Глава 2

Возвращение Копуна

Его обнаружила бангладешская станция контроля пространства в поясе Койпера, за пределами Солнечной системы, в ста тысячах километрах от орбиты Миадзаки. Малая планета как раз проходила перигелий и находилась в двадцати астрономических единицах[2] от Солнца.

Так получилось, что одна из научных групп Бангладешского института метаисследований готовила в поясе Койпера эксперимент с инициацией микрочёрной дыры и заметила движение – по следу начинавшихся шевелиться астероидов и ледяных глыб пояса. Заинтересовавшись добавочной активностью местного «строительного» материала, из которого была сформирована вся Солнечная система, молодые учёные института Сутта Прадеш и Суинапананда Витторишан решили обследовать шлейф, протянувшийся уже на десятки миллионов километров, и наткнулись на странный, с прожжённой и утыканной дырами оболочкой, объект. С виду он походил на ядро грецкого ореха, но ещё более ажурное.

Ядро имело размеры чуть больше тридцати метров с размахом осей около двадцати. Объект напоминал старинный космический корабль, но оказался необычным артефактом непонятного происхождения. К нему после открытия тотчас же кинулись космики всех спецслужб Земли, но, к счастью, первым после обнаружения подошёл российский фрегат «Мальчик», а затем ещё и крейсер «Ра» под командованием капитана Маккены. Интересантам – в особенности китайским и британским – пришлось удалиться несолоно хлебавши.

Наглые китайские «братья» появились двадцать минут спустя – два корвета сил Новой синреволюции – и сразу потребовали доступ к объекту, но Маккена не дал им квалитета ответственности для участия, и обоим кораблям тоже пришлось крутиться поодаль, пока группа ЦЭОК исследовала объект и погружала его на борт крейсера.

Объект оказался Копуном, Вестником Апокалипсиса планеты-«бублика» Глаз Гефеста, улетевшим в соседнюю, «запутанную» с данной Вселенную (Копун называл такие «малые» вселенные метагалактическими доменами), неся на борту группу землян, но почему-то вернувшимся назад и принесшим двух человек: физика Шапиро, уроженца той Вселенной, и участника нескольких экспедиций к экзотам японского астрофизика Ядогаву Хироси. Обоих аккуратно выгрузили из капсулы, находившейся внутри Копуна, и сразу отправили в Москву. По осторожным высказываниям медиков можно было судить, что люди на борту Копуна живы.

Самого Копуна, обглоданного пространствами всех видов, погрузили на борт «Ра» и отправили в Плесецк, где спустя сутки состоялось первое совещание комиссии ЦЭОК в персональном составе, таким оказался интерес к возвращенцу со стороны научного и спецслужбистского общества.

Руководители РКС пригласили на совещание и бангладешцев, и индийцев. Китайцы и англосаксы явились сами. Остальные участники принадлежали массе физических институтов Земли. Политики, естественно, разразились угрозами в адрес России и обещанием новых суперсанкций, несмотря на столетние попытки заставить Россию под натиском уже имеющихся ограничений подчиниться «демократической Европе». Особенно старались в этой парадигме выступать украинцы, потерявшие в двадцатых годах прошлого века независимость, территория которых скукожилась до Львовщины, а также поляки и прибалты, как мантру повторявшие избитые «истины» о «недопустимости русских к планетам Солнечной системы и вообще к галактике Млечный Путь».

Впрочем, на их привычные кричалки не отреагировала даже Комиссия по этике СОН (Союза объединённых нацменьшинств), поэтому попыток препятствовать российским учёным изучать артефакт не последовало. Комиссию, заменившую ООН в середине двадцать первого века, вежливо проводили в зал РКС и оставили в покое.

Разумеется, о политике на совещании, собравшем около сорока респондентов в удобном зале Управления безопасности ЦЭОК, не говорили. Зацепили эту тему лишь в связи с настойчивыми требованиями китайской и украинской делегаций допустить их до обсуждения Реестра Мёртвой Руки и расследования появления истерзанного дорогой Копуна. Глава ЦЭОК, генерал Богоявленский, по этому поводу заявил:

– Специфика внешней экспансии и внутренние отношения китайцев таковы, что мне глубоко плевать на их переживания! Равно как и на эмоции укров! Они другие, со всеми своими метафизическими и метапсихическими расстройствами! Пусть живут так, как хотят, только не мешают! Этнос западных укров болен; его надо не учить, а лечить! Китайцы же за последние полвека превратились в наших конкурентов – вот с ними пусть и возятся спецслужбы. Валерий Палыч, прошу вас.

Руководитель МЧС-группы, вскрывшей Копуна, кивнул.

– Вестник потерял всю свою энергию во время преодоления балка.

На эти слова не прореагировал ни один делегат. Все присутствующие знали, что балк – субстанция Гильбертова пространства, вмещающая все варианты измерений, разъединяющая метавселенные, такие как земная.

– К счастью, – продолжал Валерий, – Копун выжил, как говорится, на грани безумия, и надежда на его восстановление имеется. Специалисты скажут своё слово. В капсуле уцелели пассажиры – двое, Шапиро и Хироси. Копун берёг их до последнего. Я передал их медикам, а Вестником будут заниматься спецы другого ведомства.

– Я осматривал его, – вставил фразу главный медик Центра Бакулин. – Состояние – дуршлаг!

– Я тоже осматривал, – сказал Дарислав Волков, из оперативника ЦЭОК ставший командиром десантного подразделения и получивший за последний рейд звание полковника. – Но людей он спас, что немаловажно. Этика этого создания на высоте, и, возможно, он нам ещё поможет.

– Как представитель Мёртвой Руки? – скептически хмыкнул медик.

– Как свидетель войны.

– Мёртвая Рука, – задумчиво проговорил кто-то из западных экспертов. – Кто бы мог представить, что и в прошлом существовала такая стратегия – ответить противнику после того, как тот уничтожил оппонента!

– То была Вселенная Судного дня, – хмыкнул эксперт из бангладешского окружения.

– Оставившая такой след, что и Вселенную наших дней спокойно можно назвать Мирозданием Судного дня.

– Не отвлекайтесь, господа, – сделал замечание участникам совещания глава РКС генерал Мишин.

– Работы много, с Копуном ещё возиться и возиться, а чёрные копатели по всей Галактике между тем рьяно прочёсывают космос в поисках чудовищных баз воюющих цивилизаций.

– Ими занимаются, – хмуро сказал Богоявленский.

– Срочно нужен Копун! Только он может помочь нам очистить Землю от чёрных археологов! По нашим данным, он обладал таким могучим скачивателем тёмной энергии, что позволяло ему не обращать внимания на энергетические проблемы. Но преодоление балка даже в потенциальном виде – все вы знаете, что расстояний в балке не существует, зато есть энергетические эквиваленты этим расстояниям, Мультиверс живёт, по сути, внутри себя, – потребовало от Копуна колоссальных затрат!

– Не понимаю, как он преодолел балк, – хмыкнул физик из Европейского института освоения космоса. – Ведь должна быть граница между Вселенными, а наша непрерывно расширяется, да ещё и с ускорением.

– Граница постоянно размывается, превращаясь в субстанцию балка, – наставительно заметил один из представителей Российского центра физических исследований. – Резкой границы не существует.

– Какая разница? Вестник всё равно должен был преодолеть расстояние, которое дополнилось расширением Вселенной, практически бесконечное.

– Да расстояний-то как раз и не существует! Существует энергетический барьер!

– Господа! – Мишин постучал по столу пальцем. – Ещё раз прошу не отвлекаться. Будем надеяться, что кубитные связи Копуна восстановятся и мы приобретём самый совершенный интеллект во Вселенной за последние полмиллиарда лет.

– И защитника. И друга.

– В этом смысле ему помогла наша земная женщина, – сказал Дарислав, – Диана Забавная. Почему-то он отреагировал на…

– …её прелести! – подхватил со смехом майор Голубев, руководящий подразделением ЦЭОК, контролирующим законность действий космических десантников.

– Не говорите глупостей! – сердито отрезал Мишин. – Что за намёки?

– Просто психотип Дианы близок к заложенной в Копуна ИИ-программе, – сказал Дарислав, раздражённый репликой Голубева. Он вообще не понимал, что творится с бывшим товарищем по экспедиции к планете Пушистой. После похода того словно подменили. Из уравновешенного, молчаливого и исполнительного, надёжного товарища он превратился в едкого, нетерпимого и агрессивного типа, продолжать общение с которым не возникало никакого желания. А тут ещё его перевели в ЦЭОК с повышением в звании, что добавило сложностей.

– Предки человека умели делать прекрасные этические машины, – сказал медик, – иначе нас здесь не было бы.

– Вселенная не замыкается на расстоянии тринадцать и восемь десятых миллиарда световых лет, – вежливо проговорил кто-то из австралийцев. – Она на порядки больше.

– Это уже не имеет значения.

– Кстати, о Реестре, – напомнил присутствующим начальник штаба РКС Махонин. – Хотелось бы прикинуть перспективы наших конкурентов по поиску и захвату древних военных баз.

– В другой компании, Рэм Вихревич, – проворчал Мишин мрачно, – извините. Эту проблему нам сегодня не решить.

– А что делает господин Шнайдер? – вдруг спросил начальник подготовки лётного состава ЦЭОК, полковник-космик Бояндин. – Не появлялся?

Дарислав недобро посмотрел на этого сорокалетнего пышноусого, физически развитого красавца, славившегося жёсткостью по отношению к подчинённым. Иногда Бояндина заносило, и сотрудники подразделения начинали увольняться. Пресловутый «человеческий фактор» отменить никто не мог, а негативные последствия фактора к середине двадцать первого века только росли, сопровождая проникновение человека в космос и порождая появившиеся при этом пси-проблемы.

– Шнайдер вместе со своим Вестником сброшен в… – Дарислав запнулся, – в одну из близких областей Гильберта без материальных образований. Так утверждают учёные.

– Лишь бы не вылез.

– Вряд ли он вернётся, Вестник Нимфы Мурекс был разрушен, а без транспорта вернуться к нам невозможно.

– По делу, господа, – постучал указкой по столу Мишин. – И ещё раз прошу вас – хватит о политике! Давайте заниматься наукой!

– Не хватало нам ещё ловить этого немецкого преступника! – буркнул сосед Дарислава, смуглолицый южанин.

– Чёрные копатели – тоже проблема, – сказал Дарислав.

– Да уж, всем хочется заиметь у себя супербазы и суперроботов, чтобы диктовать волю миру. Но я уверен, что ваши соотечественники дадут отлуп кому угодно.

Дарислав улыбнулся на словечко «отлуп», но продолжать в том же духе не стал.

Среди собравшихся, конечно же, присутствовали дискутанты, в любом обществе готовые обвинить Россию во всех грехах, но заявление Мишина их опередило, и они примолкли, не получая поддержки патронов, прибывших из-за рубежа.

– Теперь о сообщении нашего посланца в Ланиакею, – Мишин посмотрел на заместителя, генерала Стогова.

Собравшиеся притихли.

Над полом зала вспыхнуло изображение супергалактического кластера, объединяющего миллиарды галактических скоплений, и даже операторы зала, бойцы и сотрудники экспедиционных отрядов, невольно залюбовались текучей панорамой «Жар-птицы», какой казалась Ланиакея.

Самым нетерпеливым оказался Бояндин. К эйфорическим картинам пространства он был абсолютно равнодушен:

– Где сейчас наш «Охотник»?

В основании хвоста «Жар-птицы» протаял кружок темноты, напоминающий птичий глаз, венчая призрачный шлейф начала «дельты реки».

– Пожалуйста, – сказал Стогов.

– И это всё?

– А чего вы хотели, Эйд Илларионович? – осведомился Мишин. – До Ланиакеи три с половиной миллиарда световых лет.

– Хотелось бы посмотреть в другом масштабе.

Колечко развернулось, превращаясь в виртуальную, геометрически правильную, шипастую конструкцию.

– Это всё, что мы можем видеть.

Заволновались и участники совещания, послышались восторженные ахи, перешёптывания, вздохи.

– Все доступные нам данные будут предоставлены широкой общественной аудитории, – пообещал Мишин, глянув на заместителя. – Валерий Павлович, распорядитесь. Прошу всех получить информацию на рабочих местах. Дискуссии и совещания запланированы на вечер.

– И всё же это не Вестник, – заметил Шкода Василино, космолог из Австрийского научного центра.

– Разумеется, нет, – снисходительно ответил Богоявленский, – это, очевидно, вход в некий планетарный сегрегат, а куда он ведёт и что в нём находится, мы пока точно не знаем. На наш дрон напали, что говорит о многом.

– Кто напал?

– Да агрессором может стать кто угодно, в том числе внешние деятели либо защитники.

– Поэтому вместе с федеральным Совбезом будем разворачивать спецоперацию, – закончил Мишин.

– Вы давно изучаете Реестр Мёртвой Руки, – сказал Смолин Головогорски, учёный из Польши, седой, длиннолицый, с глазами-зеркальцами. – Можете сообщить что-нибудь интересное?

– Очень трудно выявлять объекты Реестра, тем более уцелевшие в войне. Мы стараемся и сможем дать кое-какие сведения относительно положения десяти из них. Обсудим также перспективы вашего участия в исследовании. На остальные вопросы ответит мой заместитель, генерал Стогов. Товарищи, кого это касается, прошу собраться в отдельной аудитории специалистам в области безопасности.

Сотрудники ЦЭОК и РКС потянулись к выходу из помещения.

Стогов остался манипулировать видеоаппаратурой зала, чтобы показать сокровища звёздного неба с районами боевых действий, закончившихся полмиллиарда лет назад почти полным уничтожением разума.

Глава 3

Звезда в звезде

Координаты этого удивительного экзота в мире звёзд открыл людям всё тот же Копун. Располагался экзот на расстоянии двух миллиардов световых лет от Солнечной системы, и без помощи Вестника добраться до него космопроходцам вряд ли бы удалось. Он представлял собой звезду – «призрачный карлик», как её назвали астрофизики, плавающий в глубине атмосферы другой звезды, намного массивней, в сотню раз больше Солнца. Физически это был газовый гигант с температурой фотосферы около пяти тысяч градусов Цельсия, существование которого должно было закончиться в ближайшие годы. Причиной этого были разные процессы в вибрирующей оболочке гиганта, а также присутствие центра информации и боевых действий войны прошлого. Главным же софтом центра был Реестр Мёртвой Руки, содержащий координаты всех воюющих сторон во Вселенной и уцелевших боевых систем, в том числе Вестников.

Но полмиллиарда лет с момента окончания промчавшейся по Вселенной «катастрофы Разума» не прошли для центра даром, и держался он с трудом, исключительно на технологиях БОГ. Хотя в энергии не нуждался.

Копун побывал там без людей. Просто запустил внутрь какой-то свой зонд и через несколько часов вернул обратно полурастаявшим, но всё-таки с наполнением. Ничего внутри зонда вроде материальных компьютерных систем не было, все записи были вморожены в стенки конструкции, и началась планомерная работа по изучению скачанной информации, а также по идентификации и поиску баз роботов, ещё способных функционировать.

Работала над этим в данный момент экспедиция Ипатия Михайловича Боярского, открывшего немало экзотов в Галактике и за её пределами.

Кроме того, начала свои изыскания Комиссия СОН по науке и этике плюс службы безопасности многих бизнес-структур, в том числе ЦЭОК – российская МЧС и космическая безопасность, для чего к звезде был подведён фрегат «Дерзкий» под командованием капитана Бугрова. А также несколько кораблей-баз коллег-конкурентов из других стран.

Руководил операциями на орбите и под фотосферой сам Боярский, а его задания выполнял отряд «живого спецназа» с группировкой аппаратов ИИ, зачастую работавших самостоятельно. Чаще всего в опасные походы запускались роботы-аватары, дистанционно управляемые операторами с борта фрегата, либо беспилотники, хотя доставало работы и пилотам-операторам экспедиции.

Одним таким оператором, отвечающим за функционирование технических систем фрегата, был член обновлённого экипажа «Дерзкого», лейтенант Денис Голенищев, двадцатисемилетний молодой человек с привлекательным лицом и серыми внимательными глазами. Характер у него был позитивный, и он легко находил друзей. Он был придирчив к себе, зато расположен к собеседникам и славился романтизмом, что в нынешние времена являлось чуть ли не отрицательным качеством для мужчины.

Впрочем, настоящих мужчин по геному на Земле осталось не так уж и много: планету заполонили трансгендеры и инфорги, «улучшенные» люди, поэтому женщинам было трудно подобрать себе пару, из-за чего возникало немало конфликтов на почве отношений «отредактированных» психонатур с мужчинами, владеющими природными запасами. Таковых становилось всё меньше и меньше.

Вместе с Денисом на фрегате служили две женщины, обожавшие его: Людмила Зайцева, инженер-космоник, и Кира Киуру, оператор защитных систем, сменившая Фьоретту Месси. Так повелось с середины двадцать первого века, что женщины оказались более востребованы в космосе, тем более что густо пошли эксперименты по «совершенствованию генома» человека. Появились трикстеры (люди от трёх хромосом), людены, киргизиды, студели и ещё много всякой пси-грязи, ведущей к деградации и так донельзя зацифрованного земного социума. Лейтенант никак не мог определиться в своих симпатиях, а потому уделял внимание и Людмиле, и Кире одновременно.

Двадцать шестого июля Боярский получил уведомление ЦЭОК о судьбе посланного к Ланиакее «Охотника» и, в свою очередь, сообщил Мишину о результатах работы экспедиции.

Пробиться к хранилищам Реестра Мёртвой Руки удалось не сразу, тем не менее в блок древней базы прошли два катера. Перед их экипажами предстало сооружение в виде разделённого шариками пинг-понга кольца, один из которых был вскрыт. Очевидно, здесь Копун и проник на базу.

Картина и до того была великолепна: видеосистемы катеров, оборудованные поляризаторами световых диапазонов (они являлись квази-живыми организмами), хорошо видели и атмосферу большой звезды, и малую звезду, темнее товарки вдвое, а также смогли определить координаты узлов кольца, обвитых спиралями плазмы.

– Мощно! – оценила феерию света Людмила.

Сидели в ложементах – специальных креслах защиты, поэтому лица пилотов можно было видеть лишь с помощью аппаратуры кресел, но Денис хорошо представлял инженера крейсера, прекрасно разбиравшуюся в земных и неземных конструкциях, и улыбнулся её реакции.

– Безумно красиво! – добавил Денис.

– Нет, Ланиакея красивей, – вмешалась темноволосая Кира, редко участвовавшая в обсуждениях. Она всегда была очень занята, при том что контролировать вооружение и защиту «голема» и фрегата ей пока не приходилось. За всеми важными узлами фрегата наблюдал компьютер Эрг. От неё ждали решений в нештатных ситуациях.

– Мембранная конструкция, – добавила Людмила, имея в виду объект внутри второй звезды. – Кто-то аккуратно пробил или вскрыл внешнюю оболочку и прошёл внутрь.

– Разве не Копун?

Людмила помолчала.

– Либо кто-то вышел изнутри. Хотя вероятность внешнего воздействия выше.

– Кого представляют мертвяки? – спросил Денис. Он имел в виду созданий, на которых то и дело натыкались разведчики, исследовавшие Мёртвую Руку.

– Либо вирус извне, либо внутренние защитные силы объекта, так сказать, фагоциты. Хотя, опять-таки, в данном случае этот вариант предпочтительней.

– Надо заставить их пойти на контакт, – сказала Кира.

– Каким образом? Они просто бросаются в атаку, обнаружив гостей, фаги несчастные.

– Думайте, дамы.

«Голем» двинулся вперёд, проходя под ажурно-шипастую мембрану арки.

Проблему контакта с мертвяками неожиданно решили американцы, также выславшие на разведку свой катер.

– Мы прошли оболочку, – прилетел по интерсвязи голос их пилота Боба Карпентера. – Проходим в зал. Много каких-то непонятных прыгающих объектов, норовят напасть.

– Осторожнее! – вырвалось у Дениса. – Это мертвяки.

– Кто?!

– Системы защиты объекта.

– Ещё и паучки появились.

– Мы идём за вами, не торопитесь, объект функционирует и опасен.

– Есть, товарисч! – отозвался Карпентер, по отзывам коллег редко обращавший внимание на безопасность.

«Голем» нашёл чёрное колечко в плазме мембраны центра, начал двигаться, содрогаясь от ударов излучений и полей.

Раздвинулись «рыбацкие» с виду сети, обнажая проход в контурах сияющих ячей.

Впереди мелькнул более яркий язычок огня.

– Год демент! – донес энергичный возглас Карпентера.

– Что там у вас? – всполошился Денис.

– Пауки пошли в атаку!

– Возвращайтесь!

– Они просто облепляют катер со всех сторон.

– Тем более уходите!

– Пойдём вперёд, – упрямо возразил американец. – По нашим данным, мы уже прошли одну десятую пути до бункера в слое второй звезды, где Копун и забрал Мертвеца.

– Не забрал, а перезаписал все уцелевшие файлы, софт и матрицу. Сама матрица осталась здесь.

– Вот мы и попытаемся снять остальное.

– Уж если Копун не стал этого делать, – проворчал навигатор. – Анархист вы, Джон!

Сквозь помехи струнной связи с трудом пробился голос Боярского:

– Лейтенант, не рискуйте! Но если сможете что-нибудь захватить с собой, тащите. Только действуйте исключительно по СРАМ![3]

– Постараемся, Ипатий Михайлович, – со смешком пообещал Денис. – Только «срам» нас и спасает.

– В нашу сторону движутся пауки! – доложил кванк «голема» под номером 22.

– Отвечать? – поинтересовалась Кира.

– Подождите, пусть объявят свои намерения. Контакт не прерывать!

– Его и нет.

Пауки – десятиметровые химерические скелетики, видимые в рентгене, – бросились на российский аппарат.

– Назад! – процедил сквозь зубы Денис.

– Вперёд! – донёсся голос Карпентера.

– Возвращайтесь, чёрт побери! Заблудитесь! Тут целый лабиринт помещений!

– Температура падает, – доложил «двадцать второй».

Действительно внутри «раковины» центра Мёртвой Руки потемнело, проявились отдельные соты и ходы, хотя температура упала на все пятьсот градусов Цельсия.

Пауки, отброшенные защитными полями катера, обиделись и затеяли чехарду, вызывая своеобразную метель.

Катер Карпентера уволокло в боковой ход сооружения, словно он ничего не весил.

– Нас волокут три мертвяка! – почему-то весело сообщил американец. По-видимому, он был воспитан как заправский геймер и воспринимал реальность как варианты компьютерной игры.

– Вижу, сейчас подойду.

«Голем» Дениса бросился на выручку американцам, кинжальным лазерным огнём сбивая пауков. Получалось это плохо: странные создания хотя и уходили с траектории, однако ярких вспышек не боялись. Они привыкли функционировать в круговерти излучений звезды либо имели более высокую степень защиты.

– Неймсы? – предложила Людмила.

– Не помогут, – уверенно возразил Денис. – Кругом плазма, гравитационные кувыркашки, сумасшедшее излучение, поэтому нам надо подумать о более эффективном отражателе.

– Тогда «замерзатель»?

– Мила, у нас «замерзателя» нет, – напомнила Кира.

– Я пошутила. Можно попробовать в комбинации.

– Потом будем экспериментировать.

«Голем» ударил по паукам концентратором гравитации, сбивая их с корпуса американского катера.

– Спасибо, френды! – прокричал Карпентер.

Впереди открылся тёмный прогал, пронизанный побегами «фасоли». Каждый побег и в самом деле заканчивался «бобом» длиной до семи-восьми метров. Некоторые были чёрными, несколько светились красным.

Температура воздуха в помещении упала ещё на триста градусов.

– Куда это мы попали? – озадаченно спросил навигатор.

– Люда, можешь объяснить?

– Работаю, – отозвалась оператор.

«Голем» выпустил два зонда, метнувшихся к «бобам».

Между тем на катер Карпентера снова прыгнули пауки, норовя пробить его корпус передними лапами.

Компьютер «голема» применил самостоятельно гравитационную пушку, и от него во все стороны прыснули пауки, начиная дёргаться как при эпилептическом припадке, краснеть, бледнеть и растворяться в относительной темноте.

– Тэнк ю! – прокричал Карпентер. – Ловко вы их отодвинули! К сожалению, у нас нет боевого антиграва. Вы потом куда?

– Будем изучать «фасоль».

– Что? Фасоль?

– На ум идёт только биология, – признался Денис. – Слева открылось помещение, заросшее «бобами».

– Разрешите присоединиться?

– Валяй.

Карпентер засмеялся:

– Никогда не понимал смысла этого слова: кого валяй, где валяй, зачем валяй. А означает – иди!

– Не совсем так, но близко, – хохотнул в ответ навигатор.

– Великий и могучий русский язык! Сколько вариантов, сколько версий, идиом, фонем, лексических изысков! Самый красивый и творческий язык во Вселенной! Наш намного проще.

– Да вы поэт, дружище.

– Это не только моё мнение, а опыт всей цивилизации, как говорил мой отец. Кстати, учитель русской словесности. Если бы всё человечество говорило на русском, мы бы уже стали цивилизацией второго типа[4].

– Не преувеличивайте.

– Поспорим?

– Не отвлекайся, лейтенант, – прилетел недовольный голос капитана Бугрова.

Что-то случилось в центре «бобового» отростка.

Во все стороны понеслись светящиеся сиреневые сгустки света.

– Оп! – отреагировал Карпентер.

– Что такое?!

– Взорвалась «фасолина».

– Вы ничего не трогали? – уточнил Денис.

– Нет, не успели.

Голенищев бросил катер к плети «боба», кванк ловко перехватил манипуляторами крупные обломки и нечто, похожее на жидкие вакуоли. Они легко прилипали к американскому катеру, мешая ему двигаться.

– Я очищу! – крикнул Денис.

– Не надо, мы сами…

– Надо! Слева пауки!

Но американец не послушался, его машина рванулась вперёд, таща за собой шлейф пауков, и цапнул манипуляторами несколько фрагментов «боба». Затем понёсся к выходу из зала, где когда-то помещался один из серверов Реестра Мёртвой Руки.

Голенищеву ничего не оставалось делать, как прикрывать отход «голема» неугомонного Карпентера.

Космолётчики вернулись на борт фрегата через полчаса.

Пауки, мертвяки и другие обитатели центра наблюдали за землянами, не рискуя подойти ближе. Это были автоматы местного почина, но и они сообразили, что связываться с людьми не стоит.

– Боятся? – предположила Кира Киуру.

– Едва ли, страх в такие машины не закладывается. Они решили свою задачу, отогнали непрошеных гостей от объекта, остальное не их дело.

* * *

– Рассказывайте, – попросил Боярский, когда спустя ещё полчаса все собрались в кают-компании фрегата. Основную информацию ему, естественно, докладывал Эрг, однако начальник экспедиции предпочитал лично получать эмоциональные отчёты подчинённых. Иногда это позволяло вычленить дополнительные важные моменты.

Денис послушно описал свои впечатления.

За ним выступили и остальные участники похода.

– Так кто, по-вашему, нас атакует?

– Я уже говорила… – отозвалась Людмила.

– Мне надо знать поконкретней. Если это защитные силы организма – вариант один, если прилетели, как и мы, гости – вариант другой. Оба с разными векторами агрессивности и последствий.

– Я считаю, что это защита, – сказал Денис.

– Если бы Карпентер не начал действовать так рискованно, – добавил Альберт Полонски, навигатор, тоже участвовавший в рейде, – мы бы успели снять ещё несколько обломков «боба» и пройти дальше.

– Через час пойдёте, – пообещал Боярский. – Кажется, вы принесли нечто интересное, помимо обломков сервера.

– Что именно? – жадно спросил Голенищев.

– Капитан, – повернулся к Бугрову Денис, – можно глянуть, что мы такое приволокли?

– Ипатий Михайлович, разрешите? – попросил Бугров сдержанно. – А то торчим здесь больше месяца, но видели в основном только звёзды, пусть и необычные, да чужие космические сооружения.

– Хорошо, – согласился начальник экспедиции, – идёмте в лабораторию.

Обрадовавшийся Денис пулей выскочил из ложемента, дождался Людмилы и навигатора Альберта Полонски, и они ссыпались на линию доставки, опустившую членов экипажа за пару секунд на центральную палубу фрегата.

Капитану Бугрову и Кире пришлось остаться, несмотря на контроль периметра компьютером фрегата. Да и прямой контакт с лабораторией в любой момент мог обеспечить по видеосистеме.

Лаборатория «Дерзкого» представляла собой искривлённый параллелепипед, достигающий длины двадцать метров. На него сводились все каналы контроля, датчиков полей, излучений и параметрических показателей пространства.

Стены зала соединялись сложными платами и ячеями.

Присутствовали и механизированный верстак, и капсулы томографов, и всевозможные ловушки и защитные устройства.

В данный момент воздух из зала был выкачан, работали дезкамеры и устройства санэпидконтроля наравне со шлюзовыми мембранами. В связи со столетним освоением космоса люди приняли основные законы по возвращению кораблей домой и разработали средства для нейтрализации космических вирусов.

– Смотрите, – сказал Боярский, не поменявший своего кокоса[5] с шевроном на рукаве: «Шеф».

Виом перед ним распахнул глубину и показал три хвостатые детали: чёрную, белую и серую, похожие на «зародышей динозавра», внутри которых мигали разноцветные огоньки.

– Позвонки? – вопросительно проговорил навигатор.

Боярский не ответил. Он не знал.

– Из какого материала они сделаны? – не унимался Полонски.

Щуп лазера коснулся центрального завитка.

Картина в виоме изменилась. Огонёк развернулся гнутой поверхностью и превратился в сооружение в форме обелиска, сформированного из вертикальных уступов и каменных – серо-белых – длинных плит. На вершине колоды-обелиска виднелся острый коготь наподобие медвежьего.

– Венсина, – прокомментировала Людмила Зайцева.

Она имела в виду сооружённый китайцами на Венере отель под названием «Венсина» – похожий на такой же обелиск, только несравненно более красивый.

– Похоже, – согласился Полонски. – Может, новый Вестник?

– В Реестре содержатся записи о четырёхстах Вестниках и более миллиона баз. В Солнечной системе обнаружен один, на Венере. Но вряд ли там расположен заповедник Вестников.

– Нет, это не Вестники, – сказал Боярский. – Нечто совсем иное.

– Поделитесь догадками? – подключился по связи капитан.

Боярский помолчал.

– Если учесть, что белый энергетически насыщен, как…

– Бомба?

– Не бомба, скорее работающий энергетический центр. Чёрный потух. Серый еле дышит.

– Каким образом вы отыскали это по видео?

– Мы особенно и не искали, – обронила Людмила, – просто наткнулись на оставшийся незаблокированным файл.

– Где торчат эти закорючки?

– Где-то в центре Великой Стены.

– Не вижу ничего опасного, – хмыкнул Полонски.

Словно в ответ на слова навигатора в центре белого обелиска протаял звериный глаз, и люди на мгновение почувствовали ледяной страх.

Голенищев поежился.

– Нифигасе!

Боярский убрал изображение.

– Будем работать дальше, искать точное месторасположение этих обелисков.

Члены экипажа вернулись в рубку.

– Ты о чём думаешь? – спросила Людмила Дениса, не спеша садиться в своё кресло.

– О находке, – кивнул на пол (палуба с лабораторией находилась ниже) оператор. – Вот куда бы я отправился в следующий раз. Может, шеф разрешит сделать туда рейд?

– Это не от него зависит.

– Тоже верно. Но этот глаз… чистый хищник! Ещё мгновение – и проглотит!

Людмила рассмеялась:

– Бог не выдаст, свинья не съест.

– Скажи это американцу, он с удовольствием посудачит о происхождении поговорки.

– Интересно, как там дела на Пыльной?

Людмила заговорила об экспедиции на Пыльную планету, где расположился последний из найденных Вестников Апокалипсиса – Пушистик, сошедший с ума и уничтоживший цивилизацию, вместо того чтобы её защитить.

– Кто там у тебя? – ревниво спросил Денис.

– Ревнуешь? – прищурилась Людмила. – Марина Гуро, Вова Берёзый, начальник группы Центроспаса.

– Знаю, с Мариной знаком лично.

– Нам через час снова лететь, зайдёшь?

Денис поёжился, вспомнив, что и Кира изъявила желание навестить «одинокого оператора».

– Капитан мне ничего не говорил.

– Ещё скажет.

– Интересно, за техсервис отвечаю я, а посылает он вниз других.

– Бережёт.

– Кого повезёшь?

– Савостина и французов. Или китайцев.

– Хорошие ребята.

– Китайцы? – удивилась Людмила.

– А что? Китайцы самоотверженнее, храбрее, трудолюбивее, преданы личностным ценностям, а мы благодаря либерастам у власти потеряли даже самоуважение.

– Ты меня поразил. Так ты зайдёшь?

– Вечером.

Людмила ушла собираться в рейд.

После обеда пришло время и Дениса. Боярский доверил ему группу исследователей в количестве пяти человек, руководил которой универсалист Дима Соловьёв, и в кабине образовалась «селёдка в банке»: всего шлюп вмещал десять человек, но каждый член группы имел своего фозма – робота защиты плюс исследовательские модули, и полетел «голем» прилично нагруженным.

Нырнули в огонь фотосферы звезды, почти не обращая внимания на танцы плазменных струй. Привыкли, конечно, к этой картине, однако нет-нет да и возникали у восторженной части публики возгласы, подтверждавшие их интерес к необычным пейзажам, особенно когда становились видны панорамы второй звезды, державшейся в слое ионосферы первой. Кто и каким образом соорудил столь чудесное энерго-инженерное творение, можно было только гадать. Но если творца Инфоцентра Мёртвой Руки невозможно было представить, то можно было увидеть само творение! И космолётчики задерживали взгляды на танцах огня, складывающихся в ячеисто-ажурную структуру неимоверного совершенства.

На этот раз Боярский бросил все свободные силы экспедиции на изучение центральных областей ядра, в свою очередь прятавшегося внутри второй звезды.

Вслед за российским «големом» пошла ещё одна группа во главе с Пааво, физиком из Андоррского университета, которую «повёз» Полонски.

По спице-тоннелю, соединившему ядро и «боб», они двинулись в более низкотемпературные районы «семечка» диаметром около километра, ощупывая путь и очищая тоннель от пауков и прочих плазменных «водорослей», не зная, что за ними наблюдают не только видеосистемы фрегата.

Глава 4

Послание

Вопреки ожиданиям температура внутри «семечка» действительно снизилась по сравнению с внешними слоями атмосферы звезды до четырёхсот градусов, и в местном донельзя ионизированном «воздухе» появились следы металлов, до железа включительно. Так как нормальные звёзды из диаграммы Герцшпрунга-Рассела светились благодаря ядерным реакциям, естественно, никаких металлов в их атмосферах быть не могло (по теории могли присутствовать доли процента), и следы списали на испарение конструкций Реестра.

Начали искать проходы к ядру «семечка».

– Дырок не вижу, – сообщил кванк «голема». – Стенки защищены полем.

– Это мембрана, – сказал Соловьёв, крепыш с голубыми глазами.

– Какая разница? – не понял Денис. – Мембрану нельзя пробить, что ли?

– Копун здесь был, но не стал.

– Знал код доступа?

– Не фантазируйте.

– Давайте пощупаем зондами, – предложил Соловьёв. – Местный комп поймёт и впустит.

– Послушайте, – сказал навигатор, – если это настоящий комп, то он должен быстро анализировать ситуацию. Правда, я не понимаю, на каких физических принципах здесь работает техника. Ведь не на электронике?

– И это не имеет значения.

– На темнотронике, – пошутил кто-то из иностранного контингента экспедиции, обнаружив хорошее знание русского языка.

Катера подошли к пульсирующему сооружению, начали покалывать его решётчатую поверхность лучиками лазеров. И случилось чудо: в панели развернулся более тёмный проход, хотя диаметр его не позволял аппаратам протиснуться внутрь.

– Расширяем?

– Лучше сходить пешком, – усомнился Денис. – Не хочу я тут ничего резать и взрывать, не на собственном приусадебном участке копаемся. Ещё повредим что, всё взорвётся к чёртовой бабушке.

– Кто пойдёт?

Денис помолчал.

– Вас трое и я. Расчётное время пребывания – час. На все манипуляции спрашивайте разрешения.

– Действуем.

– Можно я с вами? – спросил Пааво, находившийся во втором катере.

Денис хотел отказать, но передумал.

– Пойдёте в связке со мной.

– Есть, командир!

Из соседнего катера выбрались два создания, побольше и поменьше: космолётчик и его защитный робот. Оба помахали рукой и манипулятором.

Группа десанта углубилась в проход между овалами конструкций, подошла к «бобу».

Стали видны ряды рёбер, какие-то острия.

Посреди небольшого помещения в центре возникла разлапистая конструкция в форме тюльпана с сиденьем. Над сиреневым кругом вдруг мигнул человеческий торс.

– Оба-на! – подключился по связи Полонски. – Нас тут ждут?!

– Голография,