Посвящение в Волшебники или Вселенский секрет
Открою вам маленькую тайну: мы все — волшебники, только с течением времени растратившие свои силы. Очень, очень давно люди были всемогущи. Когда-то они правили во Вселенной, и память об этом хранится в каждом из нас. Иногда малая толика этих способностей выходит на поверхность: мы можем предвидеть будущее, управлять обстоятельствами, останавливать время — это называется душевный подъём. На доли секунд в нас просыпается дремлющая сила духа, сила мощи. Но эти секунды проходят, и мы возвращаемся в прежнее состояние. Почему? Может быть, эта история поможет понять, от чего это случилось.
Когда-то давно жил на одной из планет мальчишка, было ему десять лет от роду. Как и все тамошние дети, обладал он ясновидением, телепатией, но лучше всего получалось у него чтение мыслей. Так, посмотрит кому-нибудь в глаза и всё, сразу узнает, о чём тот думает. У каждого человека была своя сила — ведущая, главная. И он за ней следовал, развивал и поддерживал. И не было тайн, не подвластных разуму человеческому. Тайн не было, но секрет вселенского масштаба — был. А доступен он был только Избранным. Потому и захотел этот мальчик попасть в число Избранных, очень он был любопытный. Но чтобы попасть в их число, надо было пройти три ступени обучения, каждая из которых занимала по три года. К тому же обязательно, перед посвящением в ученики, требовалось показать уже избранным силу своего намерения.
Мальчишку звали Мир, но характером он обладал противоположным своему имени. Слишком много желаний уживалось в его маленьком сердце. Они-то и привели его к тому, что сначала он захотел получить секрет, а после создать собственную империю.
Тысячи детей хотели просто жить, играть и радоваться жизни, но не он. Его мысли были направлены в сторону величия и могущества. Он хотел обладать, править, быть первым, самым-самым… Мир старался не выделяться на фоне других, и только посмотрев в его глаза можно было где-то в глубине, на самом дне прочитать все его желания. Когда он пришел к Избранным, они-то не могли не увидеть то, что он прятал даже от самого себя, не разглядеть его алчной натуры. Но шанс даётся каждому, поэтому после нескольких серьёзных испытаний его приняли на обучение.
Школа находилась высоко в горах. Так высоко, что, казалось, парила в облаках. Дорога, которая к ней вела, была трудна и малодоступна. На телепортацию стоял запрет. Это и была та проверка на силу намерения попасть сюда, приложив свои усилия не на словах, а на деле. Здание школы завораживало своей тусклой мрачностью. Выглядело, как нечто среднее между замком и строгим монастырём, в сочетании серого камня и тонкой поросли, покрывавшей стены. Детей там почти не было. Так получилось, что Мир оказался самым младшим из обучаемых людей. Однако скидок ему за это никаких не полагалось, да он и не надеялся, что к нему будут относиться как-то по-особенному.
Если хотел, Мир умел казаться очень милым и располагать к себе, чем и пользовался. Умение читать чужие мысли очень этому способствовало и помогало войти в доверие.
Первыми, кто попал под влияние Мира, были его соседи по комнате.
Все трое были только принятыми, хотя и разного возраста. Один — юнец, на три года старше Мира, но такой щупленький и невзрачный на вид, что казался его ровесником, отзывался на имя Тит. Другой, напротив, был довольно крепок, и разница в два года сразу же бросалась в глаза. Представился, как Крон.
«Умный, но хилый, сильный, но недалёкий», — сразу же подумал о них Мир, но ошибся.
Худенький, бледный Тит, хотя и был болезненным на внешний вид, но оказался цепким и ловким, как пронырливая обезьяна. А силач Крон, грубый как скала, нагружал во всю мощь не только физическое тело, но и разум.
Мир же обладал приятно-утончённой наружностью. Правильные черты лица, слегка вьющиеся волосы, большие внимательные глаза, делали его чуть старше и значительнее, чем он был на самом деле. Ироничный изгиб тонких губ, придавал лицу такое выражение, что казалось, он знает больше, чем говорит. Способность вовремя кивнуть головой, делали из него отличного слушателя.
Все трое были слишком непохожи, а потому и не чувствовали друг в друге конкуренции. Это и позволило им быстро сблизиться, практически не обращая внимания на то, что они такие разные по внешности, по стремлениям, по характеру. Сблизиться, но не стать друзьями. В душе один другого слегка презирал, считая именно себя самым лучшим, истинно избранным.
— Так что, друзья мои, готовы к посвящению? — поигрывая мускулами, спросил Крон.
— Иначе мы бы не были здесь, — ответ
