А тридцатью секундами позже, держа ее в объятиях, он внезапно понял, что наконец-то нашел избавление от непреходящего ощущения пустоты, столь долго его терзавшего. Оно ушло навеки, и он снова стал единым целым, поскольку обрел часть своего существа, которой ему не хватало, — и она находилась здесь, у него в объятиях. Джали... его Джали. Не часть его прошлого, но — внезапно и навсегда — часть его сердца.
