автордың кітабынан сөз тіркестері Голоса советских окраин: жизнь южных мигрантов в Ленинграде и Москве
В центральных городах СССР русский язык был признан в качестве языка общения между всеми гражданами. Успешная адаптация к языковой среде имела решающее значение в вопросе трудоустройства [486]. Обучение в школе на русском языке и служба в армии облегчили переход на русский язык для многих приезжих, а тем, кто не имел такого опыта, нужно было быстро освоить новый язык. В Ленинградском ПТУ, где учился Алекс Коберидзе, была интенсивная программа по изучению русского языка, которую студенты могли проходить во время и после основного обучения.
Даже те мигранты, которые искренне верили, что Ленинград и Москва приведут их к осуществлению мечты, чувствовали смесь тревоги и тяги к приключениям.
Связи, возникшие по случайности, тоже способствовали продвижению граждан к двум столицам. Рухадзе смог сдать вступительные экзамены в военное училище при Министерстве внутренних дел в Москве только благодаря тому, что его отец по счастливой случайности встретился на улице со своим старым другом, который поднялся по служебной лестнице в грузинском министерстве и хотел отплатить за давнюю услугу [457].
Я помогал тем, кто приезжал из Грузии. Я помогал и людям, которых даже не знал. Мой брат давал им мой номер»
Личное стремление и энергичность не лишили силы и фактор связей, который все еще играл ключевую роль в успешном движении мигрантов к двум столицам. Границы между официальными и неофициальными путями мобильности были размыты. Государство давало возможность заниматься разной деятельностью, а личные отношения могли повлиять на государственную политику и различные официальные практики — как преднамеренно, так и непреднамеренно. Наряду с родственниками и одноклассниками армейские приятели играли важную роль в том, чтобы граждане из далеких регионов перебрались в две столицы.
Решимость — в некоторых случаях, добиться признания своего таланта, — играла важную роль в рассказах мигрантов, прибывших в Ленинград и Москву не по системе оргнабора и без помощи высшего образования. Расул Асгаров хвастался тем, как в нем сочетались навыки и решимость.
Когда мигранты размышляли о личностных качествах, которые были важны, чтобы получить место в Ленинграде и Москве, чаще всего в их историях об успешном переезде звучало: талант и целеустремленность. Действуя в рамках государственной политики и официальных практик или же обходя правила, они получали приглашения в города или прокладывали свой собственный путь к двум столицам.
Казбеков выразил общее мнение жителей Средней Азии, что единственный позитивный вклад русских в Ташкенте заключался в том, что их присутствие подготовило население к жизни в Ленинграде и Москве — городах, где преимущество отдавалось славянам [432].
Эркин Бакчиев, до того как экономический кризис в годы перестройки вынудил его поехать в столицу, также замечал культурные различия между людьми из разных сфер и с разным уровнем образования: «Я слышал, оказывается, есть люди из Средней Азии, которые учились в Москве. Мне рассказывали о них, и я даже видел кого-то из таких. И я заметил, что они были модно одеты, и манера общения у них была совсем другая. В этом смысле они были выше нас. Пусть и ненамного, но их культура выше нашей» [428].
Детские воспоминания о посещении столиц, с которыми потом будет связано желание мигрантов вернуться в самое сердце СССР, в основном касались самых простых житейских радостей, больше всего запомнилась еда.