобно читать:
Бранной забавы
Любит не я…[3]
Мистицизмом занялся он, и провозгласил однажды «чудное и знаменательное совпадение событий в том, что Карамзин родился в год смерти Ломоносова»;[4] вдруг оказалось, что Карамзин вовсе не родился в год смерти Ломоносова! — В живописи стал искать себе отрады г. Шевырев, и пришел в восторг от Рафаэлевых картонов, найденных им в Москве; но на поверку вышло, что лухмановские картоны, приведшие его в восхищение, никак не могут быть приписаны Рафаэлю.[5] — Фельетонистом однажды сделался почтенный ученый, и принялся рассказывать, как Москва угощала брагой защитников Севастополя;[6] в действительности оказалось, что брагой их никогда не угощали. — Захотел он в одном из своих сочинений представить портрет Батюшкова; но в то время, как г. Шевырев принялся рисовать, Батюшков обернулся к нему спиною, и в книге злополучного профессора оказался рисунок, изображающий Батюшкова — с затылка!..[7] — В стихотворство пустился ординарный академик и профессор; но и тут дело кончилось неудачно: известно, как промахнулся он недавно с своим приветствием Белевской библиотеке, которое не могло появиться в самый день, вследствие невеликодушия редактора «Московских ведомостей».[8] Словом, что ни делал г. Шевырев, производил ли слово зефир от севера,[9] изъявлял ли желание взобраться на Александровскую колонну,[10] толковал ли о великом значении Жуковского
