автордың кітабын онлайн тегін оқу  История одной встречи

Инна Ковалёва

Оглавление

У каждого человека в жизни, происходит такой день, ко­торый может разделить жизнь на «до и после». И он мо­жет оказаться обычным, совсем не примечательным днём, но будет в нем что-то такое, что подвигнет на какой-то очень решительный шаг. И в моей жизни такой день слу­чился… Я вдруг подумала, а что если записать всё то, что накопилось в душе за двадцать лет? Не спи­сок великих до­стижений и горестных провалов, а просто мысли, которые будили по ночам, шептали на ходу, заставляя остано­виться и смотреть вокруг по-новому.

Такая, своего рода, карта души, проложенная через годы взрос­ления.

Нежное детство и юность, разбившая все детские иллюзии. Первые моменты взросления, в которых начинаешь совершать ошибки, впоследствии считая их для себя роковыми, но которые принесут за собой твердое понимание, что каждый сделанный выбор — он только твой. Каждое последствие выбора, оно тоже только твое. И есть еще в этом третье и самое главное — светлая Сила, которая всегда находится рядом с тобой и каждую твою совершённую ошибку удивительным образом, превращает в логично сложенную цепочку, которая ведёт к чему-то очень доброму.

Обретение профессии через терпение мудрого наставника, ко­торый появляется в жизни именно в тот момент, когда так необ­ходим. И понимание, что ремесло для человека может ока­заться главным зеркалом, в котором увидишь свои сильные и слабые стороны.

Поиск смысла бытия в великих идеях, книгах, фильмах, фило­софских концепциях. И случайное озарение, что этот смысл находится гораздо ближе: в глазах людей, в улыбке близкого, в ощущении тепла рук отца, даже когда его уже нет рядом. В нежных воспоминаниях и случайных встречах.

И огромная благодарность Богу за то, что ведет путями, которые невозможно предугадать и которые оказываются самыми пра­вильными.

Пролог

Я проснулась в тишине, вдали от дома, вдали от род­ных и близких мне людей и все, что я слышала, это тишину — тишину наполняющую, поглощающую, наступающую большими тяжелыми шагами и оседающую на стены, ме­бель, подоконник, везде… В голове, как грустная мелодия, крутиласьмысль: «Почему снова он… Почему я вновь его уви­дела?»

За окном, раннее апрельское утро. Пасмурно, прохладно, воздух будто застыл в ожидании чего-то. Это утро казалось странным, непохожим на все предыдущие: словно сама атмосфера кругом изменилась, стала прозрачной, хрупкой, обнажающей.

Налив стакан воды, я села у окна, обхватив его лодонями, и сделав несколько глотков, окинула взором просторную кухню. Вода была прохладной, освежающей. В груди разрасталось ощущение, будто многое ушло из моей жизни… ушло безвозвратно. Теперь я здесь, у меня тишина и почти чистый лист. Вот так случилось… в 38 лет.

И этот сон, который увидела ночью. Впервые за четыре года, как папы не стало в моей жизни, увидела его во сне. Всё в том же коричневом костюме, в большой аудитории, он сидел за широким столом, предназначенным для членов преподавательской комиссии, и слушал приглашенного спикера для студентов, а я подошла к нему тихонько и говорю: «Пап, чего он несёт?». А папа, в сё с той же доброй и легкой улыбкой произнёс мягким голосом, привычную мне фразу: «Доча, ну что я могу тебе сказать…»

Четыре года, срок который должен был что-то изменить, залечить, притупить боль. Но я до сих пор не могу осознать, что его больше нет. Что больше нет рядом того, кто всегда находил понятные ответы на мои бесконечные глупые, необъяснимые философские вопросы. Кто умел одним словом подбодрить, придать сил и уверенности в себе, когда мир казался слишком тяжёлым и не справедливым.

Нет того, кто знал тебя лучше всех на свете, принимал и любил, по-настоящему, просто и без притворств. И чем дальше течёт время, тем острее ощущается утрата, самая дорогая утрата в жизни.

Ох, этот сон. Папа и еще Он — мой добрый друг юности. Тот, кого я не видела более 20ти лет. Мы были знакомы всего несколько месяцев — короткая вспышка в стремительно текущем потоке времени. Но вот уже двадцать лет прошло с нашей последней встречи, а я продолжаю его вспоминать. И каждый раз эти воспоминания и мысли приходят так неожиданно, не спрашивая, готовая ли я вновь их принять. И в такие моменты воспоминаний понимаешь, что время — вовсе не прямая линия, а спираль, которая возвращает периодически к тем, кто когда-то был рядом, пусть даже мысленно. К тем, чьи голоса нежной мелодией до сих пор звучат где-то внутри.

Я сделала еще один глоток воды. За окном медленно светало. Апрельское утро, такое странное и непривычное, будто подбрасывает знак, что воспоминания — не груз, а часть меня. И, может быть, именно в них можно отыскать ключ к тому, куда двигаться дальше.

Как делаются взрослые

В широкой школьной аудитории было душно и шумно — голоса, скрежет отодвигаемых массивных стульев с металлическими тяжелыми ножками, обрывки смешков и перешёптываний сливались в единый, осязаемый давящий шум. Воздух казался тяжелым, пропитанным усталостью дня и запахом пота подростков, собравшихся в этой аудитории после школьных уроков на предмет изучения истории России для вступительных экзаменов.

За большими массивными шторами, висевшими на окнах виднелось, как предательски садится солнце за горизонт, поглощая и без того пасмурную атмосферу во мглу.

Я не должна была тут оказаться, внутренний душевный дискомфорт давил со всех сторон и хотелось тихонько встать и выйти из аудитории бесшумно, как привидение и раствориться во мраке тихого незнакомого школьного ко­ридора…

***

Ровно год назад я училась в десятом классе. В одном из тёплых летних дней, мы сидели с мамой за большим массивным дубо­вым столом, заваленным её рабочими документами, и на не­большом свободном пространстве удивительно чистой белой скатерти пили чай. За окном, над широкими улицами Ташкента, ярко светило палящее солнце, нежно пропуская свои падающие лучи сквозь густые кроны деревьев, на которых звонкой песней щебетали птицы.

Это был наш маленький домашний совет с обсуждением моего будущего, на котором совместно было принято решение, что я буду поступать в Российский университет и, вероятнее всего, на юриспруденцию.

Мама говорила уверенно, будто уже видела меня в строгом взрослом костюме с папкой документов в руках и уверенным взглядом. А я кивала, но внутри все сжималось, потому что та маленькая доля сомнения, которая таилась в глубинах подсо­знания, разрушала всю мою уверенность в исполнении этих грандиозных планов.

Слишком много в этой беседе было «если», слишком много «вдруг»…

Через русский культурный центр удалось узнать, что в городе есть преподавательский состав, который помогает подросткам-абитуриентам изучать в ускоренном режиме предметы россий­ской школьной программы для вступительных экзаменов. Под­готовка была рассчитана на два года, и я благополучно попала на эти подготовительные курсы.

Однако, моё обучение продлилось не долго, несколько ме­сяцев посещений и я узнала о том, что родители потеряли возможность оплачивать контрактную основу занятий. С досадой, приняв реальность, в моей жизни остались только школьные уроки и редкие вечерние прогулки с друзьями, которые были позволены, исключительно, в дни школьных каникул.

Через год история повторилась. Одиннадцатый класс, меня нужно было куда-то «запихивать» после школы, потому что ученицей я была далеко не выдающейся. Оценки — средние, интересы уже размытые, а мотивация нулевая. Мне было скучно в школе. Скучно учить предметы, о по­лезности которых нам не рассказывали. Скучно сидеть за партой, слушая монотонный голос учителя, который сам не верил в то, о чём говорит. Скучно посещать школу, в которой с первых дней я была для многих и для себя чу­жой…

***

Мы жили в тихом новом районе на окраине города. Сейчас та­кие районы называют ЖК «…”, и чем дальше они от центра го­рода, тем благоприятнее считается экология района. Но бук­вально тридцать лет назад все было иначе, чем дальше от цен­тра, тем менее престижным считался район, тем больше в нем было ощущений тревоги и неопределённости.

Впоследствии, уже во взрослом возрасте, когда родителей не станет, перебирая домашние архивы, я случайно узнаю, что наша квартира была приобретена папой в ипотеку, путем рас­ширения имеющейся у него жилплощади с однокомнатной квартиры на трехкомнатную, с доплатой от банка. Он исправно вносил платежи, а после развала Советского Союза еще и участ­вовал в программе приватизации, оплачивая установленную сумму за собственную квартиру. Не так уж всё «сахарно» было в советское время, за фасадом кажущейся стабильности скрыва­лись и свои трудности, и свои обязательства.

Но жили мы прекрасно. Так мне казалось тогда, маленькой де­вочке с двумя большими белыми бантиками на хвостиках и в голубом платьице с белым фартучком, сшитым мамой. Фартучек этот был украшен рюшечками. Я запомнила его как самый кра­сивый и до сих пор почему-то уверена, что он действительно был самым нарядным среди всех белых фартучков в школе.

Учились мы, малыши, во вторую смену, и каждый поход в школу б