не следует полагаться на чужой вкус, но только на ваш собственный, ибо им предстоит зависеть от вас, а не от кого другого, так надлежит вам выбирать и коней для вашей конюшни.
5 Ұнайды
животное, которое само знает все, что ему надобно, — наилучшее; которое, само не зная, склоняет слух к чужим наставлениям, — хорошее; но то, которое и не знает, и не желает научиться от других, — дурное животное
5 Ұнайды
Из поведения этого осла и его доводов можно хорошо понять, что народ не только не тревожится переменой владычества, но и в большинстве случаев желает оной, ибо ему нечего терять, а оттого неважно, служить ли тому господину или другому, и он всегда питает надежду улучшить свою участь
3 Ұнайды
Когда ятра так опускаются, что оторвутся того и гляди от брюха, — это к дождю, а когда слишком сморщатся — к ветру.
2 Ұнайды
Хотя обрезка ушей немало удручала осла, он снес ее терпеливо, принимая в соображение, что это зло меньшее, чем погибнуть на скотобойне, что, по его мысли, приключилось с его сотоварищами. Да, действенный способ стяжать терпение в бедах — принимать в рассуждение, что у других дела обстоят много хуже.
1 Ұнайды
Тот осел, что пожелал важничать и главенствовать над ослиной республикой и вздумал обещать вещи неисполнимые, показывает, что дым честолюбия ослепляет очи разума, так что уже не различишь между истиной и ложью, между добром и злом, и что в конце концов это проклятое помешательство заставляет человека свергнуться в бездну дьявольского упрямства, откуда можно выбраться разве что с величайшими затруднениями и едва не чудом. Ибо, как говорит пословица, достанет одного помешанного, чтобы кинуть валун в колодезь, но ста мудрецов недостанет, чтобы его оттуда вытащить; это означает, что честолюбец упорствует в своем мнении, почитая его лучшим, и ни множество мудрецов, ни любой довод, каким бы прекрасным он ни был, не в силах вывести его из этого заблуждения, ибо, перемени он мнение, ему покажется, что все почитают его дураком и все его поносят.
1 Ұнайды
при создании зверей устанавливались и разделялись положения и участи, не принимались во внимание частные нужды каждого, ибо это породило бы величайший беспорядок, но учитывалось преимущественно общее благо и совершенство вселенной, которого было бы не достичь, будь животные образованы все на один лад и с одинаким жребьем. Итак, надобно было создать им разные жребии, как, вы видите, и было сделано: чтобы одни повелевали, другие служили, одни на одну потребу, другие на другую и так далее. И каждый был обеспечен всей подобающей и необходимой помощью как ради них самих, так и ради той потребности, для которой они сотворены. Псу, которому приходится грызть кости, даны зубы крепкие и острые. Коню, которому должно служить на войне, дана крепость, быстрота бега и смелый дух с благородным сердцем. Быку, которому приходится носить ярмо и тянуть плуг, дана отменно крепкая шея. Наконец, вам, ослам, назначенным носить вьюки, дана крепкая спина. И так как может случиться, что зверь будет негодовать и ожесточится в несчастии, то каждый снабжается добрым терпением, благодаря которому они утешаются и не позволяют угнетать себя невзгодам; этого-то терпения, в частности, вам дано щедрою мерою.
1 Ұнайды
Жили неподалеку один от другого баран и козел, оба большие, толстые и с отменными рогами; ввек не возникало между ними несогласия, жили они в глубоком мире и дружбе, часто приглашая друг друга отобедать на своих пастбищах. Так продолжалось, пока злонравная лиса, движимая завистью к этому согласию, не посеяла в их сердцах горчайшие плевелы и не ввергла их в величайшую распрю. Она жаждала их крови, но видела, что нет к этому способа, кроме одного: принудить их сразиться друг с другом. Коли так сделать, либо один убьет другого, а ей потом достанется мясо погибшего, либо по малой мере от их острых и твердых рогов прольется много крови. Замыслив это гнусное дело, она принялась беседовать то с одним, то с другим, внушая сильнейшие подозрения одному против другого, и сообщала такое, о чем ни один ни другой не помышляли; наконец довела до того, что они сшиблись. А как оба были весьма смелы и крепки, то бодались беспощадно, так что отовсюду у них струилась кровь, обильно орошая землю, а сия шельма подлизывала ее и лакала в изрядных количествах, к величайшему своему удовольствию. Повоевав некоторое время, несчастные разошлись перевести дух. Козел, видя, как празднует лиса, понял их ошибку и объявил о том барану, молвив так:
„Мы бьемся и не ведаем почему, а наш бой — великое для нее удовольствие и лакомство: видишь, она явственно показывает, что от нашего раздора и кровопролития получает величайшую выгоду. Разве в этом не великое наше безумство? Прекратим же распрю, вернемся в былое дружество и мир и выгоним ее отсюда“.
После таких речей баран протянул ему руку верности [2] в знак мира, а потом они оборотились к врагине лисе, побили ее хорошенько и обратили в бегство.
1 Ұнайды
Пословица говорит: кто позволяет жене ходить на каждый праздник, а коню — пить из каждого источника, вскоре получит клячу и шлюху: это значит, что не следует всякому одалживать скотину, на которой ездишь сам, ибо она скоро обратится в ничто.
1 Ұнайды
Был, говорят, во флорентинских землях приходской священник по имени Арлотто [1]; средь изречений, оставленных им вместо завещания, было такое: «Хитря и надувая, проживу до мая, а надувая и хитря — проживу до января»
1 Ұнайды