Моргать уже больно, будто песка в лицо хватанул. И тело ломит – бег по пересеченке с пятью пудами на спине еще скажется.
Появился сержант, следом шел Ковальчук.
– Все тихо, товарищ капитан.
Сергей кивнул.
– Выдвигаемся. Я первый, следом Ковальчук с пленным, замыкающий сержант Гаврилов. Смотри за тылами, Василий.
– Есть смотреть!
Неожиданно загрохотало на юго-востоке. Капитан недоуменно посмотрел туда. Кто там воюет? Ведь недавно оттуда ушли, там были одни немцы. И было их там…
Бойцы тоже напряженно смотрели на восток. Пленный улыбался, но заметив взгляд капитана, улыбку стер. Сергей выругался и сплюнул в траву. Кто-то из наших прорывается? Неудачно они место прорыва выбрали… но помочь им пока не в силах. Надо пленного с разведданными доставить и доложить о канонаде.
Не успели пройти и пары метров, как позади послышался звук падения и вскрик:
– Oh!
– Что там? – обернулся капитан.
– Фриц упал, командир, – ответил боец. – Трава ему ноги сплела.
– Я нет Фриц, – зло ответил немец, с трудом поднимаясь и снова падая. – Я звать Йохан.
– Да хоть Адольф! – гоготнул боец и вместе с сержантом рывком поднял пленного на ноги.
– Вперед! – скомандовал капитан. – У нас мало времени. Под ноги смотрите и по сторонам!
Четверо цепочкой двигались по самому краю поля. Впереди капитан, следом пленный и красноармеец Ковальчук. Сержант Гаврилин замыкает. Скоро условленное место, где должны встретиться две группы. Даже если лейтенант Головатый никаких разведданных не добыл, то у них они есть. Целый оберст-лейтенант! Командир пехотного батальона должен достаточно знать для прояснения обстановки. Кроме того – имеется карта.
На гул сначала не обратили внимания. Летят и пусть себе летят. Сейчас только и летают одни немцы. «Мессеры» и «лаптежники» обнаглели настолько, что самолетами чуть не фуражки задевают. Последнее время бойцы, слыша гул – прячутся, матеря наши доблестные ВВС. Им и невдомек, что остатки истребительных и бомбардировочных полков, что уцелели в первые дни войны, сейчас работают на износ. И их мало. Не прикрыть им все дивизии Красной Армии.
Гул усилился, и впереди показались пикировщики. Девятка «юнкерсов» шла плотной группой. И за ними угадывалось еще группа самолетов. Шли без истребительного прикрытия. А чего им бояться? Славных сталинских соколов с начала войны бойцы батальона видели только раз. Правда, тогда был бой. Жаркий. Наши летчики спустили с небес пять самолетов противника – четыре штурмовика и истребитель, но и сами погибли, никто из боя не вышел.
Эти «лаптежники» летели навстречу, точнее немного под углом, и как раз должны были пройти над ними.
– Сворачиваем, – скомандовал капитан, обернувшись, и перехватил торжествующий взгляд пленного.
– Йа предлагаю вам сдаться.
Стал слышен гул, похожий на гул множества голосов.
Почему не больше, Сергей прекрасно понимал, даже пояснять у внука не требовалось. Мало ли как командование РККА среагирует, гадай, что пот
слышал. Ощущение дежавю с приездом в штаб усилилось. Или это из
– К бою! – заорал Виктор истошно, толкая друга в канаву и скатываясь туда следом