Никто не станет задавать вопрос, что было не так с женой Григория, как он спрашивал самого себя долгие годы; никто не станет вспоминать ее, пытаясь осознать, какой душевный изъян заставил Анну предпочесть убогого слизняка собственному мужу.
Татьяна давным-давно договорилась со своими страхами, что ей позволено смеяться над ними при условии, что она к ним прислушивается. А страхи согласились не отвоевывать больше пространства, чем было им выделено.
