– Арина, какие-то проблемы? – не выдерживая, останавливаю его словесное недержание.
Она оборачивается, обнимает себя руками за плечи, крепко сжимая пальцы. Смотрит как затравленный зверек. А этот вякает:
– Чувак, не лезь, мы разговариваем.
– Я к тебе обращался? Тебя тоже Арина зовут?
– Нет, но…
– Вот и отъебись от меня и от нее, понял? – Мой голос тяжелеет, и этим я как раз привлекаю к нам внимание.
– А ты че быкуешь? Ты кто такой вообще?
– Очень хороший вопрос, – встречаюсь глазами с Ариной. Спасать так спасать. – Я ее парень…
3 Ұнайды
– Вадим… – по-детски трогательно та расцеловывает меня в обе щеки, обхватывая мою шею ручками.
Как быстро взрослеют дети, для Гели я уже не Ди-ди…
– Да, моя принцесса.
– Ти меня юбись?
– Конечно, люблю, что за вопросы.
– Геля, не приставай к нему, – угорает папа Эдик, приобнимая длинноногую Соню, уже как полгода свою жену. – Во-первых, я не одобряю твой выбор, во-вторых, для тебя он слишком старый, а в-третьих, он уже женат.
Да. Охренеть. Я женат…
2 Ұнайды
Помню, как несколько дней дрессировал Байка, чтобы он справился на отлично с ролью почетного кольценосца.
Помню, как Арина, только что проснувшись, заметила обручальное кольцо на носу Байка, когда он положил морду к ней на кровать.
Помню наш с ней диалог:
– Арина Родионовна Цейц, – произнес тогда я дрогнувшим голосом, – согласна ли ты выйти за меня замуж?
– Даже не зна-а-аю…
– Боги, – взвыл, – это не девушка, это какое-то наказание за все мои грехи…
– Да согласна я, согласна, – Арина улыбнулась от уха до уха.
– Согласна на что?
– Стать твоей женой.
1 Ұнайды
Мотоколонна из одиннадцати мотоциклов, во главе которой еду я, заезжает во двор типовой многоэтажки.
Простите меня, жители спального района, что нарушаю ваш покой. Простите меня, мамочки, стерегущие обеденный сон своих маленьких детей. Возможно, я нечаянно их разбужу. Я понимаю, как вы все меня сейчас дружно ненавидите за шум, похожий на запуск ракеты в космос. Но у меня сегодня важный повод. Сегодня я счастливый как никто. Сегодня я женюсь. Женюсь на самой лучшей девушке на свете. На Арине Цейц. Как она меня терпит уже больше года? Для меня загадка. Как она согласилась, принимая мое предложение, терпеть меня и дальше? В голове не укладывается
1 Ұнайды
– Сын, расскажи, как вы с Ариной познакомились? – Глава семьи, с интересом нас разглядывая, принимает из рук жены блюдце с пирогом.
– Да-да, расскажи эту занимательную историю, – подкалываю, предвкушая, как он будет выкручиваться.
– Легко, – кольцо его рук на моей талии сжимается крепче. – Был холодный февральский вечер. Я подъехал к ночному клубу и у его входа увидел одинокую скучающую девушку. Хлопья снега падали на ее синие волосы, а пар изо рта обволакивал замерзающие пухлые губы. Когда проходил мимо, она посмотрела на меня взглядом, лишенным какой-либо заинтересованности. Более того, я увидел в нем пустоту и настороженность.
– Был бы я девушкой, парень с синими дредами тоже вызвал бы у меня настороженность, – отшучивается Эдик.
– Завали.
– А что было дальше? – приободряется Вера.
– А дальше я решил зажечь огонь в ее потухших глазах.
– И как, зажег? – не унимается Эдик, принимаясь за уже второй кусок пирога.
– Это вы у самой Арины спросите.
– О, я прошла с ним все стадии: от отрицания до принятия. Вот только поняла, что бороться с лавиной по имени Вадим Чехомов бесполезно. Накроет с головой и унесет в неведомые дали.
– Маленькая поправочка, – шепчет мне на ухо, – я первый, кому удалось унести тебя в неведомые дали.
– Давайте скинемся ему на корону «Мистер невыносимость», – заявляю во всеуслышание.
Дружный смех за столом меня поддерживает. Эдик даже демонстративно выкладывает на стол сложенную купюру
1 Ұнайды
– Жить буду, – не спросив разрешения, выпивает молоко из кружки Веры, с сонной теплотой смотрящей на него. Обращается к Михаилу Александровичу: – Отец, помнишь, как дед часто говорил? «Если музыка играет – продолжаем танцевать». Так что снимаем с лиц унылые скорбные маски. В моих планах еще покоптить эту грешную землю.
– А грефыть ты собираефся фместе с Ариной? – с набитым ртом интересуется Эдик.
– Конечно, – Вадим располагается на стуле, а я осторожно усаживаюсь к нему на колени
1 Ұнайды
– Только сейчас понял, как я проголодался. Пойдем, заточим по кусочку? Отметим мой второй день рождения. А после еды уже можно будет принимать твое «лекарство», – легонько шлепает меня по попе.
– Чехомов, у тебя рентгеновское зрение? – смеясь, слезаю с него.
– В каком смысле?
– Надпись на моих трусах прочитал через джинсы?
– Ах ты, хулиганка. Дразнишься?
1 Ұнайды
– Ты очаровала всех в моей семье: Веру, Милену, отца, Сосиску. От тебя без ума, в хорошем смысле, Эдик. Тебе каждый раз передает привет Геля. А самое главное, я уверен, ты бы точно понравилась… маме. Она бы сказала мне: «Вадюша, посмотри, какая хорошая девочка. Возьми ее за руку и не отпускай».
1 Ұнайды
– Чехомов, – сгибаю руки в локтях, навалившись на него всем телом. Теперь наши лица касаются друг друга носами и губами, – какой бы ты ни был бесячий, вредный, пошлый, наглый, прямолинейный… Для меня ты… самый лучший и самый желанный. Это действительно так.
1 Ұнайды
Не слезая с кровати, дотягиваюсь до тумбочки. Из верхнего ящика достаю нужные канцелярские предметы. Передаю их Вадиму. Он вырывает из общей тетради чистый лист. Загибает вперед его верхний край примерно на четверть. Подложив для твердости тетрадь, на получившемся бумажном стыке с завидной аккуратностью крупно выписывает цифры и символы: «128√e980». Показывает мне.
– Я гуманитарий, а не технарь.
– Сам не особо силен в математике. Поэтому, как вычислить этот квадратный корень, хрен знает. Но я постараюсь найти решение нелегкой для нас с тобой задачки, – медленно приподнимает загнутую часть листка, которая отсекает верхнюю половину надписи. – Так понятней? – внимательно следит за моей реакцией
1 Ұнайды