Испытывая постоянный дефицит внимания, ребенок научается сдерживать дыхание и сжиматься: зачем к чему-то тянуться, если к тебе в ответ никто не тянется? Вовсе отказаться от сближения – лучший выход, чем испытывать разочарование. Избегание холодной и безрадостной среды становится его творческим приспособлением, временной поддержкой. Если паттерн превращается в хронический, то продолжает блокировать возбуждение и во взрослом возрасте.
Если же ребенок тянется к окружающему миру, его интерес мягко поощряют и при этом не подают все сразу же, то вырастает вполне адекватный взрослый, который довольно четко знает, что ему надо, а что нет.
В случае, когда стоит ребенку потянуться, ему тут же все приносят, подают и кладут прямо в ручки, складывается убеждение, что самому тянуться не надо: мир сам все подаст и обеспечит. Хотя справедливости ради стоит сказать, что к некоторым людям мир правда бывает весьма благосклонен и действительно многое подает на блюдечке с голубой каемочкой, но встречается такое отнюдь не часто.
Есть еще вариант: когда ребенка в его попытках исследовать окружающую среду резко ограничивают. «Брось бяку!»; «Не тронь собачку, у нее блохи!»; «Ну что ты опять в рот себе тянешь…» – типичные фразы для таких ситуаций. Его ограждают от окружающего мира словами или даже буквально бьют по рукам за попытки к нему прикоснуться. Бей не бей – желание остается. Просто ребенок приучается к тому, что хотеть тянуться к миру больно и опасно, возможно, даже стыдно или неприлично. Вырастая, взрослый боится признаться в том, чего он хочет, и всячески подавляет свои собственные желания, позволяя себе хотеть лишь то, что приемлемо, ради ощущения безопасности, принадлежности к своему кругу. Буквально человек утрачивает способность отличать то, чего он хочет сам, от того, что его научили хотеть в процессе воспитания. Собственные желания будут биться где-то в теле, порождая стойкое ощущение «чего-то хочется, а чего – не знаю», и толкать на что-то, совершенно не подходящее для него самого и окружающих, например, заедание, наркотики, игры, лишь бы попытаться хоть как-то удовлетворить этот непонятный зуд.
Если движение дотягивание сбалансировано, то проявляется оно как интерес к жизни, к развитию. Если же его недостаточно, то может проявляться как «выученная беспомощность», когда теряется мотивация и интерес к жизни, потому что не веришь в то, что справишься, и решаешь, что спокойнее вовсе не начинать движение в сторону цели. Когда дотягивание гипертрофировано, это может выглядеть как попытка заслужить любовь, отсутствие веры в то, что любят просто так, а не за что-то, и как чрезмерное движение к другим. В попытках допрожить этот паттерн в течение жизни человек выбирает партнера, склонного к отвержению, по отношению к которому он не чувствует безопасной эмоциональной привязанности, но продолжает к нему тянуться или меняет партнеров в поисках лучшего. Также такой человек может вечно учиться на тысяче программ, бегать в поисках духовного учителя.
