автордың кітабынан сөз тіркестері Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в
Городецкий компромисс 1026/27 г. трудно отнести к «первым признакам» коллективной формы правления, хотя бы потому, что таковая появляется на Руси уже в последней трети X в. сразу в трех городских центрах (Киев – Овруч – Новгород) и не имеет следов иерархической подчиненности. Во-вторых, приведенные выше текстологические наблюдения также не позволяют связывать зарождение представлений о приоритете «старейшинства» именно с Городецким компромиссом, так как из текстологической реконструкции первоначального рассказа видно, что и Ярослав, и Мстислав не стесняли себя соображениями о приоритете определенного порядка наследования и легитимности старшего представителя «братской семьи».
Подводя итоги, следует отметить, что междукняжеские отношения на Руси применительно к периоду 970—1125 гг. могут быть охарактеризованы как родовые, но в более мягкой форме, чем это предполагается в рамках родовой теории, разработчики которой зачастую аксиоматизировали идею об изначальном приоритете «старейшинства».
Стремление Мономаха к лидерству среди «Ярославовых внуков» подчеркивает и «Сказание чудес», повествующее о междукняжеском соперничестве вокруг Борисоглебского культа в начале XII в. Находившиеся в Вышегороде останки князей, по всей видимости, состояли под покровительством Святополка Изяславича, которому подчинялся город, однако в 6610 (1101/02) г. Мономах тайно приказал обложить гробницы Бориса и Глеба позолоченным серебром и, по сути дела, оспорил попечительство киевского князя.
Летом 1079 г. на Русь с половцами пришел Роман Святославич, однако Всеволоду удалось заключить с кочевниками мир – половцы увели Романа в степь и убили его.
Таким образом, «ряд» Ярослава, который мог иметь место между концом 1052 и началом 1054 г., касался только раздела городов. Новация его заключалась только в конкретном их составе: с одной стороны, он предоставил автономию двум важнейшим центрам «Русской земли», выведя их из непосредственного подчинения Киеву; с другой стороны – укрепил положение киевского князя передачей ему контроля над Новгородом и большей частью Правобережья Днепра
«ряд» defacto являлся актом, санкционировавшим основы иерархических взаимоотношений в потомстве Ярослава, политическая актуальность которых, возрастая с конца XI до конца XV в., заставляла составителей и редакторов позднейших летописных сводов подчеркивать особое положение инициатора этой иерархии.
если изначально он был всего лишь мятежным новгородским князем, которому в кровопролитной борьбе удалось закрепить за собой киевский стол, то после внедрения в летопись «борисоглебского» сюжета приобрел ореол мстителя за убитых братьев250.
Согласно В.О. Ключевскому, «единовластие до половины XI в. было политическою случайностью, а не политическим порядком»237. Это мнение было оспорено Л.В. Черепниным238 после того, как И.У. Будовниц и В.Т. Пашуто высказали предположение о том, что негативное отношение летописцев к единовластию было обусловлено его противоречием вассальному праву239. По А.П. Толочко, политическая мысль Руси XI–XIII вв. осуждала попытки установления единовластного правления в том случае, если оно достигалось личными усилиями князей, а не естественным ходом событий240.
Святополком и вавилонским царем Навуходоносором II
в «Анонимном сказании» гибель Святополка уподобляется гибели Юлиана Отступника («Ульяния законопреступнаго», «цесаря Иулияна»), римского императора, пытавшегося возродить поклонение языческим богам231. Этим Святополк как бы был отнесен к числу язычников, символически представлен последним языческим правителем Руси, хотя на своих монетах он подчеркивал свою приверженность христианству (изображался с христианскими атрибутами)232.