автордың кітабын онлайн тегін оқу  Письма подполковника Ивана Власовича Квасникова

Иветта Окорокова

Оглавление

Предисловие

Письма были обнаружены в 2000 году на чердаке дома после пожара внуком Николая Ванифатьевича — Анатолием Александровичем Квасниковым. Хранятся в семье, как реликвия. Письма были написаны в старой орфографии.

Книга составлена для потомков рода Квасниковых. По данным ревизских сказок за 1816, 1835, 1851 и 1858 гг. Квасниковы — однодворцы, государственные крестьяне, жившие в д. Нижняя Волосатовка, затем — д. Медведевка Аткарского уезда Даниловской волости Саратовской губернии.

Письма

26.02.1906

Дорогой Николаша!

Открытое твое письмо я получил, спасибо за него. Я его долго ждал. А сестричка твоя Петрова письмо не привозила, и я ее, т.е. сестру-то, не видел нигде, была ли она в Шуре — не знаю. И поэтому я тебе не писал — не знал, где ты: в роте или еще в госпитале.

Наука читать и писать ведь состоит в том, чтобы человек, находящийся где-нибудь далеко от другого человека мог делиться — обмениваться с ним своими мыслями.

Не знаю, сколь хорошо ты читаешь, а пишешь- то порядочно; куда лучше, чем было прежде — первые твои письма. Следовательно, в некотором отношении, ты достиг своего желания, — пишешь хорошо, но было бы лучше, если бы еще лучше. Об этом вот… Плохо стал видеть

05.04.1906

Дорогой Николаша!

Письма твои я получил и то, что по почте, и то, что послано с сестрой Мил. Петровой. Петрову я не видел, она переслала мне письма-то со знакомым офицером.

До свидания, будь здоров.

Мои домашние все здоровы и кланяются.

Остаюсь и я здоров.

Твой дядя И. Квасников. 5-го апреля 1906 г.

10.1906

Дорогой Николаша!

Письмо твое я получил 20-го вечером и сейчас же сел писать ответ. Спасибо за это письмо, оно меня очень порадовало: во-первых, что ты унтер-офицер, чего я до сих пор не знал, — в письмах твоих об этом ни разу не упоминалось, я их читал внимательно, — не упустил бы этого, а они и теперь целы. Как ты знаешь, я их разбирал даже по буквам, чтобы писать тебе грамматические указания на ошибки. Ты увлекся изучением правописания, позабыл сообщить мне эту новость. Ну да это ничего, лучше немного забыть самого себя, нежели забыть свое дело. Во- вторых, радуюсь тому, что ты учишь арифметику — дроби — учись, пользуйся тем, что Бог послал тебе доброго человека, свет-то не без добрых людей, но они не всегда попадают туда, где их желают и куда они желают. Жаль, что не знал, что ты желаешь учиться арифметике, а то бы я давно прислал тебе задачник. Василий дядя Никифора, говорят, очень хорошо живет в Самарканде на железной дороге конторщиком, а тоже учился-то на службе. А вот Федя — Никитин так очень хорошо учится и если мы с ним, Бог даст, будем жить, то он будет инженером (учиться-то я ему помогаю деньгами). А что твой брат женится, так Бог с ним, пусть себе женится на здоровье; только то плоховато, что он берет из Копён — другого села, значит, невесты не только не знает, и не видал ее до сватовства-то — жениться на веру в слова тёти Марфы. Это не обещает хорошего, хотя она может быть прекрасная девушка.

Ещё раз скажу, что я радуюсь, что ты учишься арифметике — так что, если, может быть, ты прослужишь и лишних 8 месяцев, то они не пропадут даром: ты приобретешь некоторое знание математики, а математическое знание есть одно из лучших — важнейших знаний. Конечно, жаль отца, ему хочется посмотреть на тебя — да и работник нужен. Но ведь ты у него не один, да притом же на родине-то, кажется, и работать-то нечего стало; все бегут оттуда с голоду, у нас весь город переполнен Саратовскими голодающими, — положим, все больше Хвалынского уезда; а на службе ты, Бог даст, получишь старшего унтер офицера, а это ведь и в будущем — в случае призыва из запаса, — ты будешь на окладе старшего, да и звание увеличишь, оно тебе пригодится всегда. Вон Федя…

29.09.1906

Дорогой Николаша!

Письмо твое я получил; спасибо за него. Ты просишь совета; я затрудняюсь советовать тебе что- либо положительное, дабы не принять укоры на свою совесть за неудачный совет. Если твоя служба хороша, если тебе на ней лучше, оставайся — откажись от жребия, 9 месяцев, куда не шло.

Относительно сверхсрочной — это дело еще в далеком будущем, в будущем году, вероятно, не раньше сентября. Подумать еще можно. На сверхсрочной могут оставаться, кажется, только старшие унтер-офицеры, а я еще не слыхал, чтобы ты был даже младшим.

На наш батальон надежды плохи; переводы теперь не существуют, а сверхсрочным, по крайней мере, теперь, послужить невозможно, потому что своих желающих остаться оказалось больше, чем допускается по положению — по штабу. Запасным же в Шуре быть трудно — нечем заняться, Шура городок маленький, не зная никакого ремесла, в ней не найдете работы. Теперь здесь наехалось много Саратовских голодающих — все больше Хвалынские — только побираются.

Сверхсрочная служба теперь хороша, кажется; потому что дает хорошее содержание. Если служба- то твоя будет хороша, можешь остаться, а там посмотрим: я буду тогда этим справляться — если окажется вакансия и если изъявят желание тебя принять, заручившись этим, я напишу, а ты тогда выедешь из своего полка и приедешь сюда. Только так можно, но это, все-таки, только гадательно, а не положительно.

Вот и все, большего чего-либо я не нахожу тебе

посоветовать. Пиши мне о себе и о своих планах и предложениях. Желаю тебе всего хорошего. Твой дядя И. Квасников.

29-го сентября 1906 года.

02.02.1907

Дорогой Николаша!

Письмо твоё я получил ещё в половине января и вот всё как-то не мог собраться написать тебе. Спасибо за письмо и поздравления с праздниками и новым годом.

Я к новому году посылал тебе открытку с видами — рисунком нашей Шуринской дороги; получил ли ты её? В письме ты о ней не упоминаешь, а она должна получиться у тебя не позже 1-го января. О службе, друг мой, гадай сам, как хочешь; конечно, Бог даст, и дома не пропадёшь. А об учении сверхсрочных: они должны нести все обязанности в ротах, а в школу ходить только в определённые дни и часы занятий, по крайней мере, так говорят здесь. Ну, что ж, приедешь домой и, если не захочешь жить в деревне, можешь исподволь приискать себе какое- либо местечко в городе или где на железной дороге. Ну, да там, что Бог даст, а пока, всё-таки, что можно учись, — это и там пригодиться-то!

Жаль, что арифметике тебе не удалось поучиться — а то правильное писание и арифметика — это первейшие и нужнейшие науки. Вот только бы Бог сохранил тебя здоровым отслужиться-то, а то ишь какие всё беспорядки и беспокойства. Береги себя, не простудись, как в прошлом году — жильё-то у вас должно быть не особенно хорошее. Не знаю, как у вас там, а у нас порядочные морозцы стоят, однажды было даже 23 градуса; а обыкновенно по утрам 5—10 градусов, а днём пригревает так, что с крыш каплет, а снег лежит с самого крещенья. Мы все здоровы и благодарим тебя за поклоны. Новостей у нас никаких нет. Федя пишет, что и на родине у нас все живы и здоровы. Желаем тебе всего хорошего.

Остаюсь здоров, твой дядя И. Квасников:

Пиши мне, особенно о своих делах. 2 февраля 1907 года.

10.03.1907 г.

Дорогой Николаша!

Письмо твое я получил, спасибо за него.

Относительно твоей службы и будущей жизни сам смотри, и сам собой располагай, — будешь хорошим человеком, везде будет хорошо; Бог даст, проживешь; если было бы что посоветовать, я бы посоветовал, но пока ничего не придумаю, ибо ничего не имею в виду, Бог не без милости, только не унывай. Ты спрашиваешь о Мироне; он не женился и, кажется, и не думает жениться.

Ротного твоего командира я очень и очень благодарен за добрую память. Хорошо его помню и знаю; как же не знать и не помнить Тиграна-то? Ведь он не только что в Шуре учился, но и у меня бывал, — не только что бывал, но и живал — как теперь вижу его — коренастого, с шапкой густых черных волос на голове. Передай ему от меня глубокий поклон и большое спасибо за его память обо мне.

У тебя есть моя карточка, — при случае покажи ему, пусть он посмотрит, как я постарел и поседел. Скажи ему, что я живу по-старому в том же своем доме, дети мои все по местам определены: Ксения — учительница в здании женской гимназии — замуж не вышла; Мирон — он после реального училища — кончил курсы в Харьковском технологическом институте и получил звание инженера-технолога, — теперь служит инженером на Сибирской железной дороге, должность его — начальник вагонного пара, был женат на дочери бывшего здешнего казначея, но она умерла, оставив ему троих детей: 2 дочки и 1 мальчик, которые теперь живут здесь у меня и учатся. Затем дочь Вера, которая при нем только что ходить начала, замужем за офицером здешнего батальона резервного, имеют свой дом и пятерых детей: 3 дочки и 2 мальчика, старшая из дочек уж в 3 кл. здешней женской гимназии и учится очень хорошо, затем самая младшая из моих дочерей — Ольга, теперь замужем за казачьим офицером — сотником — адъютантом пластунской бригады, которая квартирует в Шуре, а Ольга с мужем живут в моем доме; детей не имеют. Дом свой я значительно улучшил и расширил; он теперь имеет 8 комнат, 2 кухни и два подъезда.

Шура же остается такой же Шурой, как и была, и реальное училище все почти то же и в том же доме, только лазарет его перенесен в дом бывшего священника Лебединского, а в самом училище устроена церковь. Женская же гимназия в новом здании; для нее выстроили очень хорошее новое здание на бульварной площади — где был сквер. Вот и все новости о Шуре, какие могут его интересовать.

Больше и тебе, Николаша, пока не нахожу, что писать. Я и все мои домашние здоровы, у нас началась весна. Очень тепло — сегодня на дворе 12 градусов тепла.

Желаю тебе всего хорошего, в добром здоровье встретить Пасху и весну, счастливо и благополучно дослужить свой срок службы.

Пиши мне.

Остаюсь твой дядя И. Квасников. 10-го марта 1907 года.

Гор. т. х. Шура.

Милые мои и дорогие мои Николаша, Поля и Стёпа!

Печальное письмо ваше я получил, и оно меня до крайности опечалило. Но что будешь делать, приходится сказать, что видно так угодно Богу: значит не судьба, но надо стараться, чтобы по выходе со службы быть человеком. Книги забери с собой, они и там сгодятся.

Учись, арифметику не бросай; эта наука хорошая и очень полезная. Надеюсь, будем переписываться по-прежнему, и тогда, когда ты, Николаша, будешь и на родине. Писать ты было стал хорошо и довольно грамотно, по арифметике ты тоже хорошо бы пошел; я бы тебе порастолковал непонятные места и задачи — это ничего, что письмами — можно и письмами хорошо объяснить.

Меня одно утешает, что у Поленьки на дорогу в холодное зимнее время есть тёплые вещи — запомни очень хорошо для дороги.

В Петровск я приеду с превеликим моим удовольствием, если не получится чего необыкновенного: заболею или завал будет на дороге у нас — между Петровском и Шурой. Зимой иногда бывают снежные завалы, так что по целым неделям и почта не ходит. Ну да будем надеяться, что ничего не случится, и я со всеми увижусь.

Телеграфируйте мне из Карса — я приеду, довольно и такой только телеграммы:

Шуру Квасникову Жду. Квасников.

Телеграмму лучше бы дать из Сарыкамыша перед самым отъездом — мне лишний день прибыть в Петровск ничего не значит.

Чина моего писать не надо. Меня здесь хорошо знают, а это лишние слова, лишняя плата, а из Карса посылай немедленно, как приедешь в Карс, а-то ну- ка да я не успею — телеграмма может запоздать. А на всякий случай во избежание того, чтобы я не выходил напрасно тебя встречать, когда ты может уже проехал, ты возьми открытку и, если в Петровске будешь и меня не будет почему-либо на вокзале, то ты напиши так:

На адресной стороне:

В гор. Петровск Дагестанской обл. Инженерная улица, дом Щеглова, Ольге Власьевне Кочергиной. А на другой стороне: «Дорогая тетенька, Ольг